Спецоперации: новые будни Дагестана

ДАГЕСТАН, 17 июня, Caucasus Times. Тот, кто регулярно следит за событиями, происходящими на Северном Кавказе, не может не отметить, что в Дагестане год от года растет частота проводимых зачисток и спецопераций.

Республика превратилась в такой очаг напряженности, что никто из ее жителей не застрахован от того, что завтра штурм забаррикадировавшегося в доме боевика, не произойдет по соседству… И только государственные СМИ проявляют удивительную близорукость, осознанно или по недоразумению пренебрегая освещением этих событий, что не может не вызывать законного возмущения жителей Дагестана при просмотре российских новостных каналов.

Противостояние между радикальными исламистами и государственной властью достигло таких масштабов, что порой трудно однозначно судить: проводится ли в городе зачистка или идут настоящие уличные бои:

— Мама на нашей улице столько военных. Они, по-моему, собираются стрелять, правда в кого не знаю, — говорит Мадина, забегая впопыхах домой.

— Не выходи на улицу. Только, что позвонила соседка, сказала, что будет спецоперация – ловят боевиков. Откуда они могли взяться?- недоумевает женщина.

Буквально через 5 минут в дверь постучались. Оказалось это военные:

— В целях вашей же безопасности, просим на время проведения спецоперации покинуть дом. Собираться времени нет, выходите, в чем есть — сказал молодой мужчина лет 35, представившийся сотрудником СОБРа.

— Зачем? А куда нам идти? Вы что будете и по нашему дому стрелять?- растерялась женщина.

— Нет. Боевики прячутся в соседнем доме. Я не знаю, идите к родственникам или еще к кому. Все времени нет, выходите, — повторил он.

— Вы деньги забрать хоть дайте, ведь кто его знает?! – отпиралась хозяйка дома.
— Я сказал нет!..

В Дагестане спецоперацией ни кого не удивишь – они уже стали привычной частью повседневной жизни, как и бронетехника, проезжающая по центральным улицам города. Не смотря на то, что спецоперации в республике проводятся практически каждую неделю, со временем люди оказались в стороне от самого конфликта. Это объясняется тем, что террористы, как правило, убивают сотрудников правоохранительных органов, духовенство и различного ранга чиновников.

Однако одно дело, когда ты смотришь криминальную сводку новостей, в перерывах от просмотра очередного российского сериала, и другое когда ты или твои близкие становятся невольными очевидцами, а то и участниками спецоперации. Бывает, что в спецоперациях гибнут ни в чем неповинные люди, а в ходе боевой атаки и «утюжек» со стороны силовых структур лишаются жилья все те же простые горожане. Но об этом позже…

Студентка 3-го курса ДГПУ Мадина и ее мама Патимат, оказались в тот злополучный день на улице, вместе с другими соседями кого эвакуировали с зоны проведения спецоперации. Вместе они обсуждали кто эти люди, кого сотрудники милиции называют боевиками.

— Там жил парень молодой – такой тихий, вежливый. Неужели он мог быть боевиком? – усомнилась одна из женщин.

-Он же такой молоденький?! – добавила другая собеседница.

Женщины ушли в разговор о том, что они слышали о боевиках, так называемых ваххабитах и других личностях экстремистской направленности.

В последнее время дагестанская милиция не любит давать, хотя бы приблизительную информацию о том, сколько «лесных братьев» в Дагестане. По некоторым данным, только в Махачкале 3 группы боевиков. Молодеет и состав «лесных братьев»: сегодняшним боевикам от 17 до 25 лет.

В рядах незаконных вооруженных формирований появились и представительницы слабого пола. Например, в проходившей 10 июня 2008 года спецоперации в хасавюртовском районе Дагестана в селе Байрамаул, была убита женщина. По словам источника в МВД Дагестана – боевики, отказываясь сдаться, взорвали себя.

Как рассказал заместитель министра внутренних дел Дагестана Валерий Жернов, уничтоженная в ходе спецоперации женщина оказалась Джамилей Ибрагимовой, женой лидера диверсионно-террористической группы Асхаба Бидаева, который находится в федеральном розыске. Ей было всего 17 лет. Еще один пример: среди убитых боевиков в спецоперации, прошедшей 12 ноября 2007 года по улице Танкаева в Махачкале были две девушки.

Появление женщин в рядах НВФ объясняется тем, что в ходе спецопераций погибло много мужчин, у которых были жены, сестры, матеря. Если раньше их роль была только пособническая (поставка продуктов и медикаментов, поиск квартиры и т.д.), то теперь и они пошли в атаку.

Неумолимая статистика сообщает нам следующие сухие цифры, за каждой из которых – не просто чья-то жизнь или искалеченная судьба, но и неизгладимая на несколько последующих поколений память о войне в мирное время: только за 2007 год в результате спецопераций было убито 34 человека, в том числе две женщины.

Между тем, спецоперация в Махачкале перешла в активную фазу: была подогнана бронетехника, сотрудники милиции и других спецслужб начали стрелять…

Две женщины тихо молятся.

— За что, такое горе свалилось на мою голову?! Они ведь сейчас и мой дом разрушат! Что нельзя было этого боевика поймать где-нибудь на улице, — говорит одна из соседок.

— Зачем же разрушать. Как же так — там же вещи, деньги. Можно было бы и газом «выкурить» его! — предложила свой способ решения проблемы другая женщина.

— Им ведь виднее, на то они и милиция. Может там не один боевик, а несколько, — сказал подслушавший случайно их разговор сосед, — Вы лучше идите по родственникам, холодно ведь на улице. Это затянется на долго, я так думаю.

Проведение штурмов и спецопераций в густонаселенных пунктах порождает множество вопросов у местных жителей:

Насколько адекватны принятые меры?

Почему членов НВФ не берут на улице, а проводят спецоперации в жилых кварталах?

Почему этих же боевиков не берут живыми, чтоб потом провести показательный судебный процесс?

Источник в МВД Дагестана, на этот вопрос ответил так: «В основном боевики бывают хорошо вооружены. Обычно когда их блокируют в домах – без штурма и боя их взять невозможно. Отсюда и потери…. Однако, мы просчитываем каждый шаг: вначале боевику предлагают добровольно сдаться – на что они почти всегда отказываются. Только потом переходим к штурму…».
Глядя на мощь, с которой сепаратистов выбивают из жилых домов, остается загадкой, как можно целый день воевать всего с одним боевиком, забаррикадировавшимся в доме. При этом используя тяжелую военную технику в жилом квартале. А именно так чаще всего и бывает.
Для примера приведем спецоперацию, прошедшую в Махачкале 9 октября 2007 года.

В одном из домов по улице Орджоникидзе в ходе масштабной спецоперации с применением бронетехники были убиты ….16-ти летний Гимбат Абакаров и 17-ти летний Юрий Нестеров.

По словам источника в пресс-службе МВД Дагестана, они оба входили в группу, которая готовилась к покушению на религиозного деятеля, шейха Накшбандийского тариката (суфийского братства) Саидапанди Чиркейского и начальника экспертно-криминалистического центра МВД Дагестана Наби Ахадова. Свидетели этой спецоперации в один голос недоумевали: «Неужели этих ребят нельзя было выследить и задержать. Они ведь еще дети…».

Спецоперация продолжается уже несколько часов.
-Почему все тянется, так долго? Кажется, уже давно нет ответной стрельбы…, — нервничает женщина.

— Говорят, что силовики за час участия в спецоперациях получают солидную надбавку. Вот они и тянут…, — комментирует сосед.

Действительно в Махачкале ходят слухи о том, что за один час проведения спецоперации силовики получают 18 тысяч рублей. В УФСБ по РД эту информацию Caucasus Times опровергли. Однако если не экономический интерес, то, что еще объясняет сознательное затягивание проводимых военными спецопераций? И какими тактическими соображениями объясняется тот факт, что захват боевика осуществляется в самом труднодоступном месте — жилом доме или квартире?
Как рассказал источник в УФСБ по республике, единственной причиной по которой затягиваются спецоперации, это возможность проведения переговоров.

Между тем по информации полученной от одного из участников контртеррористической операции в Унцукульском районе Дагестана, его коллеги сотрудники, готовили акцию протеста, где, в основном, должны были быть озвучены требования о повышении заработной платы.

Силовики недовольны, что они месяцами живут в полевых условиях, рискуют собственным здоровьем и жизнью, а получают ту же зарплату, что и на гражданке плюс командировочные в размере сто рублей за сутки. Однако мероприятие сорвалось по неизвестным причинам.

Спецоперация завершилась ближе к утру следующего дня. Простоявших всю ночь на улице жителей квартала, где проводилась спецоперация, уже не интересовало, был ли задержан или убит боевик. Они дождались разрешения пройти к своим домам. Дом студентки Мадины и ее матери пострадал в ходе спецоперации больше всех: у них разрушилась стена, а от пожара сгорела часть имущества. Кто-то из соседей потом говорил, что к ним в дом попала граната, от разрыва, которой пострадало имущество, кто-то вообще заявил, что его, грубо говоря, обокрали.

Кто-то пойдет жить к родственниками. Кто-то починит крышу, стену и т.д. своими силами — не дожидаясь помощи властей.

Пострадавшие еще не знают, сколько им придется ждать, пока чиновники уточнят ущерб (на это порой уходит более года).

На деле очень часто получается, что выделенные местными властями средства составляют лишь незначительную часть от положенного размера компенсации.

В среднем госбюджету – ликвидация каждого забаррикадировавшегося боевика, как правило, обходится в несколько миллионов рублей.

Самой дорогой можно назвать спецоперацию, прошедшую 21 сентября 2007 года в Махачкале на улице Магидова. Один из пострадавших – предприниматель оценил свой ущерб в 15 миллионов рублей.

После одной из таких спецопераций президент Дагестана Муху Алиев впервые публично усомнился в адекватности принятых мер и призвал руководителей силовых структур проводить подобные операции «более профессионально».

А пока силовики набираются опыта, в республике продолжают рушиться дома и гибнут мирные граждане.

Карина Гаджиева, Махачкала, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *