Чечня без Масхадова: нормализация или радикализация?

Аслан Масхадов был фигурой неоднозначной: избранный президентом Чечни в 1997 году в ходе выборов, легитимность которых была признана в мире, вскоре он был назван российскими властями кровавым лидером террористов.

На протяжении многих лет ему удавалось избегать поимки или убийства российскими войсками — при том, что большую часть этого времени он скрывался на территории Чечни.

Но, учитывая мощное военное присутствие России в мятежной республике и награду за его голову размером в 10 миллионов долларов, можно было предполагать, что рано или поздно его схватят.

Насколько большим был авторитет Масхадова в Чечне? Этот вопрос всегда вызывал споры. И, вероятно, его смерть позволит понять, в состоянии ли он был реально влиять на чеченское сопротивление и сдерживать радикально настроенных боевиков.

Сообщая о гибели Аслана Масхадова сохранявшему каменное выражение лица президенту Путину, глава Федеральной службы безопасности сказал, что его силы «уничтожили международного террориста». Эти жесткие слова отражают процесс демонизации Масхадова, который стал одной из основ пропагандистской войны России против чеченских сепаратистов. И хотя в начале президентства Владимира Путина между представителями российского правительства и Масхадова осуществлялись некие «разведывательные» консультации , Москва всегда отвергала идею переговоров с Масхадовым.

Кремль указывал на его неспособность обеспечить соблюдение законности в Чечне после избрания президентом. Эта неспособность, считали российские власти, была следствием нежелания Масхадова идти на столкновение с исламистами-радикалами. Подвергаясь жесткой критике со стороны мирового сообщества за методы, применяемые федеральными силами в Чечне, Москва нередко напоминала миру, что во время правления Масхадова в республике стали применяться публичные порки и казни.

И тем не менее, несмотря на вынужденное изгнание в собственной республике, Аслан Масхадов продолжал называть себя президентом Ичкерии — даже после того, как истек срок, на который его избрали. Он издавал указы, постановления, предупреждения и — не так давно — объявление об одностороннем прекращении огня. Но обладал ли он реальным политическим и физическим контролем над вооруженными группировками боевиков, оставалось неясным.

Он определенно был более умеренным, чем полевые командиры, исповедующие ваххабизм — такие как Шамиль Басаев, организатор самых кровавых нападений на мирных россиян. Однако чеченское сопротивление расколото и состоит из множества фракций. И хотя у его членов до сих пор на руках немало оружия, поддержка их со стороны мирного населения Чечни, похоже, становится все менее осязаемой.

Ахмед Закаев, представитель Масхадова в Лондоне, пообещал, что борьба за независимость будет продолжаться, и добавил, что уже вскоре будет назван новый лидер непризнанной республики. Однако пока неясно, кто может сменить Масхадова. И даже сам Закаев признает, что кандидатуры радикалов вроде Басаева совершенно неприемлемы в качестве международного символа вероятной чеченской государственности.

Для Владимира Путина новость о смерти Аслана Масхадова станет подтверждением правильности его политики, которая стороннему наблюдателю зачастую представляется жестокой, неэффективной и даже приводящей к обратным результатам. После Беслана, который стал жесточайшим ударом по его политической самоуверенности, он может теперь решить, что давно обещанная «нормализация» в Чечне теперь становится реальностью.

Но как в самой России, так и на Западе по-прежнему будут оставаться опасения того, что гибель Масхадова может привести к дальнейшей дестабилизации, радикализации конфликта и новому витку насилия.

И если это случится, то мечта Масхадова — независимая Чечня — станет еще более недоступной, чем раньше.

Стивен Ик, Би-би-си, Лондон

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *