Северный Кавказ в двух измерениях

ПРАГА, 20 января, Caucasus Times -В 2010 году, Северный Кавказ продолжает существовать в двух измерениях. Первое – это стабильный Кавказ, идущий по пути мира и избавляющийся от наследия «мрачного ельцинского десятилетия». Второе- это регион, с каждым днем погружающийся в пучину дестабилизации. Сообщения о террористических и диверсионных атаках из Дагестана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии поступали в течение всего 2009 года с завидной регулярностью.В Ингушетии в течение прошлого года в результате нападений погибли более 80 милиционеров, свыше 230 получили ранения

Не обошли стороной эти явления и Северную Осетию, которую традиционно считают «форпостом российского влияния» в регионе. Хотя на сегодняшний день очень сложно делать определенные прогнозы на будущее в регионах западной части российского Кавказа, но также можно констатировать некоторое оживление этнополитических проблем в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии (Чрезвычайный съезд черкесского народа, вопрос о «межселенных землях).
Прошедший год на Кавказе запомнился также громкими убийствами и покушениями. Это убийство правозащитницы Наталии Астемировой, в Черкесске был убит заместитель председателя Духовного управления мусульман Карачаево-Черкесии и Ставропольского края Исмаил Бостанов. Следствие полагает, что ярый противник ваххабизма Бостанов стал жертвой радикального исламистского подполья. Было совершено убийство мэра Владикавказа Виталия Караева и экс-мэр и экс-вице-премьера правительства Северной Осетии Казбека Пагиева (последний был убит накануне нового 2009 года в день 31 декабря).
25 октября 2009 года, около 9:40, в Кабардино-Балкарии, на федеральной трассе «Кавказ», недалеко от с.Нартан Чегемского района КБР неизвестные убили ингушского общественного деятеля, лидера местной оппозиции, члена Экспертного Совета при Уполномоченном по правам человека России Макашарипа Магомедовича Аушева. И этот мартиролог включает в себя лишь наиболее известные, если угодно, «знаковые фигуры». Было совершено покушения на президента Ингушетии Юнус Бека Евкурова. Он чудом остался жив.

Сегодня уже речь идет не только о религиозном противостоянии – приверженцы радикального ислама против тех, кто придерживается традиционных взглядов на ислам. Речь идет о том, что в горячих республиках Северного Кавказа уже практически не стало неприкосновенных зон. То есть нет никаких ограничений. Если раньше боевики совершали теракты в основном против военных, милиционеров и чиновников, стараясь избегать потерь среди мирного населения, то сегодня все больше их жертвами становятся бизнесмены, проститутки, игорные дома, религиозные деятели, главы администраций и случайные прохожие.
Все чаще в «битву» вступают смертники, которые с количеством случайных жертв не считаются. Никто – ни имам, ни муфтий, ни случайный прохожий – не застрахован от покушения.

Все это – явные признаки гражданской войны. Войны, которая, похоже, перешла в новую фазу. Война эта идет даже в Чечне, несмотря на все успехи Кадырова в восстановлении Грозного. Создается впечатление, что терроризм на Северном Кавказе переходит в политическую стадию. Впрочем, гражданская война – это и есть политическая стадия противостояния.

Мощные финансовые вливания в республики региона нисколько не снизили уровень терроризма. Вопрос о том, что делает государство для того, чтобы Северный Кавказ перестали именовать кипящим котлом, остается открытым.

После очередных президентских выборов в Кремле, на которых официальный преемник Владимира Путина Дмитрий Медведев одержал уверенную победу, Москва продемонстрировала некоторые элементы нового стиля в своей северокавказской политике. Расширение военных действий на Дагестан и Ингушетию заставили президента Медведева назначить Ингушетии, а военного. Было решено перенести чеченский опыт в Ингушетию. Сегодня гражданское общество в Ингушетии раскололось на несколько лагерей, враждующих между собой. Республика вверглась в кровную месть. Кланы ведут охоту друг за другом. Ситуация настолько запутана, что трудно определить кто с кем воюет. С одной стороны кланы прижатые президентом Ингушетии Евкуровым ведут охоту за сторонниками ново власти, с другой стороны представители так называемого Имарата Кавказ охотятся за представителями силовых структур и религиозными деятелями. Силовики, в свою очередь, пытаясь, переломить ситуацию, проводят зачистки, в ходе которых страдает гражданское население.

Между тем, события последних дней показывают, насколько подполье на Северном Кавказе окрепло, несмотря на заявления властей о прикрытии каналов финансирования террористов.

Исламское подполье на Северном Кавказе вопреки ожиданиям многих аналитиков крепнет с каждым днем. И крепнет оно благодаря отсутствию возможности добиться справедливости законными способами. Автор отдает себе отчет, в том, что все, о чем идет речь в этой статье не ново для экспертного сообщества. Это всего лишь очередная попытка обратить внимание российских властей на ситуацию, которая с каждым днем приобретает все более необратимый характер.
И до тех пор, пока на Северном Кавказе будет процветать коррупция, кумовство и другие хронические болезни российского общества, идеологи пуританского ислама будут находить понимание у молодого населения, лишенного право на достойную жизнь.

Подпольная экстремистская сеть обновляется за счет новых членов, создает новые нетрадиционных джамааты в городах и селах, школах и вузах.
Эти джамааты имеют налаженную сеть взаимопомощи людскими ресурсами, финансами и оружием.

Представляя собой сеть из самостоятельных ячеек — джамаатов — радикальное исламское подполье является единой структурой, единым организмом. Все эти джамааты объединяет общая цель – джихад.

По мнению эксперта по исламу, кандидата исторических наук, научного сотрудника института антропологии РАН Ахмета Ярлыкапова, сепаратистские джамааты, основу которых сегодня составляют молодежные джамааты, экстерриториальны и распылены. Один джамаат может охватывать множество небольших групп, объединенных в одну или несколько сетей.

— Таков, например, дагестанский джамаат «Шариат». Они созданы по принципу
лояльности к идеологии и практике сепаратистского движения. Их структура состоит из фактически автономных групп, состоящих из небольшого числа членов, часто не знакомых лично с членами других ячеек – говорит он.

Мы являемся свидетелями глубинной перестройки сепаратистского подполья на
Северном Кавказе под давлением меняющейся с конца 1990-х годов обстановки. Эта перестройка выражается в рассредоточении сил по максимально возможной обширной территории с созданием сетевых структур, формально автономных, но сохраняющих общение друг с другом для координации действий с использованием различных средств: агентов-связных, электронных средств связи и т.д. Для формирования сети используются определенные агенты влияния, в частности недовольные местные жители, особенно те, кто испытал на себе воздействие карательной силы правоохранительных органов. К сожалению, работники республиканских МВД, особенно в Дагестане, Ингушетии и Кабардино-Балкарии, в 1990-х – начале 2000-х годов совершали немало ошибочных карательных действий в отношении широкого круга верующих мусульман, что привело к расширению среди них протестных настроений.

«Самое опасное это то, что сегодняшние джамааты представляют собой самостоятельную и независимую в финансовом плане структуру».

Подпольные джамааты сегодня обладают собственным бюджетом, который пополняется за счет налога, которым джихадисты обложили крупный бизнес на Северном Кавказе.

Рэкет работает на финансовую независимость и автономность вооруженных джамаатов. Это в свою очередь укрепляет жизнеспособность всей сети.

По некоторым данным, доходы северокавказских джамаатов от «налога на подполье», которым они обложили бизнес, составляют сотни тысяч долларов в год.

Сумма, которую платят бизнесмены, зависит от сферы деятельности и финансовых возможностей «налогоплательщика». Больше всего платят, те, кто занимается запрещенным по шариату бизнесом – водочники, хозяева заводов по производству спирта, владельцы игорных домов и держатели притонов. Суммы, которые платят водочники, варьируется от 20 до 100 тысяч долларов в год.
Эти деньги уходят не только на содержание членов джамаата, покупку оружия и провианта. Львиная доля этих средств идет на помощь братьям мусульманам, отсиживающих свой срок в исправительных колониях. Гарантируя защиту от тюремного произвола, как со стороны администрации тюрьмы, так и со стороны блатных, «исламисты» втягивают в свои ряды все большее и большее количество молодых преступников, которые выйдя на свободу, вливаются в «сеть».

О существовании «налога на подполье» знают силовики, но, по словам одного из сотрудников прокуратуры КБР никто из тех, кто платит такой налог, до сих пор не пожаловался в органы МВД или прокуратуру. И вряд ли они это сделают. Дело в том, что за такого рода жалобой последует неминуемая смерть, бизнесмены этого боятся. Те, кто не хочет платить, просто спасаются бегством. Продают бизнес и уезжают в другие регионы России или заграницу. Но не каждый из них может сделать это. У многих из них остаются на Кавказе родственники, которые могут заплатить дорогой ценой за бегство, обязанного заплатить дань.

Основу вероучения ваххабитов составляет требование всестороннего проведения в жизнь принципа тавхида (единобожия). Это требование восходит к буквалистскому пониманию данного принципа с весьма жесткими ограничениями. Идеологи ваххабизма отводят одно из ведущих мест джихаду, понимаемому однозначно как вооруженная борьба за веру. При этом они считают, что все средства хороши. Сегодня джихад обязательно принимает форму вооруженной борьбы против врагов ислама. Среди исламистов региона также широкое хождение имеет концепция обвинения в неверии и отходе от мира, которая позволяет объявлять джихад также и мусульманам Северного Кавказа, не поддерживающим сепаратистов. Отсюда широкое применение насилия в отношении этнических мусульман, служащих в государственных силовых структурах и не только.

Национальность человека не имеет для них значения, они знают только
одну нацию – исламскую, а этничность занимает подчиненное положение по сравнению с религиозной идентичностью. Таким образом, в их будущем нет места национальным государствам, должно быть единое мусульманское сообщество, основанное на братстве всех мусульман

Мурат Карданов, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *