Российско-грузинские отношения: новые контексты новой конфронтации

ПРАГА, 5 мая, Caucasus Times — (Автор- Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук)
В 2006 году, отвечая на вопросы журналиста одного из британских изданий, я отметил, что за весь постсоветский период отношения между Москвой и Тбилиси находятся на самой низкой точке. Задержание российских военнослужащих из Группы российских войск в Закавказье, жесткие обвинения в адрес российского руководства, депортации этнических грузин в городах РФ, фактическое введение санкций против Грузии создавали ощущение, что достигнут некий предел в конфронтации между двумя соседними государствами. «Кажется, что хуже просто не бывает»,- резюмировал я тогда свое интервью. Сегодня можно признать, что тогдашний мой прогноз не оправдался. Новый виток противостояния между Москвой и Тбилиси образца 2008 года происходит в гораздо более жестких контекстах.

В 2006 году представители российских «силовых структур» и государственных СМИ говорили о «теневиках» из Грузии, а также о незаконных доходах неких воротил игорного бизнеса грузинского происхождения. Сегодня такие словосочетания, как «использование силы», «военные методы», похоже, входят в обиход политиков, как в Тбилиси, так и в Москве. 25 апреля 2008 года специальный представитель российского МИДа Валерий Кеняйкин высказал тезис о том, что Россия готова реагировать на враждебные действия Тбилиси в «горячих точках» на ее территории всеми средствами, включая военные.

«Россия делает все, чтобы в зоне грузино-абхазского конфликта дело не дошло до военного сценария. Но если он будет развязан, тогда придется реагировать и военными методами». Так процитировал слова специального представителя МИДа ИТАР-ТАСС. Мгновенно эта цитата стала, как говорится, «разошлась», дав снова повод говорить о российском империализме и аннексионистских устремлениях Москвы в Абхазии и в Южной Осетии. Спустя всего лишь несколько дней, 28 апреля 2008 года спикер Совета Федерации (официально третье лицо в России) Сергей Миронов заявил, что считает оправданным применение силы российской стороной в случае, если в опасности окажутся граждане РФ, которые живут в Абхазии и Южной Осетии. «Если будет угроза их жизни или еще какие-то угрозы в отношении наших граждан, то Россия вправе применить силу для того, чтобы их защитить», — сказал спикер верхней палаты российского парламента журналистам.

В прочем, нельзя сказать, чтобы грузинские чиновники и политики были бы в выражении своих чувств намного более корректными. Только на этой неделе были озвучены такие идеи, как привлечение российских бизнесменов, работающих на территории Абхазии к уголовной ответственности (и размещению сведений о них в базах данных Интерпола), а также идентификация миротворцев в качестве агрессоров. Заместитель министра обороны Грузии Бату Кутелия в ответ на заявление Валерия Кеняйкина сказал, что ни одно агрессивное действие России в отношении Грузии не останется без ответа. «Военная тема» прозвучала на заседании Совета НАТО в Брюсселе 28 апреля 2008 года, а также в стенах Европейского парламента.

В этой связи необходимо более детально рассмотреть новые контексты новой конфронтации. Первый контекст можно определить, как «разморозку» конфликтов. До 2008 года пальма первенства в этом процессе принадлежала Грузии (здесь и возобновление военных действий в Южной Осетии в 2004 году, ввод подразделений в Кодорское ущелье в 2006 году, отказ от выполнения Дагомысских и Московских соглашений, срыв переговорного процесса). После признания Косово в феврале 2008 года Кремль активно включился в «разогрев» остывших «горячих точек». И здесь тоже был предложен целый набор инструментов, начиная от президентского поручения «предметно помочь» населению Абхазии и Южной Осетии до ввода в зоны конфликтов дополнительных подразделений миротворцев. Последний тезис требует особого пояснения. Все дело в том, что за все годы миротворческих операций Москва никогда полностью не выбирала квоты, установленные соглашениями о миссиях такого рода на территории Грузии. В этой плане Россия имеет чисто гипотетически возможность «добрать» свои квоты, однако в нынешней политической ситуации отправка в зону конфликта даже одной санитарки будет расценено, как некий агрессивный акт. Именно в таком ключе описал эту проблему официальный представитель НАТО Джеймс Аппатурай. По словам Аппатурая, увеличение контингента российских миротворцев в Грузии возможно, потому что «чисто технически это предусмотрено, но в политическом плане это не снижает, а усиливает напряженность». Таким образом, Россия сегодня делает то, против чего боролась всеми силами еще в прошлом году. Она раскачивает статус-кво, пытается сформировать новую реальность в зонах конфликтов. Понимает ли МИД РФ, что тем самым руководство страны играет в грузинскую игру (ибо в «разморозке» с последующей интернационализацией конфликта заинтересован Тбилиси)? Риторический вопрос. В любом случае попытки ответа на него ставят проблему профессиональной пригодности сегодняшних дипломатов.

Чего более всего добивается сегодня Грузия? В Тбилиси фактически формируют такой важный информационно- политический контекст, как интернационализация конфликта. Автор не оговорился. Речь идет не об организации международного конфликтного урегулирования (понимаемого, как компромисс, а не победа одной из сторон), а именно о расширении формата конфликта. За примерами далеко ходить не надо. 29 апреля 2008 года в СМИ была широко растиражирована цитата от имени уже упомянутого нами Джеймса Аппатурая, согласно которой на завершившемся Совете НАТО было принято решение требовать от РФ вывода своих «голубых касок» из оны грузино-абхазского конфликта. А буквально день спустя, уже сам герой цитаты опровергал всякую причастность (и свою, и НАТО в целом) к подобной позиции. «Это сообщение полностью ложно. Я не говорил ничего подобного, и ничего подобного не говорилось в Совете НАТО», – сообщил Аппатурай. По его словам, 28 апреля на заседании Cовета НАТО грузинский спецпредставитель действительно говорил о «голубых касках», но «ни одна из стран НАТО не делала допущения, что миротворцы должны уйти из зоны конфликта или что их должны заменить какими-то другими силами». Однако в течение дня в отношениях РФ-НАТО «тучи сгустились». И без того сложный фон двусторонних отношений на время казался окончательно испорченным (ведь НАТО не может требовать вывода российских войск, поскольку не имеют в отличие от ООН никакого отношения к урегулированию данного конфликта). Стратегической целью Грузии сегодня является вовлечение США и ЕС на свою сторону в конфликте с мятежными республиками, а также переформатирование противостояний с Абхазией и Южной Осетией в конфликт между РФ и Западом (где Грузия выступает частью западного мира). В течение 2004-2008 гг. Тбилиси уже удалось (не без успеха) представить два конфликта на своей территории, как противостояние не абхазов и осетин с грузинами, а противоборство «молодой демократии» проискам «имперской России». С 2008 года реализуется следующая задача – столкновение РФ с США и Европейским Союзом. Отсюда и постоянные заявления о необходимости вывода российских миротворцев с последующей заменой их на якобы нейтральных европейских (хотя какова может быть нейтральность эстонских, литовских или польских миротворцев?). «Поскольку российские миротворцы не могут эффективно справляться с поставленной перед ними задачей, следует найти иное решение проблемы», – заявила на пресс-конференции член Европарламента Мари-Анн Излер Бегин. По ее мнению, в ином случае процесс урегулирования не сдвинуть с точки замерзания. «Заменят ли миротворческие силы Евросоюза миротворческие силы СНГ или же будут проводиться совместные миротворческие операции, станет известно в ближайшем будущем», – оптимистично пояснила европарламентарий. Между тем, пока без ответа остается вопрос о конкретных сроках и технических планах такой замены. Когда и в какие сроки (в каком количестве и какого качества) готов ЕС поставить свои «голубые каски» на де-факто границу Абхазии и Грузии (де-юре административную границу двух частей одной страны)? Ведь вопрос о выводе миротворцев из РФ не должен пониматься, как помощь Грузии решить проблему «собирания земель» любой ценой и любыми же средствами. Пока никаких конкретных предложений на эту тему не прозвучало (хотя с 2004 года у команды Михаила Саакашвили было время сделать такие технические расчеты и обоснования).

В этой связи не понятно, почему с каким-то маниакальным упорством представители РФ дают все козыри в руки Тбилиси и его сторонников в ЕС и в США. Жесткие заявления, угрозы военного применения силы, странные заявления о возможном признании независимости двух де-факто республик звучат сегодня уже не из уст политических маргиналов и экстравагантного Владимира Вольфовича. Их делают высокие государственные чиновники. Сегодня Москва играет по тбилисским правилам, а президенту Грузии следовало бы выдать правительственные награды тем, кто демонстративно играет мускулами, угрожая Тбилиси. Их угрозы работают на укрепление имиджа Грузии, как «страдающей стороны». И укрепление этого имиджа будет объективно работать против российских интересов. Будет расти давление на Москву (и со стороны Грузии, и со стороны ее партнеров по СНГ, например, Украины, и со стороны стран ЕС и США) с требованием вывода миротворческих сил. Уже сегодня официальный Вильнюс ставит под вопрос возможность начала переговоров о подписании нового двустороннего соглашения между Россией и ЕС (ранее это делала Варшава). Точнее литовские представители «увязывают» это соглашение с позицией РФ по Грузии. Между тем вывод российских миротворцев из Южной Осетии и, особенно из Абхазии не только не решит проблему территориальной целостности Грузии. Он спровоцирует волну насилия, как внутри бывшей республики советского Закавказья, а также будет способствовать дестабилизации внутри Северного Кавказа (учитывая проабхазские настоения адыгских народов, и поддержку соплеменников в Южной Осетии из Владикавказа). Таким образом, российским дипломатам следует помнить несколько простых истин. Главная цель политики РФ на Южном Кавказе — это не разогрев конфликтов, а их «заморозка» (с одновременным поиском приемлемого решения). Это также нормальный диалог с Западом (среди стран ЕС и даже среди членов НАТО далеко не все в восторге от действий Грузии) по поводу прагматического миротворчества.

Пока шансы на прекращение конфронтации есть. Масштабная война никому не выгодна. Она неприемлема для Запада (Южный Кавказ рассматривается США, как тыл «Большого Ближнего Востока»). Она невозможна для Грузии (с учетом ее людского потенциала и географии). Она крайне нежелательна для России, у которой нестабильность на Северном Кавказе (тоже своеобразный тыл) сохраняется, а в случае активного «разогрева» конфликтов многократно возрастает.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *