Россия и Кавказ: противоречивые диcкурсы истории

ПРАГА, 25 января, Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» — цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию интервью с    Роналдом  Григором  Суни

   Роналд Григор Суни (Ronald Grigor  Suny)-  американский историк, профессор Мичиганского университета (Анн Арбор, штат Мичиган, США)[1]. Сферой интересов профессора Суни является национализм, национальная политика, этнические конфликты в Советском Союзе и в Российской империи (особым приоритетом является Кавказский регион),  а также вопросы историографии. Был одним из первопроходцев данной темы в американской исторической науке, которая в период «холодной войны» была сосредоточена на изучении общеполитических особенностей советского режима (тоталитаризм, партийные, советские, репрессивные органы власти). Среди работ профессора Суни наиболее важные «Бакинская коммуна 1917-1918[2]: классовое и национальное в русской революции» (1972), «Армения в ХХ веке» (1983), «Формирование грузинской нации» (1988 и переиздание 1994), «Возрождение прошлого: Национализм, революция и распада Советского Союза» (1993), «Советский эксперимент: Россия, СССР и государства- преемники» (1998 и переиздание 2011).  Рональд Суни — редактор многих сборников и коллективных монографий.

Интервью с Роналдом Григором Суни подготовлено Сергеем Маркедоновым, приглашенным научным сотрудником Института стратегических и международных исследований (Вашингтон, США).

Caucasus Times: — В современных общественно-политических процессах на Кавказе история играет важную роль. К ней апеллируют и радикалы, претендующие на этническое или религиозное первенство, и миротворцы,  которые находят в прошлом примеры успешного совместного проживания представителей разных этнических групп и конфессий. Не кажется ли Вам, что мы имеем дело не с одной историей, а с многочисленными «историями», то есть разными дискурсами исторического прошлого? Какие бы современные кавказские исторические дискурсы Вы могли бы назвать?

Р.С.: Главным историческим ориентиром,  как на Северном, так  и на Южном Кавказе является Россия, ее роль как имперского сюзерена или освободителя, пути на Запад или препятствия на пути к цивилизации. Исторические связи между Россией и Кавказом являются бесспорными и берут свое начало, по крайней мере, в событиях XV века. Что же касается имперского контроля, то он утверждается на Южном Кавказе в начале XIXстолетия, а на  Северном Кавказе в середине того же века. Но не менее бесспорным является и сопротивление имперскому проекту. Иногда в  явной вооруженной форме, а иногда в виде пассивного протеста. Историю оспаривают с разных сторон. Для  кавказских националистов —  это легенда о храбрых горцах, сдерживающих чужаков с севера, а также повествование о сопротивлении  чужеродной культуре на протяжении веков. Для русских — это история цивилизаторского «ветра из-за гор», который открыл путь к укреплению мира и процветанию, просвещению по европейскому образцу. И защита от хищных держав Ирана и Турции, которая была не оценена до конца неблагодарными бенефициариями. Более сбалансированным историческим взглядом было бы рассмотрение роли России, которая включала бы в себя и умиротворение с развитием, и в то же время принципиальное ограничение возможностей для местного развития и самовыражения. Семьдесят лет советской власти трансформировали Кавказ быстрее и радикальнее, чем в течение нескольких предыдущих веков и консолидировали этнонациональные общины в более однородные территории, которым были даны атрибуты государственности, если не суверенитета. Межэтнические отношения с Россией, русской культурой и повседневной практикой, а также с другими народами бывшего СССР оставили неизгладимый след на Кавказе, вне зависимости от того, какие претензии выдвигают постсоветские националисты по поводу восстановления древней, «подлинной» национальной культуры, которая якобы чудесным образом осталась нетронутом виде в течение всего ХХ века.

Caucasus Times: — В публицистических выступлениях кавказских политиков, журналистов, экспертов нередко можно встретить тезис о том, что тот или иной конфликт насчитывает 300 или 500 лет. В реальности, с какого времени мы можем вести отсчет, например нагорно-карабахского или грузино-абхазского конфликта? Конечно, речь идет о корректной оценке.

            Р.С.: Исторически конфликты между людьми, деревнями, горными и равнинными территориями существовали всегда. Но  полноценные национальные конфликты являются продуктом Эпохи национализма, то есть периода с конца XVIII и начала XIX века. Идея исключительно этнически однородных стран получиламощный импульс на Кавказе в советский период и после распада СССР.  Великая ирония  истории этогорегиона заключается в том, что  якобы интернационалистские, анти-националистические установки советской власти на самом деле помогли создать и укрепить  национальные различия, осуществить гомогенизациютерриторий, и соотнести народы с той или иной  особой территориальной единицей. Именно в этом контексте лежат главные причины постсоветских конфликтов.

          Caucasus Times: — В XVI-XVIII веках Кавказский регион был ареной соперничества Персидской и Оттоманской империй. Как бы Вы оценили значение этого периода для Кавказа?

Р.С.: Конфликт между империями имел, скорее, форму треугольника. Сначала он шел между Персией и Османской империей, а затем к нему присоединилась Россия. Влияние каждой из империй трудно с абсолютной точностью измерить, но в архитектуре и культуре российское влияние является наиболее сильным в Азербайджане, Грузии и даже в Армении. Турецкая культура, может быть, оказала большее влияние вдоль черноморского побережья. Но самое прочное и сильное влияние пришло из России.

Caucasus Times: — С конца XVIII века и до революционных потрясений 1917 года территории современных Грузии, Азербайджана, Армении, Северный Кавказ были частями Российской империи? Каков был ее вклад в культурное, политическое развитие этих территорий? Как империя способствовала и мешала развитию этничности, национализма, религиозной практики?

Р.С.:    Расширяя территории и поддерживая традиционные принципы самодержавия и православия, русская монархия, по крайней мере, до времени Николая I[3], представляла Россию, как современное западное государство. Но понятие «Запад»  изменилось со времен Петра Великого[4]. Идеал абсолютизма не был же доминирующим,  Европа в большей степени воплощала принципы гражданства и народного суверенитета, индустриализма и свободного труда, конституционализма и представительного правления. Задачей идеологов Российской империи в середине века состояла в  переосмыслении России как «современной» и пересмотреть свое отношение к собственному воображаемому «Западу». Так привлекательные идеи и практики реформирования монархий в последние годы царствования Екатерины II[5], а затем в период после 1815 года стали рассматриваться и императорами, и их советниками, как чужеродные, опасные, подрывающие основы имперского здания. Ощущение угрозы от инновационных идей усилилось после восстания декабристов в 1825 году[6].

Поэтому государственные чиновники сами пытались построить свою русскую идею нации, которая отличалась бы от доминирующего дискурса нации на Западе.

Николаевская идеологическая конструкция «официальной народности» выражалась лозунгом «православие, самодержавие, народность». Разработанная консервативным министром образования Сергеем Уваровым «официальная народность»[7]  подчеркивала  тесные связи между царем и народом, установившимся во времена Древней Руси. В основе идеи «официальной народности» лежал образ России как единой  семьи, в которой правитель — отец своих детей — подданных. «Народность»- наиболее неясный и спорный элемент официальной николаевской триады. Русские, как «подлинно христианский народ» наделялись в рамках этого дискурса идеями отречения и жертвенности, глубокой привязанностью к своему государю и неприятием революции. Таким образом «официальная народность» была попыткой наложить шов нации на государство, монархию и государственную религию в тот момент, когда в Западной Европе политическое сообщество, называемое «нацией» стало отделяться от государства, по крайней мере, концептуально, и быстро набирало потенциал, как источник легитимности.

Российская империя пыталась распространить «официальную народность» посредством сначала бюрократической, а затем культурной русификации, чтобы сдерживать нерусские национализмы и сепаратистские движения, а также идентифицировать династию и монарха с русским «народом». Это оказывало воздействие на Кавказ, где южная часть была бюрократически интегрирована в империю, хотя местные интеллектуалы начали артикулировать идеи своей собственной нации. Идея панславянской            идентичности, которую можно обозначить формулой «царь всех славян», а не только русских (наиболее ярко выраженная поэтом Федором Тютчевым)[8] отвергалась другими славянскими народами, особенно поляками. Которые не были православными, и чья политическая идентичность строилась на основе сопротивления Российской империи. Такая идея, естественно, не могла быть обращена к народам Кавказа.

Императорская Россия оказалась не в состоянии выработать адекватное представление о нации, которая включала бы в себя различные этнические группы внутри государства. В то же самое время армянские, грузинские и мусульманские интеллектуалы разработали свои собственные представления о национальных сообществах. Хотя национализм был довольно слабым, за исключением, возможно Армении и Грузии, он «взорвался» в годы революционных потрясений. Накануне русской революции и гражданской войны национализм среди большинства народов империи был распространен, главным образом, в среде этнической интеллигенции, студенчества, нижней части «среднего класса» городов. В лучшем случае он мимолетно затрагивал широкие слои населения. Среди азербайджанцев, не чувство нации играло в то время первостепенную роль, а общая религия и социальная идентификация. Ни национализм, ни социализм был в не состоянии мобилизовать большое количество азербайджанцев на политическую борьбу, чтобы определить их будущее. Для грузин «этнический социализм», представленный доминирующей интеллектуальной элитой (меньшевики), являл собой ответ на два вызова — классовый и национальный гнет. Для армянского случая (это — уникальный пример), народа, разделенного между двумя большими империями, не имеющего безопасной территории этнической концентрации и сталкивающегося с угрозой для этнического выживания, национализм был интегрирующим фактором для всех, какие бы позиции в политическом спектре (от левых до правых) они не занимали. Таким образом, для всех трех народов самыми удачными были те проекты, которые апеллировали к сочетанию популистских элементов как социалистических, так и националистических программ.

Кавказский опыт продемонстрировал, как долго социальные идентичности могут оставаться двойственными и не полностью артикулированными до того, как они затем быстро консолидировались в политической конфронтации. Каким бы ни было влияние социальных структур и интеллектуалов, формирование нации и распространение национализма также требовало особых политических условий, при которых люди были вынуждены делать более определенный выбор относительно своих друзей и врагов, чем это было в предшествующие годы. Среди грузин и азербайджанцев светский национализм был относительно слабым до 1918 года, но в годы независимости господство националистического дискурса среди интеллигенции, а также насильственная советизация способствовали усилению светских националистических настроений. Ни одно из кавказских политических движений до 1918 года не выступало с сепаратистских позиций. Нерусские интеллектуалы и городские высшие и средние слои были хорошо интегрированы в русское общество. Для Кавказа дорога к Европе и к просвещению, европейскому образованию лежала через Россию. Отделение от России было для трех народов чрезвычайным политическим решением, основанным на необходимости поддержки со стороны внешних сил — Германии для грузин, Турции для азербайджанцев, а затем держав Антанты для армян[9].

Caucasus Times: — Следующий вопрос продолжает предыдущий. Он касается оценки советского наследия в истории Кавказа. Был ли СССР «тюрьмой народов Кавказа» или напротив он поощрял национальное строительство, был империей «позитивного действия» (как определял его в своей известной работе Терри Мартин)[10]? Что, по Вашему мнению, нынешние нации-государства взяли от СССР, а от чего решительно отказались? А что сохранили, отказавшись только на словах?

           

Р.С.: Образование Советского Союза было одновременно процессом насильственной реинтеграции частей Российской империи и признанием со стороны власти большевиков временной власти национализма. Ленин настаивал на том, чтобы национальные политические и культурные автономии для нерусских народов были бы установлены в новом федеративном государстве, в котором политическое доминирование обеспечено за коммунистической партией. Советский Союз был первым государством в истории, которое было сформировано из этнических политических единиц, гарантирующее при этом их территориальные идентичности, учебные и культурные учреждениях на родном языке, а также содействие продвижению национальных кадров на руководящие посты. Политика «коренизации» поддерживается Лениным, а затем и Сталиным до начала 1930-х годов[11]. Русские чиновники вытеснялись национальными лидерами и в 1920-е годы мы стали свидетелями роста «национального коммунизма» во многих республиках. Так в Армении коммунисты говорили о восстановлении республики из пепла геноцида. Космополитические столицы Грузии и Азербайджана тогда начали активно развивать национальную инфраструктуру, начиная от академий наук, киностудий и заканчивая управленческими кадрами. Миграции в «свои республики» укрепили так называемые «титульные национальности», помогли консолидировать этничность и территории. Различия между национальностями становились более четками, они укоренялись в новых официальных историографиях и теориях этничности. История республики фактически становилась историей «титульной национальности». Предпринимались также  попытки «очистить» национальную культуру, например, армянская фольклорная музыка искусственным путем освобождалась от турецких и азербайджанских напластований.

Процесс «коренизации», впрочем, имел и позитивные и негативные последствия. Но как только Сталин сосредоточил в своих руках практически самодержавную власть в середине 1930-х годов, этнические интересы были подчинены соображениям производительности труда и экономической эффективности. Кампания по коллективизации сельского хозяйства нанесла сокрушительный удар по традиционно патриархальному укладу деревни. Это сопровождалось и идеологическими атаками на церковь и мечеть. В Азербайджане женщины были вынуждены отказаться от чадры. В Армении был убит глава национальной церкви. Индустриализация различных частей Кавказа ломала традиционные авторитеты и культурные практики[12]. Образование было секуляризовано, советский марксистский дискурс вытеснил националистические дискурсы. К концу 1930-х годов русский язык стал обязательным во всех школах. И хотя родные языки преподавались, но часто они были недостаточны для успешной карьеры на политическом или научном поприще. Тем не менее, несмотря на корректировки в национальной политике и отход от «коренизации», республики становятся национальными по своему характеру (и демографически, и политически, и культурно).  Зачастую национальные кадры продвигались в ущерб интересам более образованных и урбанизированных людей.

Когда полицейский режим, созданный Сталиным, при Хрущеве[13] ослаб, то национальные политические элиты в каждой республике начали получать большую власть и бороться за меньшую зависимость от Москвы. На Кавказе местные элиты создали коррупционные системы патронажа, фаворитизма по отношению к представителям «титульной нации» и расширили практику взяток. С возникновением этой системы стала развиваться и «теневая экономика», в которую оказались вовлечены такие партийные лидеры, как Вели Ахундов в Азербайджане, Антон Кочинян в Армении, и Василий Мжаванадзе в Грузии[14]. Они отмечались поразительным политическим долголетием. Мжаванадзе был первым секретарем Компартии Грузии в течение девятнадцати лет (1953-1972), Кочинян служил в качестве председателя Совета министров Армении (1952-1966), прежде чем во времена Леонида Брежнева[15] стал первым секретарем (1966-1974). Ахундов унаследовал республику от Имама Мустафаева (1954-1959)[16], который был отстранен за коррупцию и национальный «изоляционизм», и провел 10 лет в должности первого секретаря ЦК КП Азербайджана.

К концу 1960-х годов режим Брежнева, который в целом поддерживал «коренизацию» партийных кадров, больше не мог мириться с ситуацией в регионах. Для того, чтобы прорваться через сложные сети друзей, клиентов и родственников, были приглашены новые кадры. 14 июля 1969 года, Гейдар Алиев, кадровый офицер КГБ, был выбран в качестве первого секретаря Коммунистической  партии Азербайджана. Три года спустя, в сентябре 1972 года,  близкий к его «цеху» Эдуард Шеварднадзе, стал руководителем грузинской компартии. В том же году русские были приглашены в Армению в качестве второго секретаря ЦК и глава КГБ, а в ноябре 1974 года Карен Демирчян, молодой армянский инженер, получивший образованных за пределами Армении, стал главным коммунистом в Армении. Мандат этих людей был одним и тем же:  положить конец экономической и политической коррупции, стимулировать экономический рост, повысить эффективность республиканских партийных структур. Когда на конце 1960- начале 1970-х годов на Кавказ приходят новые руководители центр предложил им сделать акцент на пресечении того, что называли тогда «национальной ограниченностью и изоляцией»[17].

Однако из-за традиционной кавказской опоры на тесные связи с семьей и друзьями, теневая экономика и коррупционная политическая практика на Кавказе оказалась неуязвимой для реформ сверху. Кроме того, наряду с широким распространением «официального национализма» внутри партийной бюрократии в 1960-е годы возникают ростки несанкционированного государством национализма в диссидентской и правозащитной среде. Еще в марте 1956 года студенты в Тбилиси вышли на улицы в знак протеста против удаления памятника Сталину, но были встречены армией, десятки человек были убиты. Почти десять лет спустя в апреле 1956 года в Армении тысячи армян пришли на неофициальную демонстрацию в ознаменование  пятидесятой годовщина геноцида. Тогда партийные власти не пошли на применение силы, попытались успокоить толку, и в конечном итоге пошли на уступки армянским национальным чувствам. Памятник жертвам резни и депортации 1915 года Цицернакаберд был построен в Ереване.

В апреле 1978 года сотни студентов и представителей других социальных групп в Тбилиси вышли на улицы в знак протеста против изменений  в  Конституции Грузии (до этого грузинский провозглашался государственным языком республики). Тогда Шеварднадзе обратился к толпе, сообщил о том, что рекомендовал сохранить пункт о грузинском языке, как государственном. В итоге мало того, что грузинский был сохранен, но от корректировок Конституции Армении и Азербайджана благоразумно отказались. При этом ни один партийный лидер не пострадал от этого открытого выражения антирусских настроений. Все эти события были фактически ранними предвестниками «перестройки» снизу[18].

Какие бы конечные цели ни ставила советская национальная политика накануне «революции Горбачева»[19] (ассимиляция или создание многонациональной общности «советский народ») доминирующее развитие республик Кавказа в советский период  шло по различным векторам. Два противоречащих друг другу процесса имели место в это время. Это — форсированная модернизация, которая трансформировала аграрные общества в индустриальные городские. И этническая консолидация, растущая сплоченность различных этнических групп. Интенсификация процесса национальной идентификации внутри республик сочеталась с растущими опасениями по поводу воздействия модернизации и претворения в жизнь советских норм. В то время как другие союзные республики испытывали вмешательство со стороны Кремля, Кавказ более чем любой другой регион пользовался необычной для тех времен культурной и политической автономией, которая одновременно давала плюсы и минусы жителям кавказских республик.  В 1988 году произошел первый за 70 лет серьезный «взрыв» на национальной почве.

Парадоксы советской якобы марксистской национальной политики для кавказских народов становились все более очевидными в каждое новое десятилетие советской власти. Центральное партийное руководство в Москве с якобы интернационалистской идеологией, осуществлявшее в южных республиках контроль над демографическими и культурными трансформациями. Так 100 лет назад Ереван, столица Советской Армении имел мусульманское большинство, Тбилиси (Грузия) и Баку (Азербайджан) были в начальные годы советской власти преимущественно русскими и армянскими городами. Когда Советский Союз вступил в седьмое десятилетие, эти города стали в полном смысле этническими столицами национальных государств. После десятилетий молчания урбанизированное население, дети бывших крестьян, вдохновленные диссидентами националистами, вышли на улицы.

Многие грузины и азербайджанцы выражают презрение к России и ее правителям, а также смотрят на свои проблемы сквозь призму темного стекла российской интриги. Но в то же время сотни тысяч их соотечественников уезжают в крупные российские города, чтобы заработать на жизнь и обеспечить свои семьи, чего дома они сделать не в состоянии. В России они встречают знакомые способы поведения, находят культурные и языковые связи и сожалеют, что многие из них были разорваны. Знакомый русский язык позволяет делать бизнес. Однако в России последних 15 лет «кавказец» стало словом, имеющим негативный смысл, оно часто ассоциируется с опасным криминалом, эксплуатацией «наивных русских». Для многих россиян различия между мятежным чеченцам, грузинским мелким торговцем, русофильскими армянами и  азербайджанцами мусульманами размыты. Все они обозначаются общим понятием «лица кавказской национальности».

В политическом сознании современной российской элиты кавказское пограничье является самым нестабильным и наиболее уязвимым. Приход Владимира Путина к власти и его популярность тесно связаны с жесткими подходами к Чечне[20]. Среди основных  целей Москвы  бесспорный контроль на Северном Кавказе, который является частью  суверенной территории РФ. И хотя власть России над Северным Кавказом не оспаривается международным сообществом, есть много тревоги и даже страхов по поводу того, что россияне сами непреднамеренно стимулировали сепаратизм в Чечне в 1990-х годах, чтобы потом использовать военную силу для подавления мятежников. Некомпетентность и жестокость, проявленная Россией в ходе военных кампаний в Чечне, возродила в западных умах наиболее мрачные образы советских времен и укрепила мнение, что Россия является принципиальной сторонницей империализма. Кроме того, Кремль управлял на Северном Кавказе области с помощью местных сатрапов, многие из которых не имели  народной поддержки, а в случае с Чечней удерживает власть с помощью репрессивных методов.

 

            Caucasus Times: — И последний вопрос носит несколько провокационный характер, поскольку затрагивает болезненную для всех проблему геноцида. Сегодня эта тема часто используется в оценке событий прошлого. Пишут и обсуждают геноцид черкесов и чеченцев, азербайджанцев и грузин. С Вашей точки зрения, о каких событиях в истории Кавказа корректно говорить, как о геноциде, а к каким надо использовать другие определения?

Р.С.:  В истории  народов Кавказа только события, произошедшие в Османской империи в 1915 году за пределами Кавказской территории, представляют собой настоящий геноцид. Когда османские власти приказывали депортировать и уничтожать их армянских подданных.  Да, в истории других народов Кавказа были погромы, депортации, массовые убийства и этнические чистки, но, с моей точки зрения, они не достигают уровня геноцида, то есть преднамеренного умышленного уничтожения людей до той степени, что они не могут больше функционировать, как связанный, единый и сознающий себя народ. Событие, которое ближе всего к геноциду, — это насильственная депортация нескольких кавказских народов — чеченцев, ингушей, турок- месхетинцев, карачаевцев, балкарцев и калмыков. Депортированные в Сибирь и в Казахстан, эти народы потеряли свою землю, свои дома, и культурные учреждения. Многие погибли и умерли в депортации. Хотя не было систематического государственного устремления, чтобы уничтожить эти народы, условия, при которых они были вынуждены жить в изгнании, трудности сохранения их образа жизни и их язык, безусловно, могут рассматриваться, как культурный геноцид.

Примечания:

[1] Мичиганский университет был основан в 1817 году и стал первым общественным университетом на Северо-Западе США. В настоящее время имеет 3 кампуса и более, чем 58 000 студентов, а также библиотеку, содержащую около 8 миллионов томов.

[2] Бакинская коммуна — правительство советского типа, сформировавшееся в Баку и его окрестностях 25 апреля 1918  года и просуществовавшая  97 дней до июля 1918 года. Под эгидой Коммуны, ее исполнительным органом Бакинским Совнаркомом, во главе которого стоял армянский большевик Степан Шаумян, была осуществлена серия радикальных реформ (включавших экспроприацию и национализацию частной собственности). Создание Бакинского Совета не было репрезентативным, так как не включало самый большой сегмент населения Баку —  мусульман.  В историографии современного Азербайджана коммуну часто рассматривают, как один из вариантов армянского национального проекта.

[3] Николай I (Николай Павлович)-  (1796-1855)- император всероссийский с декабря 1825 по февраль 1855 гг.

[4] Петр I  (Петр Великий) — (1672-1725)- царь Московский из династии Романовых с 1682 года, первый российский император, начиная с 1721 года.

[5] Екатерина II (Екатерина Великая, урожденная Софья Аугуста Фредерика Ангальт-Цербстская) (1729-1796)- императрица всероссийская в 1762-1796 гг.

[6] Восстание декабристов- попытка государственного переворота, реализованная в Санкт- Петербурге, 14 (26) декабря 1825 года. Восстание было совершено группой дворян-единомышленников (при поддержке военных частей) и ставило целью изменение российского общественно-политического строя и недопущение вступления на трон будущего императора Николая I.

[7] Уваров Сергей Семенович (1786-1855)-  русский государственный деятель, граф. В 1833-1949 гг. занимал пост министра народного просвещения. Разработанная им теория официальной народности была изложена Николаю I в докладе « «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством Народного Просвещения» : «Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить — имеем мы три главных: 1) Православная Вера. 2) Самодержавие. 3) Народность».

[8] Тютчев Федор Иванович (1803-1873)- русский поэт, дипломат, публицист. Свои взгляды на союз славянских народов под эгидой России изложил в незаконченном трактате «Россия и Запад» (был написан под влиянием революционных потрясений в Европе в 1848-1849 гг.)

[9] 26 мая 1918 года состоялось последнее заседание Закавказского Сейма, на котором было  официально объявлено о распаде Закавказской Демократической Федеративной Республики (проекте, предполагавшем создание федерации трех государственных образований региона). Тогда же открылось другое заседание, Национального Совета Грузии, на котором был зачитан «Акт о независимости» этой республики. Спустя два дня, 28 мая 1918 года появилась Азербайджанская Демократическая Республика (АДР), первое республиканское государство исламского Востока. В этот же день Армянскому Национальному Совету в Тифлисе были даны полномочия правительства с неограниченными полномочиями. Совет объявил о независимости Армении, а 29 мая на заседании Западного и Восточного бюро Армянской революционной федерации «Дашнакцутюн» (наиболее влиятельной армянской политической партии).

Азербайджанская республика просуществовала  23 месяца до  28 апреля 1920 года (когда было объявлено о создании на территории Азербайджанской Демократической Республики Азербайджанской Советской Социалистической Республики (Азербайджанской ССР)). 29 ноября 1920 года на ее территории Армении была провозглашена Армянская Советская Социалистическая Республика. Дольше всех (до марта 1921 года) независимость просуществовала в Грузии.

[10] Речь идет об исследовании профессора Гарвардского университета Терри Мартина «The AffirmativeAction Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923-1939» (2001).  Название работы автора можно перевести, как «Империя позитивного действия»

[11] Коренизация — политика советской власти в национальном вопросе в 20-е и начале 30-х годов XX века. Ее целью являлось укрепление советской власти на местах и рост национального самосознания нерусских народов, путем подготовки и продвижения местных кадров для союзных республик и национальных автономий всех уровней. Ее также рассматривали, как политический противовес т.н. «буржуазному национализму». В основе этой политики, лежала провозглашенная  большевиками «Декларация прав народов России» от 2 (15) ноября 1917 года.

Ленин (Ульянов) Владимир Ильич (1870-1924)- русский революционер, создатель и идеолог большевистской партии, первый председатель Совета народных комиссаров.

Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (1879-1953)- революционер, советский партийный, политический и военный деятель, руководитель СССР (вне зависимости от занимаемой позиции)  в 1924-1953 гг.

[12] Коллективизация- процесс насильственного и форсированного объединения крестьянских хозяйств в коллективные. Решение о ее проведении было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927 году. Была реализована в конце 1920-х- начале 1930-х гг.

Индустриализация в СССР- процесс форсированного наращивания промышленного потенциала. Начался реализовываться с первым пятилетним планом (1928-1932).

[13] Хрущев Никита Сергеевич (1894-1971)- партийный и политический деятель Советского Союза. В 1953-1964 гг.- первый секретарь ЦК КПСС. Его имя ассоциируется с относительной политической либерализацией после смерти Сталина.

[14] Ахундов Вели Юсуфович (Юсуф оглы) (1916-1986)- партийный деятель советского Азербайджана. В 1959-1969 гг. возглавлял ЦК КП Азербайджана, а после этого был переведен на работу в Академию наук Азербайджанской ССР.

Кочинян Антон Ервандович (1913-1989)-  партийный деятель советской Армении. В 1966-1974 гг. был первым секретарем ЦК КП Армении, с 1974- пенсионер.

Мжаванадзе Василий Павлович (1902-1988)- партийный деятель советской Грузии, герой Социалистического труда. В 1953-1972 гг. был первым секретарем ЦК КП Грузии. После выхода на пенсию жил на даче в Подмосковье.

[15] Брежнев Леонид Ильич (1906-1982)- советский партийный и государственный деятель, Первый и Генеральный секретарь ЦК КПСС (1964-1982) и Председатель Президиума Верховного Совета СССР (1960-1964 и 1977-1982).

[16] Мустафаев Имам Дашдемирович (Дашдемир оглы) (1910-1997)- азербайджанский партийный деятель, в 1954-1959 гг. был первым секретарем ЦК КП Азербайджана. После увольнения с должности работал в подразделениях Академии наук республики.

[17] Алиев Гейдар Алиевич (Алирза оглы) (1923-2033)- партийный и советский деятель Азербайджанской ССР и СССР (в 1982-1987 гг. занимал пост первого заместителя Председателя Совмина СССР).  Президент независимого Азербайджана в 1993-2003 гг.

Шеварднадзе Эдуард Амвросиевич (род. в 1928 году)- партийный и советский деятель Грузинской ССР и СССР (в 1985-1990 гг. занимал пост министра иностранных дел СССР).  Начиная с 1992 года и до 2003 года, в разных должностях (глава Госсовета, парламента, президент) руководил независимой Грузией.

Демирчян Карен Серобович (1932-1999)- партийный и советский деятель Армянской ССР, государственный деятель (в июне 1999 года был избран спикером парламента) независимой Армении. Погиб в результате теракта.

[18] О массовых выступлениях в СССР в 1950-х- начале 1980-х годов см. подробнее: Козлов В.А. Неизвестный СССР. Противостояние народа и власти 1953— 1985 гг. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2006. — 448 с.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *