Тираническая храмомания

ПРАГА, 30 апреля, Caucasus Times — В третьем по величине городе Чечни Аргуне близится к завершению строительство главной мечети города, которая будет носить имя матери главы республики Рамзана Кадырова Аймани Кадыровой. Открытие новой мечети, которая будет способна вместить одновременно пять тысяч верующих, запланировано на лето нынешнего года. Внешний вид главной мечети Аргуна довольно необычен. Она представляет собой округлое здание овальной формы, которое издалека чем-то напоминает «летающую тарелку». Храм будет носить имя матери главы республики Рамзана Кадырова Аймани Кадыровой. В 2008 году в Грозном открылась самая большая мечеть в Европе,названная именем Ахмата Кадырова, отца нынешнего главы Чечни. Она вмещает одновременно десять тысяч человек и является крупнейшей в Европе.
В Чечне за последние годы по инициативе главы Чечни было возведено множество новых храмов, при этом часто они строились на месте уже существующих мечетей. Так, в городе Гудермесе была демонтирована мечеть на шесть тысяч человек, построенная братьями Ямадаевыми. В Грозном на проспекте имени Ахмата Кадырова в прошлом году снесли небольшую мечеть, построенную всего годом раньше, мотивировав это тем, что она «не вписывается в архитектурный облик» реконструированного проспекта.
В настоящее время в Грозном идет снос бывшей центральной мечети города, которая также была построена несколько лет назад на средства влиятельного в республике клана Арсановых. Осенью прошлого года эта мечеть была закрыта под предлогом необходимости проведения ремонтных работ, однако зимой этого года глава Чечни объявил, что мечеть необходимо снести, чтобы построить на ее месте более вместительное здание.

Тираническая храмомания не началась с рода Кадыровых. Она имеет глубокую историю. Через ее призму можно осознать мотивы, которые движут великим строителем нынешних храмов в Чечне.

Итак, все началось в эпоху, когда институт исламского праведного халифата (преемства Пророка в духовной и светской власти) уступил место династиям Омейядов и Аббасидов. Установив на всей территории подвластных земель (Халифата) жесточайший абсолютизм, демонстративно нарушая нормы шариата, главными из которых являются справедливость и соблюдение равенства прав всех мусульман, Омейяды и Аббасиды вошли в историю как строители самых пышных в убранстве и отделке мечетей. Мечеть Омейядов в Дамаске, величественные постройки Гранады, вошедшие в сказки непревзойденные по роскоши памятники архитектуры эпохи правления кровавого палача Харуна Ар-Рашида – все это свидетельства отчаянных попыток закрепить в истории свои сомнительные религиозные заслуги. Дескать, множество талантливых ученых и богословов, отравленных и замученных до смерти по приказанию халифа, сотрутся из людской памяти – а мечети останутся, и люди еще веками будут посещать их, вознося молитвы за упокой души строителя, чье имя выбито на мемориальной доске – кровавого, но иногда и щедрого владыки.

Не столь эффективно, как покаяние в рубище и с головой, посыпанной прахом, зато – очень просто достижимо. История турецких султанов (после того, как Константинополь-Стамбул стал столицей не только Османской империи, но и всего мусульманского Халифата) также мало чем отличалась от ранней средневековой омейядовщины. Лозунг «мир хижинам – война дворцам» уже не пройдет: по соседству с роскошными дворцами халифов и султанов выросли мечети – «дворцы для народа». И какая разница, что выходя с пятничной молитвы они возвращаются в собственные хижины? О них же позаботились, дали вкусить наслаждения пребывания во дворце – пусть временного и не в собственном, но – во дворце, нельзя же желать всего и сразу!

В новое время одной из выдающихся «вспышек» архитектурной гигантомании среди мусульманских религиозных сооружений стало возведение в 1983 году в Касабланке третьей по величине в мире мечети – мечети короля Хасана Второго. Конечно, по числу питейных и прочих сомнительных заведений Касабланка уступает разве что Бангкоку, да и винодельческая промышленность здесь процветает (как и в религиозном Дагестане, кстати), но ведь рядом – крупнейшая в Африке мечеть, значит, о Законе Божием здесь не забывают, значит, разберутся, а критикивать, тем более – лезть в политику – не дело обывателя. Его дело – маленькое, и тем меньше оно кажется, чем больше мечеть – символ величия и незыблемости королевского абсолютизма. Одновременно в Саудовской Аравии сотни миллионов нефтедолларов тратятся на расширение комплекса сооружений вокруг Мечети Пророка в Медине – в стране, превращенной в плацдарм для иностранных военных баз, в стране, в которой (несмотря на величину нефтяных сверхдоходов за последние полвека) отсутствуют собственная тяжелая и легкая промышленность, нормальная боеспособная армия, туристическая индустрия и развитое сельское хозяйство (последнее, правда, в силу объективных криматических условий). В то время, как Объединенные Арабские Эмираты и Бахрейн давно играют роль крупнейших финансовых центров не только Персидского залива, но и всего Ближнего Востока, а туристические доходы в ОАЭ уже превышают нефтяные, в живущей по средневековым стандартам (уходящим корнями в бедуинскую национальную традицию, но никак не в шариат) Саудовской Аравии главной заботой остается печатание Корана на дорогой бумаге красивым шрифтом на всех языках мира и сооружение мечетей, в том числе – и за рубежом (пример – огромная многоэтажная мечеть короля Фейсала в Исламабаде, подземные этажи в которой отведены под библиотеки и учебные классы). В итоге королевство, в котором время буквально застыло на отметке раннего халифата, уже явно не конкурент даже гораздо более бедному соседу – Египту (не говоря уже, например, об Иране, где развиты практически все отрасли промышленности и при этом – что характерно – многочисленные мечети выглядят на удивление скромно, либо не выделяясь на фоне остальных зданий, либо просто размещаясь в молитвенных залах в обычных административных сооружениях – чтобы было удобно молиться, а не производить внешний эффект). Зато о саудовцах недалекие в политическом и экономическом плане, в чем-то наивные, ваххабитские последователи говорят как о «поборниках чистого Ислама», а саудовского короля величают не иначе как «Попечитель двух благородных святынь (Мекки и Медины)». Что может послужить лучшим прикрытием для режима, ответственного за кровопролитие в 1980, 1987 и последующих годах, за притеснение и даже физическое уничтожение религиозных меньшинств областей Ахсы и Сайхата? Кто осмелится сказать слово против правителя, издающего такой красивый Коран (аналогичные упреки были направлены и имамом Хомейни в адрес сверженного иранского шаха – последний тоже любил издавать Коран красивым шрифтом и всячески подчеркивать свою заботу о комплексе сооружений вокруг усыпальницы имама Резы в Мешхеде – главной святыни Ирана)? У него – главная забота о величайшей святыне Ислама, придет время – дойдет очередь и до таких «мелочей», как социальная справедливость.

Бахтияр Арипов, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *