Женевские переговоры по безопасности на Кавказе: противоречивые итоги

ТБИЛИСИ, 8 марта, Caucasus Times — 15-й раунд женевских переговоров по безопасности на Кавказе в рамках урегулирования конфликтов Грузии с Абхазией и Южной Осетией завершился 4 марта без ощутимых результатов. Во время переговоров Грузинская сторона предложила России направить в ООН, НАТО, ОБСЕ и в Еврокомисссию письмо с гарантией о неприменении силы в отношении Грузии. При этом Грузинская делегация считает, что такие обязательства станут адекватным ответом на аналогичные письма президента Саакашвили, в которых он берет на себя обязательства не предпринимать военных действий в отношении российских частей, дислоцированных в Абхазии и Южной Осетии. По мнению президента Саакашвили, это единственная приемлемая форма официальных обязательств мирного разрешения конфликтов, которую он мог взять перед мировым сообществом.

Российская сторона отвергла это предложение, поскольку, во-первых, не считает себя стороной конфликта, а во-вторых, не расценивает обязательства Саакашвили достаточно весомой гарантией. При этом представитель делегации Южной Осетии Борис Чочиев заявил, что его республика ставит жесткий вопрос о документе, который юридически обязал бы Грузию не применять силу.

Таким образом, первый в 2011 году раунд Женевских переговоров не принес новых решений конфликтующим сторонам. А в сравнении с прошлым годом и вовсе демонстрирует нулевое состояние. Так в 2010 году Южная Осетия согласилась на предложение Еврокомиссии и ОБСЕ осуществить экономические проекты на территории республики. В частности, речь идет о реабилитации плотины Зонкарского водохранилища, а также восстановлении водовода Бухаур – Знаур.

Другими достижениями переговоров в 2010 году стали:

1 Обязательство, взятое Грузией не применять силу в отношении военных частей России на территории Абхазии и Южной Осетии.

2. Упрощение процедуры обмена лицами, задержанными на территории Абхазии, Грузии и Южной Осетии.

Однако, грузинские эксперты считают эти шаги – незначительными достижениями, которые не влияют на разрешение основных вопросов конфликта: возвращение беженцев и политическое урегулирование. Кроме того, нет никаких подвижек в выполнении последних пунктов соглашения Медведев-Саркози по выводу войск России на те позиции, которые они занимали до августа 2008 года.

Грузинский конфликтолог Паата Закареишвили отмечает, что на женевских переговорах невозможно добиться прорыва или каких либо серьезных шагов, пока все стороны строго придерживаются позиций, занятых еще на первой встрече в 2008 году. По мнению Закареишвили, Грузия могла бы сделать первый шаг, чтобы добиться каких-то результатов:

«Они же (Абхазия и Южная Осетия) претендуют на то, что они – стороны конфликта. Вот и следует общаться с ними напрямую, не признавая при этом их независимости. И вот если они откажутся подписывать соглашения без статуса независимых государств, тогда у Грузии появится моральное право говорить о том, что разговоры о возможной агрессии – лишь спекуляции, и на самом деле стороны конфликта преследуют совершенно иные цели, не опасаясь при этом агрессии с нашей стороны», заявил «Кавказскому узлу» Паата Закареишвили.
Но Грузия заняла категорическую позицию: Абхазия и Грузия не являются сторонами конфликта, а конфликт произошел между Грузией и Россией.

Следует отметить, что такая политика принесла определенные результаты во внешней политики Грузии. Фактически, власти Грузии провели неплохую консервацию конфликта: признание Абхазии и Южной Осетии стало невозможно со стороны европейских стран, которые официально зафиксировали свое отношение к этим двум республикам, как к оккупированным территориям Грузии. Первыми использовали термин «оккупация» послы европейских государств в Европарламенте: под занавес прошлого года, 24 декабря, они написали рекомендации к закрытому докладу Генерального Секретаря Евросоюзе. В своих рекомендациях официальные представители евроструктур оценили Абхазию и Южную Осетию как оккупированные территории. В этом году, 20 января, все тот же Европарламент принял резолюцию «О стратегии Евросоюза по Черному морю», в котором Абхазия и Южная Осетия так же названы оккупированными территориями.

Наконец, 10 февраля спецпредставитель ОБСЕ в странах Южного Кавказа Питер Семнеби сделал заявление, которое вызвало гневную реакцию у российских представителей в организации:
«У нас (ОБСЕ – прим. автора) есть стратегия «Вовлечения без признания», которая дополняет грузинскую «Стратегию и план действий в отношении оккупированных территорий», заявил Семнеби.

Таким образом, спецпредставитель ОБСЕ дал понять, что именно грузинская стратегия, принятая правительством Грузии станет определяющей в действиях Европы по отношению к Абхазии и Южной Осетии.

Для Грузии это означает, что в ближайшей исторической перспективе Европа не признает независимость Абхазии и Южной Осетии.

Однако, эксперты отмечают, что в отношениях с Абхазией и Южной Осетии Грузия только ухудшила взаимоотношения, игнорируя их роль в конфликте. Действительно, с конца 80-х годов абхазы очень ревностно относились к своим национальным правам и требованиям, которые они пытались отстоять сначала в рамках советской политической системы, а позднее, с 1992 года – и на международной арене, в рамках урегулирования грузино-абхзазского вооруженного конфликта.

«В Абхазии люди задают простой вопрос: если наша позиция сегодня игнорируется, то что же нас ждет в случае присоединения к Грузии? То есть, Грузия демонстрирует, что в случае восстановления территориальной целостности интересы абхазов и осетин не будут учитываться вообще», считает директор Международного Центра конфликтов и переговоров профессор Гоги Хуцишвили.

Не способствовали взаимопониманию и Стратегия по вовлечению Абхазии и Южной Осетии через сотрудничество, которую в прошлом году представил аппарат Госминистра Грузии по делам реинтеграции. Казалось бы, что концепция преследует очень конкретные гуманитарные цели в отрыве от вопроса политического урегулирования. Некоторые положения, например, обмен студентами с вузами Абхазии, создание свободной экономической зоны на границе, инвестиционный фонд и прочее, могли бы вызвать до 2008 года как минимум заинтересованность со стороны Абхазии и Южной Осетии. Однако само название документа «Государственная Стратегия в отношении оккупированных территорий: Вовлечение путем сотрудничества» было воспринято в Абхазии и Южной Осетии с негодованием.

Представители правительства в Цхинвали и Сухуме прямо заявили, что не намерены читать этот документ. Впрочем, новая стратегия и политика Грузии по исключению Абхазии и Южной Осетии из международных дискуссий не вызвали каких-либо изменений в позиции этих республик на женевских переговорах – обе делегации требуют признания своей независимости, заключения договора о ненападении и отказываются обсуждать вопрос возвращения беженцев. Так что реально отделившиеся республики не смогли ответить ожесточением позиций, поскольку и так выдвигали крайне жесткие требования.

Казалось бы, что в такой ситуации трудно говорить о каких-либо подвижках во взаимоотношениях между Грузией и Абхазией с Южной Осетией. Однако, на уровне гражданского общества и народной дипломатии контакты остаются. Достаточно указать, что в прошлом году молодые специалисты из Абхазии и Южной Осетии участвовали в совместных семинарах с грузинскими коллегами в Приднестровье и Косово. Кроме того, в прошлом году кинорежиссер Мамука Купарадзе продемонстрировал фильм «Отсутствие воли», который был продемонстрирован на Абхазском гостелевидении.

Как отмечает профессор Георгий Хуцишвили, у представителей Абхазии и Южной Осетии остается заинтересованность в сохранении контактов с Грузией.
«Они ожидают, что в Грузии рано или поздно к власти придет такое руководство, которое сможет построить взаимоотношения с Абхазией и Южной Осетией по-новому. Это не означает, что правительство Грузии их признает – они понимают, что не пойдет Грузия на признание. Но они ожидают, что может придти такое руководство, которое решит по-новому, по другому строить отношения с Абхазией, исходя из интересов самой Грузии», делится своими впечатлениями Гоги Хуцишвили.

Однако, если не признания, то чего ждут Абхазия и Южная Осетия от Грузии?
Если исходить из того, что главным образом на встречах принимают участие представители Гражданского общества, то ответ напрашивается сам собой: часть абхазов ждет помощи в демократических преобразованиях. Если исходить из того, что на выборах в органы самоуправления в Абхазии оппозиция потерпела крах и подавляющее большинство во всех органах самоуправления заняла партия власти, то необходимость демократических преобразований для Абхазии стала едва ли не первоочередной задачей. И вот тут следует отметить, что в Грузии в мае прошлого года произошла схожая история – оппозиция так же на выборах в муниципальные представительные органы потерпела поражение от правящей партии. Однако, после мая ситуация в Грузии начала выправляться: партия власти вынуждена вести с непарламентской оппозицией переговоры по реформированию конституции и избирательного законодательства, чтобы избежать политического краха на выборах в Парламент в 2011 году. Абхазская оппозиция не может себе позволить таких же жестких требований и массовых выступлений против действующей власти, какие позволяет себе оппозиция в Грузии. Основная причина здесь состоит в том, что становление политической системы в Грузии патронируют западные структуры – ОБСЕ, НАТО, США, Еыросоюз, Совет Еврпы. То есть, Грузия вынуждена идти на демократические преобразования, на которых настаивает Запад. В Абхазии же политическое развитие патронирует исключительно Россия. Для России отнюдь невыгодно развитие многопартийной системы при частой ротации руководящего состава, поскольку это осложняет процесс контроля над Абхазией. А контроль необходим, поскольку Россия тратит в Абхазии значительные средства на строительство военных баз, реализует проекты по вывозу инертных материалов и прочие проекты. России в Абхазии необходим один руководитель, способный гарантировать исполнение взятых обязательств. Поэтому Россия не заинтересована в укреплении оппозиции, которая способна поколебать стабильность.

Такой паттерн неприемлем для абхазов, которые исторически привыкли к тому, что ротация элиты позволяла соблюсти баланс в благосостоянии разных частей абхазского социума. Можно сказать, что демократия в той или иной форме бытовала на территории Абхазии со времен неолита. Сегодня же политика в Абхазии грозит закостенеть.

Представители гражданского общества пытаются переломить ситуацию, и поэтому готовы искать краткосрочных контактов с любыми структурами, способными обеспечить механизмы мониторинга над политическими процессами в Абхазии. Однако, тут следует сразу оговорить, что даже самые толерантные абхазы готовы пойти на уступки исключительно ради построения в Абхазии европейского государства, но отнюдь не ради реинтеграции Грузии.

Беслан Кмузов, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *