Россия: год до катастрофы?

ПРАГА, 28 ноября, Caucasus Times — Прослеживая развитие внутриполитической ситуации в нынешней России, невольно ловишь себя на мысли: так ли уж пагубно допущение крайностей в политпрогнозах? Так ли уж много у нас оснований быть уверенными в том, что, конечно же, при всех возможных девиациях политического курса, мрачные времена диктатуры никогда не вернутся? Что, конечно же, в условиях современной демократизации невозможно себе представить Россию под властью пожизненного диктатора? Более жесткий курс – возможно, но не более того? Что-ж, не будем молчаливо соглашаться со скептиками, равно как и предаваться безудержному оптимизму. Просто предположим худшее и проверим – объективно – настолько ли оно невероятно и фантастично?

Казалось бы, увеличение срока президентских полномочий на два года – событие незначительное. И стороннему наблюдателю, привыкшему давать оценку «на первый взгляд» в этой связи было бы неплохо элементарно сложить два и два и получить в итоге четыре. В буквальном смысле. В том смысле, что при переизбрании на второй срок Президент получает дополнительную «прибавку» к сроку своих полномочий на четыре года. То есть, на величину еще одного президентского срока согласно старой, благополучно исправленной ныне Конституции. Причем без дополнительных выборов и референдумов. Своеобразный «бонус» в виде того самого третьего срока, о котором президент Путин говорил, что «и речи быть не может», ибо Конституция, по его словам, вещь незыблемая и заводить разговор о внесении в нее поправок – неправильно. Прошло менее года – и отношение к Основному закону страны поменялось на диаметрально противоположное. Поправки вносить оказалось не просто можно – для этого достаточно утвердить их парламентским большинством, просто поставив граждан перед фактом: референдума не потребуется, можете сидеть дома спокойно и не беспокоиться. Вождь думает за всех.

Подобный девиз уже слышали жители Германии в 1930-е годы. Только не подумайте, что речь пойдет об аналогии с фашизмом или национал-социализмом. Сейчас речь – о конкретных политических шагах, поэтому целесообразно отделить нацистскую идеологию от фюрера-политика. Политика талантливого и коварного, чего не отнять, того не отнять. Политика легитимного, ибо к власти он пришел, завоевав самое большое количество парламентских мест на выборах для своей партии и будучи (после тяжелых раздумий) назначен президентом Гинденбургом на пост главы правительства (канцлера). И, естественно, поклялся хранить верность Конституции и германскому народу. О подобных аналогиях уже говорили аналитики, еще во время первого президентского срока Путина, проводя параллель между престарелым Гинденбургом и тяжело больным Ельциным. Однако, как раз данная аналогия представляется неполной.

Назначение Путина прошло в условиях, когда у него не было парламентского большинства. Не было собственной партии, не было даже прообраза национальной идеологии. Его карьера (хотя площадкой для взлета и послужили годы жизни и работы в Германии, и исторический опыт этой страны не мог остаться им незамеченным) также сильно отличалась от карьеры германского вождя. И все же – скачок из премьеров в фюреры (редкая схема для западных демократий) просто-таки взывает к проведению параллелей. Задача легко решается, если мы определимся с личностью «современного российского Гинденбурга». Кто же он?

Предположим, что российским Гинденбургом является совсем не умирающий Ельцин, слабое здоровье которого, пожалуй, остается единственным сходством биографий. А если ельцинская эпоха была только репетицией, подготовкой площадки к настоящему верховенству – не президентству, а вождизму? Тем целям, для которых Адольф Гитлер использовал свободные трибуны, Путину послужило его президентство. Фактически, это еще было генеральной репетицией реального руководства страной, площадкой для завоевания сердец преданных поклонников, для формирования идеологии (о которой единороссы заговорили только к концу второго путинского срока), для сплочения партии, которой предстояло завоевать парламентское большинство. Когда эти задачи были выполнены и партийный лидер и главный идеолог нового курса легитимно и естественно занял премьерское кресло, вот тогда, в 2008-м, наступил наш, российский 1932 год, а никак не восемь лет назад. На роль Гинденбурга при этом выдвинут заранее слабый (по сравнению с опытным спецслужбистом Путиным и другими ключевыми политиками в погонах, например, Грызловым и Ивановым), легче поддающийся чужому влиянию, а, значит, более зависимый от своего сильного покровителя (еще с раннего периода совместной работы в питерской администрации) Медведев. Как и Гинденбург, он колеблется при принятии решений. Конфликт в Грузии не должен никого вводить в заблуждение: решение о вводе российских войск просто не могло быть принято верховным главнокомандующим единолично. Вряд ли кто-либо, хоть немного знакомый с сегодняшней Россией, возьмется это аргументированно оспаривать. Тем более, что и сам нынешний Президент не отрицает своей верности курсу правящей партии – значит, должен был посоветоваться с ее отцами-основателями – как минимум. К тому же, невнятный ответ французскому журналисту о возможности его досрочного ухода в отставку только подтверждает теорию: Медведев – не вождь, а в годы «политического контраста», наступившие для России – политический труп. По крайней мере, премьер Путин вполне мог сделать на это ставку. Использовать тайм-аут для укрепления позиций партии и списания временных неудач в политике и экономике на действующего президента – не случайность, а вполне продуманный ход в условиях финансового кризиса, о наступлении которого аналитики предупреждали еще за год. Первый эксперимент прошел удачно: смена положений Конституции прошла безболезненно, партийный лидер может быть доволен: политическая ситуация в стране полностью в его руках. Более того: еще во время выборов Медведева было озвучено предложение присвоить Путину статус «национального лидера». Читай: пожизненного вождя. Видимо, еще кто-то в партийном руководстве просчитал, по каким параллелям выстраивается картина и решил сделать комплимент своему лидеру. Лидер, однако, скромно отказался: рано. Время вождя наступает после времени Гинденбурга. Оно наступает сегодня, когда тот же самый господин Путин обеими руками голосует за поправки к Основному закону, которые сам же еще год назад именовал недопустимыми.

Случайность? Тогда проследим просто и беспристрастно исторические параллели. Итак:
1933 год – после завоевания самой большой парламентской фракции (правда, немного не дотягивающей до большинства), Адольф Гитлер приносит присягу на верность германскому народу и Конституции в качестве главы правительства (канцлера) при президенте Гинденбурге, который в условиях нестабильности в стране вынужден в своих решениях опираться на более молодого и энергичного Гитлера (еще не ставшего фюрером). Последним шагом на пути к вождизму стал инициированный национал-социалистами поджог рейхстага и объявление в стране чрезвычайного положения, дающего канцлеру чрезвычайные полномочия. Теперь правящая партия имеет возможность проталкивать свою идеологию в массы и принимать выгодные ей законы в обход парламента – опираясь на указы вождя. Через год президент Гинденбург благополучно отходит в мир иной, Гитлер становится канцлером и вождем (фюрером) немецкого народа пожизненно. Конституция попрана. В стране воцаряется диктатура. Народ диктатуру одобряет практически единодушно, поскольку устал от «лихих двадцатых» с глобальным финансовым кризисом, гиперинфляцией и массовой безработицей в стране. Фюрер пообещал социальную стабильность и (на волне всеобщего исправления экономической ситуации в мире) успешно создает иллюзию того, что он выполняет данные им обещания в силу своего «таланта вождя».

2007 год – партия «Единая Россия» завоевывает на выборах большинство в обеих палатах парламента. В союзе с другими «пропутинскими» фракциями (включая ЛДПР, настолько назойливо изображающую из себя оппозицию, что в это поверят разве что самые наивные) у единороссов имеется возможность проводить в жизнь любые законы, не понадобится даже введение чрезвычайного положения для поиска «обходных вариантов». На всякий случай, тем не менее, в массах нагнетается чувство тревоги перед лицом мнимой или преувеличенной угрозы («угроза терроризма с Кавказа», «американская угроза против «возрождающейся России»», и т.п.). В крайнем случае, если введения чрезвычайного положения будет не избежать, данная мера не вызовет массового протеста среди населения. Президент Путин говорит о незыблемости Основного закона страны, подчеркивает, что ни при каких обстоятельствах он не может быть изменен. В том числе резко отвергаются предложения фракции ЛДПР об увеличении срока президентских полномочий до семи лет и устранении положении о возможности не более чем двухкратного избрания на высший руководящий пост. Тем не менее, на предстоящие выборы открыто назначается «преемник» (всеобщее голосование становится только формальностью в условиях, когда после «лихих девяностых» народ наконец вдохнул глоток свежего воздуха относительной социальной стабильности и готов во имя нее даже к диктатуре). На следующий год мир содрогается от финансового кризиса. Создаются благоприятные условия для того, чтобы на волне естественного выправления ситуации (неизбежно следующего за любым, самым затяжным и глубоким кризисом) в стране появился лидер, чье имя было бы связано с понятиями стабильности, социальной защищенности и общественного порядка в государстве. Такой лидер в лице бывшего (и, возможно, будущего) президента Путина не вызывает никаких сомнений. Первый тест на готовность народа к диктатуре пройден успешно: вопреки всем помпезным заявлениям годичной давности, «единороссы» единодушно поменяли положения Конституции о сроках полномочия Президента и парламента. Народ, мнение которого никто и не думал спрашивать, безмолвствует: значит, формально к диктатуре готов. Возможно, даже к пожизненной диктатуре: следующие тесты не за горами, сомневаться не приходится.

1935 год – в Германии принимаются печально известные «Нюрнбергские законы». Они ограничивают в правах лиц еврейской национальности, хотя на первых порах и позволили немецким евреям вздохнуть облегченно: на смену беспределу беснующихся штурмовиков пришла определенность, закрепляющая в Германии за гражданами-евреями положение «людей второго сорта». Да, второго сорта, но все-таки людей, и это оставляло надежду, что еврейская община выживет, пускай и в условиях урезанных прав: оставалась надежда на непреложность закона, который в Германии всегда умели чтить. К сожалению, «Хрустальная ночь» ноября 1938 г. и совещание в Ванзее января 1942 г., на котором было принято решение об «окончательном решении еврейского вопроса», были еще впереди. Параллельно в стране остановлена инфляция, немецкая марка становится твердой валютой. Снижается безработица. Для немцев принимаются программы социальной поддержки: выплата регулярных пособий, строительство доступного жилья, продажа «народных автомобилей» («фольксваген»). В политической жизни роль второй столицы государства играет Мюнхен – город, в котором Гитлер начал свое политическое восхождение и в котором оставался формально прописан до самой своей смерти в Берлине в апреле 1945 г. Здесь проводятся как партийные съезды, так и официальные встречи на высшем уровне. Здесь принимается решение о разделе Чехословакии в 1938 году.

2008 год, Россия. В государственной пропаганде все больше акцентируется внимание на «покровительственной роли», которую выполняет Россия в отношении своих нерусских и неправославных меньшинств. Несмотря на светский характер государства, все большую роль в официальной политике и формировании национальной идеологии играет Русская Православная Церковь (принадлежность к лону которой ассоциируется с понятием «русскости», как это было еще в дореволюционной России). Наряду с объявлением православных праздников государственными, в школах всеми правдами и неправдами насаждается изучение «Закона Божьего». Мусульмане, иудеи, буддисты не имеют своих праздников в качестве государственных. Преподавание основ Корана и Торы в государственных школах в рамках официальной программы не проводится. Все «нерусские» (неправославные) меньшинства находятся под государственным покровительством – что означает получение минимума социальной защиты в обмен на практически абсолютное неучастие в политике. Диалог государства с представителями мусульманских духовных управлений и главами других конфессий все больше напоминает диалог немецкого коменданта со старейшинами юденрата в Варшавском гетто. То есть, круг решаемых вопросов ограничивается сугубо ритуальными и культурными моментами. На фоне этого курс рубля по отношению к мировым валютам держится на стабильной отметке, идут разговоры о том, что российский рубль станет свободно конвертируемой мировой валютой. На фоне общего экономического подъема (вызванного спекулятивным завышением мировых цен на нефть) правительство утверждает программы социальной поддержки населения. Зарплаты, выплачиваемые вовремя, которых не приходится ждать по полгода (в особенности – работникам государственного сектора, в провинциальных населенных пунктах) создают иллюзию резкого повышения уровня общего благосостояния населения. Разрабатываются программы доступного жилья для офицеров и молодых семей (правильнее было бы сказать – чуть менее недоступного жилья), налаживается выпуск «народных автомобилей» — иномарок отечественной сборки, которые должны поступать на внутренний рынок по ценам, значительно ниже автомобилей, привезенных из-за границы. Возвышается роль Петербурга, родного города президента Путина, как второй столицы – не только промышленной (здесь сосредотачиваются гиганты автомобилестроения, сюда переносится ряд учреждений федерального значения и штаб-квартира «Газпрома»), но и политической – здесь проходят партийные съезды и саммиты на высшем уровне, в том числе – с участием лидеров стран «Большой восьмерки». Именно в этом городе Владимир Владимирович Путин остается официально прописан (по крайней мере, если верить поданной им декларации о том, что единственной недвижимостью, находящейся у него в собственности, остается трехкомнатная квартира в Петербурге).

1936 год – Германия проводит пышную Берлинскую олимпиаду. Цель – поднять национальный престиж, продемонстрировав всему миру величие возрождающегося государства.

2007 год – Международный Олимпийский Комитет принимает решение о проведении предстоящей зимней олимпиады в России (Сочи). Инвестиции в проект строительства спортивного олимпийского комплекса составляют астрономические суммы. Государственная власть не скупится на то, чтобы продемонстрировать всему миру: новая Россия – сильная и единая Россия, времена бедности и унижения прошли. В то же время, на соседнем Кавказе продолжаются вооруженные столкновения, тысячи людей страдают от произвола силовиков и террористов в Северной Осетии, Чечне, Ингушетии, Дагестане.

Госпропаганда попросту предпочитает закрывать глаза не эти невыгодные для нее факты.

1938 год – Германия оккупирует Судетскую область Чехословакии. Гитлер выступает перед однопартийцами с пламенной речью, фабула которой сводится к следующему: «До каких пор мы будем оставлять на произвол судьбы 3 миллиона наших единокровных немецких братьев?». За этой фразой следуют бурные овации. Спровоцированные немецкими профашистскими организациями, действующими в Чехословакии, межнациональные столкновения подталкивают к аннексии заселенных преимущественно немцами областей. Международное сообщество, не желая конфликтовать с возрождающейся сильной Германией, ограничивается призывами к сторонам разрешить конфликт по возможности мирным путем.

2008 год, август – во время российско-грузинского конфликта, последовавшего за вводом грузинских войск на территорию автономной (в составе Грузии) Южной Осетии, население которой составляют преимущественно российские граждане (при этом являющиеся коренными жителями этих мест) новый Президент Медведев произносит «историческую речь», лейтмотивом которой является: «Там находятся наши люди и мы не дадим их в обиду». В то же время до 30 миллионов русских людей не имеют возможности возвращения на Родину. Российская власть не проявляет ни малейшей заботы о детях и пенсионерах, приглашая по «программе возвращения соотечественников» только молодые трудоспособные кадры. Но и им предоставляется настолько низкая социальная поддержка, что большинство предпочло условия проживания не только в благополучной Европе (республики Прибалтики), но даже в более неспокойной Средней Азии. Международное сообщество, возмущенное вводом российских войск на территорию суверенной Грузии (вплоть до не имеющего никакого отношения к конфликту, находящегося в стороне от Южной Осетии грузинского города Гори), в то же время, предпочитает не идти дальше слов, сохраняя выжидательную позицию в отношении новой России, более сильной экономически и политически (по сравнению с 1990-ми годами).

Следует отметить: 1938 год для Германии стал своего рода проверкой. Только удостоверившись, что ведущие мировые державы предпочтут до последнего избегать конфликта, Гитлер, почувствовав, что у него развязаны руки, сделал то, что сделал в 1939. Впереди у России – 2009. С каким президентом? С какой политикой? С какой конституцией? Воздержимся пока от выводов. Будущее покажет, насколько оно фантастично и невероятно.

Александр Васильев, Москва, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *