Турецкий марш на Кавказе

ПРАГА, 12 июля, Caucasus Times — (Автор- Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук)

В отличие от США и стран Евросоюза Турция является одним из старейших участников кавказской «большой игры». В XVI-XVIII вв. исторический предшественник Турецкой республики – Оттоманская Порта — вела борьбу за доминирование на Кавказе с Персией, а в XVIII- нач. ХХ вв. — с Российской империей. Значительная часть территорий нынешних государств Южного Кавказа в различные периоды входили в состав Турции. В начале 1920-х гг. основатели современной Турецкой республики и лидеры Советской России договорились о status quo в регионе (Карский и Московский договоры, решение проблемы Аджарии). В годы «холодной войны» Турция была оттеснена от разрешения этнополитических проблем Кавказа. Она играла роль главного партнера США и натовского плацдарма на Юге (Турция стала членом Северо-Атлантического Альянса в 1953 г.).

После распада СССР в 1991 г. Турция вернулась в кавказскую геополитику. Такому «возвращению» способствовали, во-первых, образование тюркоязычного независимого государства — Азербайджанской Республики. Во-вторых, по турецким данным на территории Турецкой республики проживает сегодня порядка 7 млн. выходцев из Кавказского региона.

Как и в 1918-1920 гг., главным партнером Турции на Юге Кавказа стал Азербайджан. 16 декабря 1991 г. независимость Азербайджана была признана Турецкой республикой. С приходом к власти в Азербайджане президента Абульфаза Эльчибея (1992 год) Турция рассматривалась в качестве объекта поклонения. Сам азербайджанский лидер называл себя «солдатом Ататюрка». В одном из интервью Эльчибей заявил: «У Азербайджана с Турцией особые, родственные отношения». Глава Азербайджана за недолгий срок своего президентства успел совершить визит в Турцию в ноябре 1992 г. В ходе армяно-азербайджанского конфликта Турция оказала содействие Азербайджану. В 1993 г. была перекрыта армяно-турецкая граница. Однако полномасштабной турецкой военной интервенции в Армению, как в 1918-1920 гг., не произошло. Падение режима Эльчибея и Народного Фронта Азербайджана открыло путь к власти Гейдару Алиеву. Новый лидер республики, хотя и отказался от радикального пантюркизма, продолжил курс на сотрудничество с Турцией. Официальной идеологемой Азербайджана стало признание азербайджанцев и турок двумя разными, но родственными народами. В 1994 г, выступая в Великом национальном собрании Турции, Гейдар Алиев подчеркнул стратегический характер взаимоотношений между Турцией и Азербайджаном. В 1990-е гг. Турция взяла на себя роль доверенного лица Азербайджана в НАТО, других международных организациях. Значительную роль в развитии азербайджано-турецких отношений играет военное сотрудничество. Начиная с 1996 г. в Азербайджане регулярно работают турецкие военные советники, а в Турции проходят обучение и переподготовку азербайджанские военные.

Однако было бы неверно идеализировать азербайджано-турецкие отношения, представляя Баку в качестве «младшего партнера» Анкары. Примером расхождений между Турцией и Азербайджаном является курдский фактор. По данным азербайджанских источников с конца 2006 года на территории этого государства из Ирака и Турции были переселены порядка 60-70 тыс. курдов. Местами их расселения стали Газах, Гянджа, Ханлар, а также Нахичевань (являющаяся сегодня азербайджанским анклавом, отрезанным территорией Армении). Вся проблема заключается в том, что большинство переселенцев — сторонники Рабочей Партии Курдистана (последователи Абдулы Оджалана). Многие из них имеют опыт вооруженной борьбы с турецкими полицией, армией и спецслужбами. Турция в этой связи ревностно относится к такому переселению, опасаясь в перспективе появления на территории нынешнего Ирака независимого Курдистана. Если для Азербайджана переселение курдов- факт гуманитарного характера, то для Турции- это политический вызов.

С начала 1990-х гг. несмотря на определенные политические расхождения (абхазская проблема, репатриация турок-месхетинцев в Самцхе-Джавахети) интенсивно развиваются грузино-турецкие отношения. В 1998 г. был подписан Меморандум о взаимопонимании в вопросах военного сотрудничества между Министерством обороны Грузии и Генштабом Турции. Данный документ предусматривал организационно-методическую помощь Турции в подготовке офицерских кадров для вооруженных сил Грузии. Помимо военно-политической сферы Тбилиси и Анкара сотрудничают в развитии транспортных и энергетических коммуникаций (нефтяной проект Баку-Тбилиси-Джейхан, железнодорожный проект Баку-Тбилиси-Ахалкалаки-Карс).

Наибольшим драматизмом отличаются политические отношения между Турцией и Арменией. Главными причинами армяно-турецкого конфликта сегодня являются геноцид армян (точнее сказать, отрицание факта геноцида со стороны Турции) и проблема Нагорного Карабаха. Главными причинами армяно-турецкого конфликта сегодня являются геноцид армян (точнее сказать, отрицание факта геноцида со стороны Турции) и проблема Нагорного Карабаха. По словам известного ереванского политолога Тиграна Матриросяна, «современные требования армянского народа (правильнее было бы сказать, части «армянского мира» — С.М.) относительно Западной Армении (территория современной Турции) основаны на признании мировым сообществом в качестве международной нормы положения о «Необходимости ликвидации последствий геноцида». А это, в свою очередь, исходит из уставов международных (военных) трибуналов, резолюций Генеральной Ассамблеи ООН и Конвенции о предотвращении преступления геноцида и наказания за это (9 декабря 1948 г., вступила в силу с 12 января 1951 г.)».

Современная турецкая историография рассматривает события 1915 г. как «вынужденную депортацию» армян, оправданную, во-первых, условиями военного времени, а во-вторых, жестокостью армян по отношению к туркам и их нелояльностью властям Османской империи. Между тем у турецких историков и политиков, занимающихся «армянским вопросом», есть своя серьезная контраргументация. По словам профессора Халила Берктая, «это очень серьезный вопрос. Это ошибка со стороны Турецкой республики. Турция никак не определится по поводу своего политического и правового отношения к Османской империи. Турция не вполне осознала и не до конца усвоила тот факт, что она свергла старый османский порядок и на его месте установила современную республику. Здесь заключается очень серьезное противоречие. Республика не несет ответственности за эти события… Турецкая республика сегодня может сказать одну очень простую вещь: республика была основана в 1923 г. Эти события произошли в 1915 г. Армия Турецкой республики и ее государственные институты не причастны к этим событиям. Турецкая республика — это новое государство. С правовой точки зрения, она не является преемницей ни османского правительства, ни правительства партии «Единение и прогресс» (известная, как «младотурки» — С.М.) «. Сегодня многие исследователи армяно-турецких отношений в Турции призывают деполитизировать «проблему 1915 года», «оставить этот вопрос историкам». Однако даже высказывания подобные тому, что было процитировано выше, рассматриваются многими учеными, чиновниками и политиками Турции как чрезвычайно «либеральные». А Танер Акчам, первый турецкий историк, использовавший определение «геноцид» для характеристики трагедии 1915 г., в настоящее время преподает далеко за пределами своей исторической родины в Мичиганском университете.

Для официальной Анкары признание геноцида армян 1915-1923 гг. означает отказ от Турции в границах Лозаннского договора (1923 г.) и возврат к ситуации 1920 г. (Севрского договора). В случае реализации подобного сценария актуализируется проблема территориальной компенсации Армении. Уступки же Армении по Нагорному Карабаху будут означать не капитуляцию армянской элиты. Это будет добровольный отказ современных армян от собственной идентичности, сформированной в борьбе за самоопределение ныне непризнанной республики.

Между тем в 1990-е гг. со стороны армянских лидеров предпринимались попытки установления диалога с Турцией. В 1992 г. Левон Тер-Петросян встречался с Сулейманом Демирелем (в то время премьер-министром Турции). В ходе встреч обсуждались проблемы карабахского урегулирования. Однако обострение военной ситуации на карабахском фронте в 1993 г. и, в конечном счете, военное поражение Азербайджана привели к новому отчуждению между Турцией и Арменией. Анкара обвинила Армению в агрессии против Азербайджана и в поддержке курдских террористических организаций. Однако несмотря на жесткую политику Турции Ереван не оставлял надежд на преодоление взаимной отчужденности. В 1995 г. в выступлении, посвященном 80-летию «Егерна» Тер-Петросян возложил ответственность за геноцид на режим «младотурок», а не турецкий народ. С уходом с политической сцены первого президента Армении позиция официального Еревана стала более жесткой. Выступая на 53-ей сессии ООН, второй президент Армении Роберт Кочарян попытался вернуть в сферу международной политики «армянский вопрос», «исключенный» из нее в 1923 г. Вместе с тем следует отметить заинтересованность турецких региональных чиновников и бизнесменов в развитии экономических контактов с Арменией. Однако на сегодняшний день армяно-турецкое примирение ограничивается лишь спонтанными акциями. Этот процесс не стал системой мер. Вместе с тем следует отметить заинтересованность турецких региональных чиновников и бизнесменов в развитии экономических контактов с Арменией. Однако на сегодняшний день армяно-турецкое примирение ограничивается лишь спонтанными акциями. Этот процесс не стал системой мер.

Особая статья «кавказской политики» Турции- взаимоотношения с Россией. В первой половине 1990-х гг. двусторонние отношения осложняла «чеченская проблема». Российско-турецкие отношения долгое время существенно обострял «чеченский кризис». В 1995 г. к власти в Турции пришло правительство во главе с Наджметдином Эрбаканом, лидером «Исламской партии спасения». Эрбакан и его соратники симпатизировали чеченским сепаратистам. Несмотря на то, что под давлением армии правительство Эрбакана вскоре ушло в отставку, в турецком обществе сохранились сильные прочеченские настроения. На территории Турции действовали организации диаспор северокавказских этносов, выступавших в поддержку сепаратистов. В 1996 г. захват парома «Аврасия» с выдвижением прочеченских требований был совершен на турецкой территории. В июле 2000 г. тогдашний государственный министр Турции Абдулхаллюк Чей сравнил действия России на Кавказе с «действиями Гитлера против евреев». О дестабилизирующей роли России в Центральной Азии и на Кавказе говорил также вице-премьер правительства Турции Девлет Бахчели. Анкара была вынуждена учитывать фактор кавказской диаспоры на турецкой территории. Намного больше точек соприкосновения у Москвы и Анкары существует по абхазскому вопросу. Турецкие власти довольно жестко прореагировали на попытки Тбилиси провести блицкриг против Абхазии в 1992 г.

Сегодня и в России, и на Западе много говорят о позитивной роли «народной дипломатии». Между тем в российско-турецких отношениях именно этот фактор сыграл первостепенную роль. Многосторонние и интенсивные российско-турецкие деловые связи — челноки и туристы — посадили Турцию на российскую «денежную иглу» и заставили Анкару существенно скорректировать политику по отношению к России. Идеи, озвученные отдельными министрами и даже вице-премьерами, не стали официальной стратегией Анкары. Сближению Москвы и Анкары значительно поспособствовал отказ России от поддержки Курдской рабочей партии, считающейся в Турции террористической организацией. Общей проблемой двух стран становится противостояние радикальному политизированному исламу. В этом плане у светски ориентированной Турецкой Республики накоплен значительный опыт — так же, как и в борьбе с ультранационалистическим и крайне левым терроризмом. Сегодня охлаждение в американо-турецких (из-за войны в Ираке и разных подходов к курдской проблеме) и турецко-европейских отношениях (из-за приема греческой части Кипра в ЕС и отказа в приеме Турции) объективно толкает Анкару в сторону сближения с Москвой.

Сегодня можно говорить о существенном сближении позиций двух исторических соперников: Россия и Турция пережили 11 войн общей продолжительностью в 44 года. Другой вопрос, как распорядиться этим ресурсом. Такое сближение может стать позитивным фактором, если на его основе Россия сумеет найти «слабое звено», позволяющее влиять на западный мир с целью микшировать крайности американского неоконовского неоимпериализма. Позитивную роль сыграет сближение двух стран, объединенных неприятием радикального политического исламизма, ибо продемонстрирует миру: страна исламского Востока и государство с многомиллионной мусульманской общиной противостоят религиозному экстремизму и терроризму. В этом случае, в отличие от дружбы с ХАМАС, Россия действительно сможет продемонстрировать многовекторную политику. Если в рамках такого сближения Москва инициирует более продуктивный армяно-турецкий диалог, это также станет серьезным стабилизирующим фактором.

Другой вопрос, если Кремль начнет следовать советам доморощенных «евразийцев» и пытаться в своем воображении превратить Турецкую республику в «традиционалистскую Оттоманскую Порту», настроенную антиамерикански и антиевропейски, втянув ее в ось с Тегераном. Такая идея будет отвергнута Анкарой и еще сильнее маргинализирует российскую внешнюю политику. В этом случае Москва действительно подтвердит репутацию архаичной политической силы, стремящейся к одной единственной цели — насолить США.

Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *