Приемные дети России

Абхазия и Южная Осетия: между международной изоляцией и «суверенной демократией»

МОСКВА, 28 января, Caucasus Times — (Автор- Сергей Маркедонов, заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук, специально для Caucasus Times )

Вопрос об определении статуса Абхазии и Южной Осетии по-прежнему остается одним из ключевых в повестке дня европейской и евразийской политики. На очередном февральском раунде Женевских переговоров дипломаты из России, США представители ЕС обозначат новые аргументы для доказательства необходимости/нежелательности окончательного самоопределения двух частично признанных республик. На сегодняшний день только Россия совершила полный круг признания независимости Абхазии и Южной Осетии. С двумя республиками установлены дипломатические отношения. В Цхинвали и в Сухуми отправлены послы. Заключены (и прошли парламентскую ратификацию) Договоры между РФ с одной стороны, Абхазией и Южной Осетией с другой.

С Никарагуа история уже сложнее. 5 сентября 2008 года президент этой страны Даниэль Ортега издал декреты о признании независимости двух де-факто государств. Согласно Конституции Никарагуа декреты президента являются окончательными актами признания независимости и не требуют утверждения в парламенте. Но вместе с тем очевидно, что без парламентской ратификации ценность такого признания заметно снижается (в особенности для европейского и американского общественного мнения). Тем паче, что официальный Манагуа не установил с Абхазией и Южной Осетией дипломатических отношений и до сего дня ограничил контакты с представителями Сухуми и Цхинвали визитами своих консульских работников, работающих в Республике Кипр (признанной ООН греческой части острова). Никарагуанский консул на Кипре Хуан Карлос Лакайо по личной инициативе в конце ноября посетил Сухуми. Вообще следует заметить, что дипломаты «заинтересованных стран» стремятся посещать именно Абхазию, вероятно полагая, что именно у этого образования есть больше шансов на то, чтобы добиться признания своей государственности (да и просто возможностей стать самостоятельным государством). Из других же стран в последнее время интерес к возможному признанию Абхазии и Южной Осетии проявила только Демократическая Республика Конго (бывший Заир). 21 января 2009 года Сухуми посетил чрезвычайный и полномочный посол ДРК в России Моиз Кабаку Мучаи. Он пообещал, что расскажет президенту ДРК Жозефу Кабиле о деталях своего абхазского визита. «В феврале я собираюсь ехать в Конго, и мое пожелание — включить в состав делегации, в которой будут и представители России, представителя Абхазии, который лично вручит нашему президенту Ваше приглашение посетить Абхазию», — заявил конголезский дипломат.

В «ограниченном режиме» две бывшие грузинские автономии готовы признавать Венесуэла и Ливан. Однако пока дальше некоторых деклараций дело не пошло. Тем не менее, разрешив Сухуми и Цхинвали участвовать в Женевских переговорах, страны ЕС косвенно признали если не государственность, то политическое бытие Абхазии и Южной Осетии. По части «косвенного признания» со стороны ЕС Абхазия лидирует с явным преимуществом. Дипломаты стран-членов Европейского Союза (иногда коллективно, а иной раз и по отдельности) регулярно посещают Сухуми. В кулуарных беседах многие из них признают, что возвращение Абхазии в состав Грузии, как минимум, весьма проблематично. Впрочем, ждать чего-то большего от дипломатов невозможно. Между тем, ООН еще с началом грузино-абхазского конфликта рассматривает Абхазию не как государства, но как сторону конфликта. До тех пор, пока Миссия по наблюдению ОБСЕ действовала в Грузии (ее мандат завершился 1 января нынешнего года, а военные наблюдатели работают до 18 февраля), она признавала Южную Осетию в качестве конфликтующей стороны.

Что же касается стран СНГ, то даже ближайшие союзники РФ (то есть члены ОДКБ, своеобразного «ближнего СНГ») пока воздерживаются от вынесения окончательного решения. Вице — спикер нижней палаты Национального собрания Республики Беларусь Валерий Иванов 22 января 2009 на встрече парламентских делегаций ОДКБ выразил мнение, что белорусские парламентарии определяться с признанием или непризнанием абхазской и осетинской независимости 2 апреля 2009 года. Президент Белоруссии Александр Лукашенко (традиционно принимающий все ключевые решения по внутренней и внешней политики), начиная с августа 2008 года, пытается под разными предлогами переложить ответственность за признание Абхазии и Южной Осетии. Сначала на ОДКБ, потом на свой собственный парламент. Позиция Армении (единственного государства на Южном Кавказе, где размещены российские военные объекты) остается неизменной с сентября прошлого года. Напомним, что 4 сентября 2008 года президент Армении Серж Саркисян заявил, что может признать независимость Абхазии и Южной Осетии только в случае признания Нагорного Карабаха: «Сегодня периодически звучит вопрос о том, почему Армения не признает независимость Абхазии и Южной Осетии. Ответ четок — по той самой причине, по которой в свое время Армения не признала независимость Косово. При наличии нагорно-карабахского конфликта Армения не может признать находящееся в аналогичной ситуации иное образование, пока не признала Нагорно-Карабахскую Республику».

Вместе с тем к началу 2009 года мы не можем не зафиксировать такую тенденцию, как изменение позиций Москвы к процессу признания независимости двух бывших грузинских автономий. В августе-сентябре Кремль (а также «эксперты влияния», руководство профильных парламентских комитетов) рассчитывал на «триумфальное шествие» процесса признания Абхазии и Южной Осетии. Вот как 26 августа 2008 года (то есть в день подписания указа президента Дмитрия Медведева) комментировал перспективы возможного признания двух де-факто республик заместитель председателя комитета Государственной Думы России по международным делам Леонид Слуцкий: «В достаточно короткие сроки решение о признании суверенитета этих двух кавказских республик могут принять такие страны, как Куба, Венесуэла, Белоруссия, впоследствии, возможно, и Иран, а также Сирия и Турция». Некоторые наиболее оптимистичные пропагандисты Кремля надеялись даже на признание со стороны КНР! Впрочем, саммит ШОС 27 августа и саммит ОДКБ 5 сентября 2008 года существенно убавили оптимизма в Кремле. Стало понятно, что даже антиамериканские сантименты в политике Китая, Белоруссии или Узбекистана еще не гарантируют нужные результаты для Москвы на Южном Кавказе. Равно, как и пребывание российских военных и пограничников (в случае с Арменией) Национальный эгоизм (у каждого он свой) значит сегодня гораздо больше, чем советская ностальгия.

Сегодня мы может зафиксировать устойчивую тенденцию. Российское руководство переболело комплексами по поводу своего дипломатического «одиночества». Пожалуй, только пауза, которую держит Минск, вызывает в Москве сильное раздражение. Не стоит забывать, что формально в соответствие со статьями Договора от 8 декабря 1999 года РФ и Республика Беларусь составляют единое Союзное государство. Соответственно, сегодня одна из частей этого Союза не признает независимости двух бывших автономий Грузии.

В то же самое время Москва осознала, что ее эксклюзивное признание независимости Абхазии и Южной Осетии — это то положение, из которого можно извлечь выгоду. Во-первых, усиление международного компонента урегулирования конфликтов устраивает Москву лишь до той поры, пока оно объективно или субъективно способствует легитимации новых реалий на Южном Кавказе. В любом другом случае Россия будет стремиться к ограничению участия так называемых нерегиональных игроков. Во-вторых, Кремль понял, что его односторонние действия обеспечивают большую свободу рук. Трудно было бы представить себе, в каком направлении пошел бы конфликт между президентом Южной Осетии Эдуардом Кокойты и экс-секретарем Совета безопасности республики Анатолием Баранкевичем (сделавшим сенсационное интервью в «Коммерсанте» по поводу поведения югоосетинского лидера во время «пятидневной войны»), если бы в Цхинвали работало хотя бы 5-6 иностранных посольств. Наверное, завеса некоторой секретности по поводу финансовой составляющей процесса восстановления республики, была бы в этом случае приподнята.

Скорее всего, последние споры между абхазскими властями и «Интер РАО ЕЭС» также стали бы предметом более пристального международного внимания. Напомним, что 19 января 2009 года накануне визита в Сухуми председателя правления российской энергетической компании Евгения Дода президент Сергей Багапш выразил свое недовольство договоренностями между Тбилиси и Москвой по поводу эксплуатации Ингури-ГЭС. По его словам, Абхазии готово «вести переговоры с «Интер РАО» о сотрудничестве в энергетической области», но при этом не подпишет «никакое соглашение, которое ущемляло бы интересы нашей республики и народа». При этом руководитель абхазской государственной компании «Черноморэнерго» (в свое время ее возглавлял ныне действующий президент Сергей Багапш) Резо Зантария заявил о том, что российские энергетики предложили Сухуми такой проект: создание акционерного энергетического предприятия, в котором 51 % акций будет принадлежать ОАО «Интер РАО ЕЭС», а 49%- абхазской стороне. Абхазские же власти (и энергетики) выступали за другую формулу, при которой 51 % будет у Сухуми, а российские энергетики получат 49%. Риторический вопрос, смог бы крупный российский бизнес получить контроль над абхазской энергетикой в том случае, если бы Сухуми имел сегодня 9—10 признаний (даже со стороны второстепенных государств)?

Таким образом, отсутствие широкого международного признания обеспечивает для российского «политического бизнеса» «зеленый свет» в Абхазии и в Южной Осетии. В этом плане одностороннее признание изменило все и не изменило ничего. Все проблемы, имевшие место до акта признания, остались и теперь. Но, взяв на себя ответственность за две бывшие грузинские автономии, Москва рискует повторить опыт своих отношений со странами Восточной Европы. Следует решительно отбросить то представление, которое усиленно пытались навязать российскому обществу пропагандисты, близкие официальной власти. Суть его такова. С признанием Абхазии и Южной Осетии для России наступает новый этап, когда риски для безопасности и стабильности на нашем юге будут намного ниже. В реальности мы получили просто новый набор проблем, хотя надо понимать, что в условиях «пятидневной войны» коридор возможностей для принятия решений был чрезвычайно узким, а «цена молчания» Москвы слишком высокой.

Следовательно, нельзя недооценивать возможные проблемные очаги в двусторонних отношениях между Москвой и двумя частично признанными республиками. Сегодня уже видны те объективные расхождения, некоторые из которых которые обозначены уже публично, а некоторые присутствуют в латентном виде. Конечно, можно их в упор не замечать, продолжая с маниакальным упорством твердить о «территориальной целостности Грузии» и «российской оккупации». А потому в рассуждении о перспективах определения окончательного статуса Абхазии и Южной Осетии следует анализировать не только международный аспект (кто еще, кроме Никарагуа решится признать две республики). Не менее важным является рассмотрение возможных сценариев российских действий.

Захочет ли Москва повторить опыт 2004 года в Абхазии? Станет ли навязывать ей модель «суверенной демократии», или, напротив, не будет мешать тем небольшим росткам демократии, которые там имеют место? Между тем от ответов на эти вопросы зависит успешность не только новой государственности, но и отношение к России. Чем дальше, тем проблемы Грузии будут отходить на второй план, а проблемы РФ, напротив, переоцениваться. Еще одна острая проблема (она есть и в Абхазии, и в Южной Осетии) — это сдерживание радикальных «патриотов», готовых продолжать борьбу с Грузией даже там и тогда, где это невыгодно и неинтересно Москве. Таким образом, РФ надо найти оптимум между вмешательством во внутриполитические процессы в Абхазии и в Южной Осетии и обеспечением российской национальной безопасности на Большом Кавказе. Иначе история с Восточной Европой в той или иной степени может повториться.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *