Северный Кавказ: от Имарата к Халифату?

РОЩИН МИХАИЛ,кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института Востоковедения Российской академии наук (Москва)

ПРАГА, 25 ноября, Caucasus Times. Возникновение Исламского Государства или ИГИЛа ставит вопрос, какое значение это может иметь для радикального мусульманского подполья на Северном Кавказе и его возможной трансформации. Присяга ряда вооруженных групп ИГ привела к расколу с теми, кто по-прежнему признает в качестве основной подпольной структуры радикалов Имарат Кавказ.
Некоторые амиры решили, что ИГ стало сегодня более привлекательным для продолжения вооруженной борьбы. В первую очередь, это связано с провозглашением в ИГ халифата и утверждения на должность халифа 29 июня 2014 Абу Бакра аль-Багдади. При этом он принял новое имя Ибрагим. Новый халиф заявил, что является потомком пророка Мухаммеда, и поэтому к его имени добавлено, что он – аль-Кураши, то есть человек из рода пророка курейш. Насколько это достоверно – неизвестно. Вопрос о халифате важен для многих суннитов. Исторический халифат прекратил свое существование в результате краха Османской империи, так как османские султаны одновременно являлись и халифами для суннитского мира. 17 ноября 1922 г. последний османский султан Мехмед VI покинул страну, а 3 марта 1924 г. был официально упразднён халифат.

Для признания нового халифа у него должны быть определённые качества, иначе он не будет признан исламским миром. Многие видные мусульманские учёные критикуют провозглашение халифата в ИГ. К их числу, например, относится известный богослов Юсуф аль-Карадави, президент Международного союза мусульманских учёных, который осудил провозглашение халифата ограниченной группой людей, прославившейся жестокими и радикальными взглядами. Кроме того, по его мнению, сама декларация о провозглашении халифата не основана на шариате и представляет угрозу для суннитов в Ираке и восстания в Сирии. http://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/middleeast/iraq/10948480/Islamic-State-leader-Abu-Bakr-al-Baghdadi-addresses-Muslims-in-Mosul.html Даже известный сторонник Фронта «Нусра» иорданец Абу Мухаммед аль-Макдиси (Ассем Баркави) осудил ИГ за творимые им жестокости. Другой иорданский богослов Хамза Мансур, лидер политического крыла братьев-мусульман в королевстве, назвал провозглашение халифата в ИГ «экстравагантным шагом, не основанным на согласии мусульманской уммы» http://www.al-monitor.com/pulse/originals/2014/07/jordan-maqdisi-jihad-iraq-isis-caliphate-qaeda.html#

В свою очередь, известный сирийский суфийский шейх Мухаммед аль-Якуби назвал провозглашение халифата «незаконным» и поддержку его «харамом», то есть действием, запрещённым Кораном http://www.aljazeera.com/news/middleeast/2014/07/muslim-leaders-reject-baghdadi-caliphate-20147744058773906.html 126 имамов и мусульманских ученых в конце сентября 2014 года написали письмо к лидеру ИГ Аль-Багдади и обвинили его в том, что он искажает трактовку Корана и хадисов для обоснования своих действий http://www.huffingtonpost.com/2014/09/24/muslim-scholars-islamic-state_n_5878038.html Муфтий Саудовской Аравии Абдуль-Азиз ибн Абдулла аш-Шейх в конце августа 2014 осудил не только ИГ, но и деятельность аль-Каиды. Он сказал, что экстремистские воинствующие идеи и терроризм распространяющиеся по Земле, направлены на уничтожение человеческой цивилизации, и ни в коей мере не являются частью ислама, а являются враждебными исламу, и мусульмане являются их первой жертвой http://blogs.reuters.com/faithworld/2014/08/25/saudi-arabias-grand-mufti-denounces-islamic-state-group-as-un-islamic/ Все это показывает, что признание ИГ и его идей в арабо-мусульманском мире отнюдь не является безоговорочным даже среди салафитов. Существует ложное представление, что в исламском мире духовная и политическая составляющие власти не разведены. Что это не так, было блестяще показано еще в начале 20 в. замечательным русским востоковедом Василием Бартольдом в его монографии «Халиф и султан», которая впервые была опубликована в 1912 г. В качестве примера успешного политического лидера я бы назвал главу Чечни Рамзана Кадырова, который постоянно стремится к нестандартным и изобретательным шагам: стоит вспомнить организованный им митинг против карикатур «Шарли Эбдо» в Грозном.

Вопрос о том, какое значение ИГ имеет для мусульман России и, прежде всего, Северного Кавказа, заслуживает самого пристального внимания. Очевидно, что после взрыва российского авиалайнера А321 над Синаем и серии парижских терактов 13 ноября ИГ резко глобализировало свою активность. Отчасти это связано со стремлением компенсировать себя за поражения последнего времени на территории Сирии и Ирака и попытаться запугать своих старых и новых противников.
На Северном Кавказе в последние годы наблюдается определённый кризис традиционного ислама. Это связано не только с сирийским конфликтом, а с тем, что появилась возможность проникновения широкой исламской мысли в Россию и свободного выезда местной молодежи в арабские страны для обучения. Сирийский конфликт лишь обнажил эти проблемы. Мусульманские республики Северного Кавказа являются частью России, но в культурном смысле они больше тяготеют к другим мусульманским странам и в этом смысле к Ближнему Востоку.

Сегодня радикальная северокавказская молодежь привлечена так называемой романтикой ИГ, пропагандируемой талантливыми журналистами, в том числе и западными, обслуживающими его интересы. Точные цифры комбатантов-моджахедов из России не известны, но предполагают, что общее их число составляет 2-2,5 тыс. человек. Можно сказать, что отток потенциальных активистов радикального подполья c Северного Кавказа снизил и продолжает снижать его человеческий ресурс, что, кстати сказать, демонстрируют последние данные статистики, которые говорят о значительном уменьшении там террористических инцидентов. Куда двинутся эти люди, если удастся подавить ИГ на Ближнем Востоке, пока неясно. Можно вспомнить, что алжирские моджахеды, вернувшиеся домой с афганских полей сражения, развязали у себя на родине в 1990-е годы многолетнюю кровопролитную гражданскую войну.

Сегодня заметной фигурой среди военных руководителей ИГ стал Умар аш-Шишани (Тархан Батирашвили), чеченец, уроженец долины Панкиси в Грузии. По сообщениям прессы, он руководит Северным Фронтом ИГ. Это – одно из ключевых для ИГ направлений в районе города Ракка. Этот район активно бомбится с воздуха, и там наступают курдские отряды, стремясь окружить столицу ИГ. Предполагают, что под началом аш-Шишани сражается до 700 чеченцев и других северокавказцев.
На самом Северном Кавказе (в Дагестане, Чечне, Кабардино-Балкарии и, возможно, в Ингушетии) в последнее время стали возникать ячейки ИГ, но надо понимать, что это – прежде всего, попытка переориентации в условиях ослабления старой подпольной структуры – Имарата Кавказ. Вполне понятно, что ближневосточный халиф вряд ли может отдавать им какие-то непосредственные приказы, особенно после резкого обострения ситуации на главных ближневосточных фронтах в Сирии и Ираке. Отмечу, например, что 13 ноября, то есть в день парижских терактов, курдские ополченцы заняли важный город Синджар в Ираке, находящийся в 107 км от Мосула. До захвата города ИГ там проживали курды-йезиды. В городе было обнаружено массовое захоронение женщин, убитых боевиками ИГ.

ИГ представляет собой зонтичную структуру, сила которой в том, что там был провозглашен халифат, и в него влились некоторые старые радикальные салафитские движения такие, как Боко Харам в Нигерии и «Ансар Бейт аль-Макдас» на Синае. Отдельной структурой следует признать ливийское ИГ, овладевшее значительной территорией на средиземноморском побережье Ливии от Дерны в Киренаике до Сирта в Триполитании. Эти движения, хотя и ориентируются на халифа аль-Багдади, действуют сегодня в автономном режиме. Но у них, по крайней мере, есть своя собственная контролируемая территория, чего на Северном Кавказе не просматривается. Кроме того, в последнее время спецслужбы ликвидировали несколько заметных боевиков в Дагестане и КБР, присягнувших ИГ. Так, в результате спецоперации в Нальчике в воскресенье, 22 ноября, уничтожены 11 боевиков, присягнувших на верность «Исламскому государству». Эти уточненные данные привел представитель информационного центра Национального антитеррористического комитета Александр Поляковhttp://lenta.ru/news/2015/11/22/biggernumber/

http://www.rbc.ru/society/22/11/2015/565206629a7947810ae41752
В наши дни проект ИГ активно пропагандируется через интернет. По подсчетам американского Института Брукинса только в Твиттере имеется около 46 тыс. аккаунтов сторонников. Через интернет активно распространяется упрощенный вариант салафизма, но именно ему в значительной мере соответствует идеология ИГ.

Под самим понятием «исламское государство» в истории и сейчас часто подразумевались и подразумеваются разные вещи. Понятно, что для талибов современное Исламское государство Афганистан таковым не является. В Пакистане, где гораздо больше, чем в другой стране думали об «исламском государстве», возникшем на противостоянии индуистам и Индии, понимание «исламского государства» тоже менялось, тем менее сама идея остается привлекательной как идеал.

У мусульман он совпадает со временем пророка Мухаммеда, первых праведных халифов. Считается, что в те времена было больше порядка, был идеальный социальный строй, и есть желание вернуться к тому времени и настоящей справедливости. Идеал исламского государства не до конца формализован, но у разных групп мусульман он имеет большую притягательность. Вопрос только в том, что они под ним понимают.

Сегодня, благодаря интернету, популярность салафизма глобализируется. Мусульмане по разным причинам склоняются к нему. Я бы не сводил религиозные поиски людей к чему-то одному. В 1990-е в Сирии было спокойно. Сейчас там и в Ираке идет гражданская война. Все это обостряет мусульманское мировосприятие.
Попытка построения исламского мини-государства наблюдалась в Дагестане в конце 1990-х, когда в селах Карамахи и Чабанмахи, так называемой Кадарской зоне, появился независимый салафитский джамаат. Идея была притягательной, и туда в поисках «чистого ислама» стекалась молодежь не только Дагестана, но и всего Северного Кавказа. В конечном счете, эта попытка оказалась не вполне удачной.

Что касается современной молодежи, то с тех пор ситуация изменилась, и люди, которые предпочитают выбрать салафизм внутри суннизма, сегодня более подготовлены и образованы, чем поколение 1990-х. Они стараются серьезно разобраться в основах исламского вероучения. Они создают кружки, слушают лекции по мусульманскому праву. Особенно это характерно для Дагестана. Очевидно, что это новое поколение.

Как я старался показать в своей статье, неправильно смешивать салафизм с ИГ. Последнее лишь одно из радикальных ответвлений этого течения. Вспомним, как резко осудил ИГ за его жестокости видный иорданский салафит Абу Мухаммед аль-Макдиси. Конечно, обострение военного конфликта на Ближнем Востоке способствует смешению обоих явлений. Остается надеяться, что жизнь все расставит на свои места.

Михаил Рощин, специально для Caucasus Times.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *