Из жизни Ингушских беженцев в Осетии

СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ, 7 июня, Caucasus Times — В конце марта 2007 года в Северной Осетии вступило в силу решение суда о полной ликвидации стихийного поселения беженцев у поселка Майское на осетино-ингушской границе, в связи с распоряжением президента Владимира Путина и постановлением правительства РФ 274 «О ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта».

Всоответствии с этим решением всем беженцам предоставлялось право обменять свои временные жилища на новые дома в недавно отстроенном поселке Новый в Северной Осетии на удалении от ингушской границы.

Большинство беженцев согласилось на обмен. Около 200 семей, не раздумывая, предпочли жизни в вагончиках более приемлемые условия проживания. В Новом есть электричество и водопроводные коммуникации, налаживается газоснабжение.

Однако небольшая группа беженцев наотрез отказываются покидать поселок, требуя обеспечить возвращение в места прежнего проживания. 8 ингушских семей до сих пор ютятся в своих вагончиках в стихийном поселении у поселка Майский, здесь они живут уже почти 15 лет.

Однако возможность возвращения сегодня даже не обсуждается осетинскими властями, и беженцы хорошо это знают. Есть утвержденный перечень осетинских сел, жизнь в которых для ингушей — под тотальным запретом.

Официальная версия — населенные пункты находятся в водоохраной зоне, где, якобы, нельзя селить людей. Имеются в виду села Терк, Чернореченское, Южный, Балта, Редант. Именно в этих селах и проживали некогда те переселенцы, которые сегодня отказываются покидать Майское. Они отрицают правомерность присвоения территории своего бывшего проживания особого статуса, тем более, что, по мнению Государственного комитета Ингушетии по делам беженцев и вынужденных переселенцев, границы водоохранной зоны неоправданно расширены.

Ингушам также запрещено возвращаться в местность с т.н. «неблагоприятным морально-психологическим климатом». Сюда относятся: Октябрьское, Ир, Южный, с.Чермен (частично), с.Тарское (частично), ст.Камбилеевская. и г.Владикавказ. Здесь есть определенные резоны. Появление ингушей в этих местах действительно может вызвать обострение ситуации. Например, в районе Южный, который находится на самой окраине Владикавказа, до конфликта проживало много ингушей и там шли ожесточенные бои. С тех пор в район никто из временно перемещенных лиц так и не смог вернуться. А многие дома, принадлежавшие им, заняты беженцами-осетинами из Грузии. Тем не менее, в Майском есть семьи, которые требуют возврата своих бывших домовладений в Южном и милицейскую охрану у каждого ингушского дома. Выполнить эти требования не просто сложно, эксперты полагают, что дело может закончиться новой резней. Тем не менее ингушские беженцы продолжают настаивать на своем.
18 мая в поселение у поселка Майский явились судебные приставы для выполнения судебного решения о переносе вагончиков в поселок Новый. При помощи отрядов ОМОН, которые, как утверждает МВД Северной Осетии, только обеспечивали безопасность и никак не вмешивались в процесс переноса, приставы перевезли два жилых вагончика в Новый. Ингушская сторона настаивает, что это было насильственное выселение беженцев, в котором осетинский ОМОН принимал активное участие. МВД Северной Осетии назвало эти сообщения «дезинформацией».

Впрочем, миссия по выселению беженцев в любом случае была выполнена не до конца. На сегодняшний день в поселении остаются 4 семьи, проживающие в 4 вагончиках. После акции ингушских беженцев отправилась в Москву, где их сначала принял спикер Госдумы России Борис Грызлов, а затем заместитель руководителя администрации президента России Владислав Сурков. Однако, как и следовало ожидать, никакого результата эти встречи не имели.

Еще в середине марта 2007 года в Северную Осетию приезжал заместитель полпреда президента России по ЮФО Дмитрий Анпилогов. С его участием при правительстве Северной Осетии была создана временная межведомственная комиссия по оказанию помощи вынужденным переселенцам. Две недели эта комиссия безрезультатно вела переговоры в Майском с упорствующими ингушами. По сути, переселенцам никогда не нравился план полпреда президента РФ в ЮФО Дмитрия Козака по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта. В Ингушетии никто не отказывался от претензий на Пригородный район Северной Осетии, поэтому радикально настроенным силам в Ингушетии выгодно поддерживать напряжение, так чтобы проблема беженцев постоянно оставалась на плаву. Ситуация, кроме всего, осложняется и тем, что в Северной Осетии прочно обосновалась и другая многочисленная группа беженцев осетины (их здесь называют «южанцы») — беженцы из внутренних районов Грузии вследствие осетино-грузинского конфликта.

Разница в финансировании этих двух групп беженцев столь велика, что уже одно это, не говоря о вражде, сохранившейся со времен осетино-ингушского конфликта, может послужить причиной столкновений между ними. Наиболее взрывоопасным регионом в этом отношении является все тот же Пригородный район, где живут беженцы из Грузии и в непосредственной близости от них временно перемещенные лица — ингуши. В километре от села Камбилеевка Пригородного района, посреди поля, в непригодных для жизни условиях уже 15 лет влачат жалкое существование беженцы — осетины. Здесь нет ни водопровода, ни газа, ни отопления, ни канализации, ни магазина или аптеки. Нет ничего, кроме нескольких кирпичных хибар. Большинство ютится в самодельных домах, кое-как сооруженных внутри свинарников. Так живут около 50 семей. В 500 метрах от этого места, через поле стоят большие новые дома, принадлежащие ингушам. Это раздражает и без того обиженных на власть беженцев — осетин. Обстановка в поселке, где живут осетины, накалена до предела. Люди обвиняют местную власть в предательстве их интересов, они считают себя забытыми, в то время как ингуши окружены заботой. Атмосфера «разогрета» еще и тем, что некоторые из «южанцев» принимали участие в осетино-ингушском конфликте 1992 года.

Подобная ситуация является почвой для нового обострения, и местные власти негласно это признают, однако утверждают, что ничего сделать не в состоянии, так как финансы распределяет федеральный центр. Дело в том, что средства для всех групп беженцев на территории Северной Осетии, кроме ингушских, идут через местную миграционную службу, а средства для ингушских беженцев поступают выделенным каналом через Межрегиональное управление Федеральной миграционной службы России. Это значит, что они не попадают в руки местных властей и не могут быть разворованы или бездарно потрачены. Кроме того, объемы финансирования абсолютно несопоставимы.

По информации из Миграционной службы по Северной Осетии в случае с ингушскими беженцами новое жилье дается даже тем, кто на момент осетино-ингушского конфликта проживал в общежитии, и не имел собственных квартиры или дома. Осетинским же беженцам из Грузии на данный момент из Федеральной миграционной службы выделяется одна квартира в год. Отличие состоит и в том, что беженцы ингуши не состоят на учете в миграционной службе по Северной Осетии, а зарегистрированы в том же Межрегиональном управлении ФМС России.

Полпред президента Путина в Южном федеральном округе Дмитрий Козак торопится расселить Майский, чтобы объявить свой план о ликвидации последствий конфликта выполненным. Его намерения отлично вписываются в общую политическую линию федерального центра на Северном Кавказе. Эта линия заключается в скорейшем установлении видимости спокойствия в регионе. Проявляется это и в реальной ликвидации НВФ, но и в запрете на деятельность в регионе неправительственных организаций, работающих на западные гранты. Сведенные к минимуму эти два фактора (убрать полностью их не получается), позволят рисовать картинку стабильного, восстанавливающегося и развивающегося Северного Кавказа. Если проблему обустройства беженцев из Пригородного района удастся решить, это позволит заявить о полном завершении единственного межэтнического конфликта на территории России. Но увы, даже если все беженцы вселятся в дворцы, суть конфликта от этого не изменится. Никто в Ингушетии не собирается отказываться от претензий на Пригородный район, ровно как в Осетии никто не планирует отдавать его. Таким образом, план Козака убирает только видимые, поверхностные последствия осетино-ингушского конфликта, не затрагивая его причин. Понятно желание Кремля хотя бы на скорую руку слепить в регионе внешнее подобие порядка, чтобы нынешний президент ушел со своего поста
увенчанный пышными лаврами миротворца.

Алан Цхурбаев, Владикавказ, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *