Российское политическое меню для Абхазии и Южной Осетии

ПРАГА, 25 августа, Caucasus Times — Автор — Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник (Visiting Fellow) Центра международных и стратегических исследований, Вашингтон, США, специально для Caucasus Times.

Два года назад 26 августа 2008 года президент России Дмитрий Медведев подписал указ о признании государственной независимости Абхазии и Южной Осетии. И сегодня это решение оказывается в центре дискуссий о геополитических процессах на Большом Кавказе. Такое повышенное внимание к этому решению главы Российского государства легко объяснимо. Указ президента Медведева двухлетней давности был (и остается) в первую очередь не столько политическим решением и демонстрацией воли Кремля, сколько эмоциональным и символическим актом. Начиная с 26 августа 2008 года, вся история постсоветской Абхазии и Южной Осетии (а также Грузии, Южного Кавказа, Евразии, не как континента, а как политико-географического образования) будет поделана на ту, что была до и ту, которая наступит после. Впервые после распада Советского Союза на его бывшей территории появились два новых государства не из числа бывших союзных республик, а и с числа автономных образований. И хотя их международная субъектность признана с того момента всего четырьмя странами (примеру России последовали также Никарагуа, Венесуэла и Науру), сам факт такого признания не позволяет видеть их исключительно, как «временно оккупированные» или «отторгнутые» территории Грузии. Опыт Северного Кипра показывает, что в этнополитических конфликтах понятие «временное» не означает кратковременное.

Следовательно, и оценка события двухлетней давности сегодня должна быть намного более сложной, чем в 2008 году, когда над аналитикой довлели эмоции. Такая оценка не должна сводиться к гневным филиппикам в адрес Москвы, действовавшей в «одностороннем порядке», но и в то же время давно пришло время сдать в архив тезис об угрозе геноцида для осетин и абхазов, как непосредственной причине для признания независимости двух бывших грузинских автономий. Гораздо продуктивнее проанализировать это историческое событие в более широких контекстах (распад СССР, квазифедеративного полиэтничного государства и формирование на его обломках новых независимых образований), а также попытаться определить его краткосрочные последствия.

«Пятидневная война» в августе 2008 года, непосредственно приведшая к признанию абхазской и югоосетинской независимости, стала следствием пересмотра статус-кво, сложившегося на Большом Кавказе в результате распада СССР. Он был сформирован по итогам череды вооруженных и латентных конфликтов, вызванных несогласием отдельных политических субъектов (таких как, Абхазия, Чечня, Нагорный Карабах, Южная Осетия, отдельные национальные и религиозные движения) в результатами «беловежского раздела». Иного трудно было ожидать, поскольку границы между субъектами СССР создавались зачастую без учета мнения населения на основе принятой в тоталитарном государстве этнополитической «инженерии». Как бы то ни было, а к середине 1990-х гг. практически все возникшие вследствие распада Советского Союза кавказские конфликты были «заморожены». В каких-то случаях это определялось военно-политическим балансом сил (Нагорный Карабах), в каких-то силовые аспекты дополнялись социально-психологическими и правовыми (Чечня с ее «отложенным статусом» на 5 лет). Однако «заморозка» не могла быть долговременной, поскольку в изменении сложившегося баланса сил были заинтересованы стороны, считавшие себя проигравшими. Стремление изменить сложившийся баланс происходило по мере того, как желающие реванша накапливали необходимые ресурсы. Сразу отметим: такое наращивание ресурсов и сегодня достигнуто далеко не всеми (в самом худшем положении здесь Грузия и чуть в лучшем Азербайджан). В этой связи искренне считать, что старый статус-кво на Кавказе начал ломаться в августе 2008 года означает одно — серьезное упрощение ситуации. И до «пятидневной войны» попытки изменить «замороженное состояние» предпринимали Россия в 1999-2000 гг. в Чечне, Грузия в 1998 и в 2001 гг. в Абхазии, в 2004 г. в Южной Осетии. Азербайджан в отличие от Москвы и Тбилиси сосредоточил свое внимание на изменении дипломатических форматов мирного урегулирования и добился в этом неплохих результатов, если считать таковым перевод карабахского урегулирования в формат переговоров Ереван-Баку без Степанакерта.

Однако август 2008 года стал точкой качественного слома старого-статус-кво. Решение Медведева от 26 августа 2008 года исторически контекстуальным. Оно было принято во вполне определенных политических условиях, которые раньше отсутствовали или были ничтожно малыми величинами, которые можно было игнорировать. До августа 2008 года официальный Кремль (и присные депутаты) признавали территориальную целостность Грузинского государства. В 1994–1999 годах Москва в полном объеме осуществляла блокаду Абхазии. Более того, в 1996 году Россия вместе с Грузией подвигла Совет глав государств СНГ на принятие санкций по отношению к сепаратистским образованиям и вплоть до 1998 года жестко давила на Сухуми, «принуждая» Абхазию к миру, то есть к принятию плана общего государства (с Грузией, естественно). До сих пор в Сухуми персоны Бориса Ельцина и Евгения Примакова (главы МИД РФ начиная с января 1996 года по сентябрь 1998 года) вызывают, мягко говоря, неоднозначную реакцию. Даже, несмотря на многократные требования лидеров Абхазии и Южной Осетии, референдумы в пользу пророссийского геополитического проекта. Россия давала свое согласие на существование де-факто государственных образований как на главный итог конфликтов. «Замороженный статус» предполагал отложенное разрешение этнополитического противостояния до лучших времен (более выгодной политической конъюнктуры, достижения компромисса между сторонами). Таким образом, нерешенный статус де-факто государств отражал политические реальности 1990-х – начала 2000-х.
Рубежом в эволюции политики Кремля стали события «горячего августа» 2008 года. После того как все существовавшие форматы мирного урегулирования были разрушены (Дагомысские и Московские соглашения по Абхазии и Южной Осетии), говорить о продолжении прежнего курса не представлялось возможным. Решившись на «цхинвальский блицкриг», Михаил Саакашвили ликвидировал возможности для мирной интеграции двух мятежных республик. Можно говорить о том, что решение Кремля было чересчур эмоциональным и радикальным. Наверное, следовало бы учесть и возможные издержки (попытки обратить абхазско-осетинский прецедент против самой России). Однако после «горячего августа» 2008 года у Москвы был узкий коридор возможностей, и среди прочих возможных вариантов (сохранение военно-политического присутствия без формально-правового признания) Кремль выбрал признание.

В итоге на Большом Кавказе возникли два частично признанных государства, похожих по своему статусу на Северный Кипр или Западную Сахару. При этом избавившись от Тбилиси, Абхазия и Южная Осетия оказались в намного большей зависимости от России, чем это было раньше. Начиная с августа 2008 года, Москва выделила Южной Осетии (в которой по самым оптимистическим оценкам проживает около 70 тыс. человек) порядка 15 млрд. рублей. Для сравнения, годовой бюджет Ставропольского края с населением в 2, 7 млн. чел. составляет 50 млрд. рублей. Что же касается Абхазии, то на ее территории будет существовать «объединенная военная база» (включающая в себя объект для ВВС в Гудауте и военно-морской объект в Очамчире). В результате политическая повестка дня для Абхазии и Южной Осетии серьезным образом изменилась. Произошло серьезное перераспределение между сюжетами внутренней и внешней политики. Для частично признанных государств вместо проблемы борьбы за независимость на первое место вышел вопрос качества этой независимости. Вместо грузинского фактора ведущую роль стал играть фактор России. Для Абхазии приоритетом стала проблема объемов российского экономического и военно-политического присутствия. Здесь обозначились и определенные расхождения между Москвой и Сухуми. К таковым мы можем отнести имущественные вопросы (российские власти выступают за большую открытость абхазского рынка недвижимости для граждан РФ, а также за более интенсивную приватизацию курортных объектов республики). Так в августе 2010 года абхазские власти отвергли предложенную российскими чиновниками Концепцию (до сих пор остается невыясненным авторство этого проекта), касающуюся имущественных прав россиян внутри Абхазии. Эта тема во многом является разделительной линией между абхазской властью и оппозицией. Для Южной Осетии вопросом номер один является организация контроля над распределением выделяемой Россией финансовой помощи на восстановление республики. Как мы уже писали выше, количество выделяемых средств достаточно велико. И здесь мы тоже видим противоречия между «поставщиком услуг» и их «потребителем» (как следствие, и публичные споры между президентом Южной Осетии Эдуардом Кокойты и республиканским премьером, представляющим интересы Москвы Вадимом Бровцевым). И хотя в отличие от Абхазии в Южной Осетии нет разветвленной сети гражданского общества, независимых СМИ и влиятельных оппозиционеров (противники власти проживают либо в Москве, либо во Владикавказе, столице Северной Осетии), тезисы о необходимости политической конкуренции и отказе от властной монополии президента республики время от времени появляются.

Таким образом, 26 августа 2008 года новейшая история Абхазии и Южной Осетии не закончилась. Напротив, начались многие новее и интересные процессы. Военно-политическая угроза из Тбилиси становится не самым главным блюдом абхазского и югоосетинского политического меню. И по мере отдаления от Грузии, «фактор Тбилиси» будет становится все менее актуальным в то время, как «фактор Москвы» будет играть все большую роль. И от того, как с этой ролью справится Кремль, зависит динамика отношений частично признанных республик к России. Если Москва сможет выстроить адекватную политику по отношению к отделившимся от Грузии территориям, не исключено, что это поможет их дальнейшему международному признанию. Если же она пойдет по тому пути, который использовал СССР в Восточной Европе после 1945 года, то сегодняшние безоговорочные симпатии к России сменяться совсем иными настроениями.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *