Татьяна Локшина: В Чечне два человека, которые наводят ужас на людей – Шамиль Басаев и Рамзан Кадыров.

Татьяна Локшина, правозащитник, председатель правления Центра «ДЕМОС».
СТ:На прошлой неделе Вы вернулись из поездки по Чечне. Вы бываете довольно часто в республике и можете фиксировать, как меняется ситуация. Какие тенденции наиболее заметны сейчас?

ТЛ:Есть тенденции, которые и раньше были достаточно очевидны, но сейчас уже можно говорить о сложившейся системе. Чечня вернулась к начальной точке отсчета, если за таковую брать ситуацию полного беззакония. Сегодня мы имеем дело с абсолютно не правовым образованием, где не работает закон и которое подконтрольно федеральному центру постольку поскольку.

И когда смотришь на все происходящее там, единственное чувство: «Как же можно было пролить кровь такого количества невинных людей, чтобы вернуться к состоянию этой варварской дикости?»

Сегодня довольно много иностранцев, включая представителей иностранных государств, посещают Грозный, поскольку перемещаться стало намного легче. Они видят центр города, приведенный в порядок проспект Победы, восстановленные или выстроенные заново дома. Бессмысленно отрицать, что реконструкция идет. Уже сами жители Чечни говорят об этом, хотя раньше всегда утверждали, что все эти восстановительные работы – не более, чем показуха. Они говорят: «Посмотрите, здесь новый дом поставили, там что-то построили». Что интересно.

Все понимают, что реконструкция финансируется за счет работающих, которые часть своей зарплаты сдают в некий «общак». Система так называемого «отката» устроена очень разумно. Больше всего платят бизнесмены, за ними – служащие государственных учреждений, в первую очередь сотрудники милиции, меньше всех платят учителя и врачи. Все это знают и оправдывают. «Да», — скажут тебе, — «все это противозаконно, но мой ребенок, наконец, имеет возможность гулять на улице. Я сижу без работы последние десять лет, а этот милиционер получает пятнадцать тысяч. Пусть заплатит 3 тысячи, чтобы моему ребенку было, где играть».

Иногда доходит до смешного. Один бывший боевик, который последние годы не воюет, говорил мне: «Ты же знаешь, как я ненавидел Кадырова. Но какой президент (Кадырова все, не дожидаясь осени, называют президентом) сделал для нас так много? Сейчас по улице пройтись приятно. И я его за это уважаю». И он не одинок. Уважение к Рамзану Кадырову сегодня начинают испытывать очень многие и это колоссальный контраст с тем, что происходило хотя бы год назад, когда доброго слова о нем невозможно было услышать. Он очень популярен среди молодежи, потому что по-настоящему «крутой».

«Крутой» начальник, настоящий хозяин, настоящий чеченец, который отдает приказы, и они исполняются с видимым и понятным всем результатом. Он приходит на место, где стоит разрушенное до основания здание и говорит: «Сегодня здесь руины, а завтра мы дом поставим». Завтра, не завтра, но уже через пару недель начинаются работы и люди, видя это, думают: «Да, все-таки настоящий хозяин». Это крайне важно — на фоне безвластия, в которое Чечня была погружена долгие годы, создать образ успешного руководителя. А праведная эта власть или нет, никого не волнует. Видали и похуже.

Судя по всему, в команду Кадырова сегодня подобраны очень опытные и эффективные политтехнологи, которые дают точные рекомендации, что говорить, когда и как. И это по большей части срабатывает.

В этот раз я столкнулась с пугающей картиной. Чеченская общественность (если можно употребить такое слово) и официальная власть нашли некий консенсус. Это антифедеральная инвектива, общая для тех и других. О чем разрешено говорить вслух общественникам? Они могут возмущаться действиями федералов, совершенными или совершающимися. Они могут призвать народ выйти на митинг, когда, к примеру, в очередной раз слушается дело Ульмана и требовать справедливого приговора для убийц. И люди охотно выходят, потому что не боятся. Они могут поднять колоссальный шум, когда федеральный центр с их точки зрения и точки зрения населения, дал недостаточно денег, не учел все нужды республиканского бюджета. Это поощряется.

Фактически власть уже получила серьезную опору в лице общественности. Официальные лица не могут позволить себе первыми выступить с критическими заявлениями в адрес федерального центра, но они всегда могут сослаться на мнение якобы независимых людей.

С другой стороны, тотальный запрет на любую критику Кадырова. Никто не вправе позволить себе ни единого слова о преступной деятельности его вооруженных групп. Это слишком опасно и люди повсеместно молчат. Все прекрасно понимают, что с его боевиками ничего нельзя сделать, они неподвластны никому, кроме самого Кадырова. Один знакомый чеченец очень, на мой взгляд, выразительно проиллюстрировал эту ситуацию. Он сказал, что, если кадыровские люди кого-то взяли, только 2 человека в России могут повлиять на ход событий: Сам Кадыров и Владимир Путин. То есть, если российский президент обратится с просьбой, чтобы задержанного отпустили, то Кадыров к этой просьбе прислушается.

Новое в действиях кадыровской команды это борьба за традиционные ценности.
Лозунгом дня стало: «Мы чеченцы и сами обустроим нашу жизнь так, как считаем нужным». Ограничена или запрещена совсем продажа алкоголя, Кадыров развернул кампанию искоренения наркомании и поощряет возвращение к традиционным нравственным нормам. Я в этот раз работала по делу, суть которого в том, что кадыровцы отловили молодую замужнюю женщину, якобы, вступившую в интимные отношения с российским военнослужащим. Они раздели ее догола, сбрили волосы и брови, нарисовали на лбу крест, сняли видеокамерой мобильного телефона и потом рассылали эту запись по всему городу, в котором это произошло.

И эта история не уникальна, подобное происходит довольно часто.

СТ:Значительная часть россиян уверена, что на Кавказе никак иначе действовать и нельзя. Что кавказские общества подчиняются только грубому насилию. Может, эти люди правы и для Чечни эффективным и органичным методом управления является именно диктатура, а не демократия?

ТЛ:Конечно, это неправда. Мы можем говорить о том только, что война ухудшает, портит человеческий тип. Культ Рамзана Кадырова, который сейчас складывается в Чечне, был бы невозможен, если бы не все эти долгие годы чудовищного кровопролития. Те, кто знает чеченские традиции, бывал здесь, работал, знают прекрасно, что авторитарный строй для Чечни абсолютно неприемлем. Республика была другой, не идеальной со всех точек зрения, но она ценила, по крайней мере, свободу для себя и своих граждан.

СТ:– Может быть, стоило бы сказать и просто об элементарном страхе? Вспомним советские времена, когда тоже мало кто осмеливался открыто критиковать власть, поскольку это грозило фактическим поражением в правах: в карьере , в учебе, в обеспеченности теми или иными льготами. Всем было, чего опасаться. А здесь уровень страха еще выше.

ТЛ:Да, здесь уровень страха выше, поскольку здесь угроза жизни, физической неприкосновенности гораздо более актуальна.
Но и кроме того, люди искренне радуются, когда видят, что хоть что-то приводится в порядок. Они уже давно забыли, как выглядит фасад построенного или отреставрированного дома, фонтаны, материальные знаки мирной жизни. Они хотят надеяться на будущее.

Мне также показалось, что для них огромное значение имеет возможность проговаривать вслух, если даже не всю правду, то, хотя бы ее часть — открыто критиковать федералов, не опасаясь последующих репрессий.

СТ:– А как изменился сам Кадыров? Внешний облик, манеры?

ТЛ:В первую очередь благодаря своим советникам он хотя бы в некоторой степени научился связно говорить на публике. Когда он только начинал свой путь к вершинам власти, то каждое его публичное выступление становилось позором. Он не просто не мог связать двух слов, но и обязательно произносил что-нибудь непозволительное, смешное, нелепое.

Сегодня, любой ежедневный выпуск местных новостей начинается Кадыровым и ми же заканчивается. Сюжеты такие: Рамзан Кадыров наводит порядок на федеральном блок-посту, журит военнослужащих за неаккуратность: здесь не убран мусор, а там не покрашено; Рамзан Кадыров инспектирует отделение милиции ; Рамзан Кадыров посещает школу и дети в восторге вешаются ему на шею; Рамзан Кадыров в больнице беседует с пациентами, спрашивая, чем он может помочь. Естественно, на людей это производит сильное впечатление, тем более, что Кадыров никуда не является с пустыми руками. Он раздает десятками компьютеры, как будто владеет огромным компьютерным складом (впрочем, наверное, так оно и есть), пачками раскидывает деньги. Более месяца назад он проводил студенческую конференцию и студентов привезли на встречу. Кадыров вышел в зал, осмотрел собравшихся и каждой девушке, на голове которой был повязан платок или косынка, выдал по тысяче долларов.
Конечно, есть люди, которые такое поведение находят весьма сомнительным, но многие искренне радуются.

Вывод прост: сегодняшний Кадыров уже не дилетант в области политического популизма, а вполне состоявшийся профессионал.

Я помню, как Кадыров приезжал на слушания в ООН, в комитет по правам человека на слушание доклада о соблюдении в России пакта о гражданских и политических правах. Там присутствовала одна достаточно известная чеченская правозащитница, он к ней подошел в перерыве (я при этом присутствовала) и сказал: «На самом деле мы сегодня против русских выступить не можем, поскольку они сильнее и лучше вооружены. Но, знаешь, сестра, подожди еще. Мы с тобой на одной стороне».

Таков сегодня мессидж Кадырова чеченскому обществу. Он и косвенно, и напрямую объясняет людям: «Мы сами по себе, мы строим свой мир. Главный здесь я. А Россия нам нужна, чтобы доить ее».

Насколько всех в Чечне устраивает происходящее? Я думаю, что очень многим эта ситуация омерзительна, но люди устали и пытаются приучить себя к реальности, смириться с нею. Другой реальности пока не завезли.

СТ:Изменилось ли отношение к подполью. Есть у него поддержка населения, нет? Или люди просто об этом говорить не хотят?

ТЛ:Люди действительно крайне неохотно говорят на эту тему. Достаточно общим местом стало утверждение, что кадыровцы не просто бывшие боевики, но многие из них – не совсем бывшие. Ведут они себя как боевики и в последнее время, вообще, с трудом разберешь, кто из них кто и откуда. Была недавно история в Веденском районе, когда Рамзан Кадыров узнал, что начальник районного антитеррористического центра из «бывших», продолжал активно общаться и сотрудничать с боевиками. Были найдены фотографии, на которых некоторые бойцы этого веденского центра сфотографировались с боевиками, среди которых опознали известного полевого командира Хайруллу. Все вместе сидят у костра, улыбаются, обнимаются

Но, конечно, о боевиках предпочитают помалкивать. В Чечне два человека, которые наводят ужас на людей – Шамиль Басаев и Рамзан Кадыров.

Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *