Россия – Абхазия: сговор коррумпированных чиновников?

СУХУМ, 27 июня, Caucasus Times — В Абхазии начинается предвыборная кампания, и скоро кандидатам придётся ответить на один из самых важных вопросов нынешней абхазской повестки дня — какими будут отношения с Россией?

Мы примерно знаем, что скажет премьер-министр Сергей Шамба. Он собственно уже сказал, что «никаких проблем» в отношениях с Россией нет. Мы не знаем, что скажет исполняющий обязанности президента Абхазии Александр Анкваб, он вообще пока молчит. Вероятно, кандидаты представят серьезные программы в этом плане, а не будут делать вид, что российско-абхазская проблематика существует лишь в возбужденном воображении оппозиционных умов.

Вместе с тем, к нынешним выборам избиратели Абхазии приходят с ощущением, что в отношениях с Россией не всё гладко. И последняя череда скандалов тому подтверждение.

Попробуем разобраться в ситуации.

Скоропостижно скончавшегося в конце мая президента Абхазии Сергея Багапша было принято считать предельно «пророссийским» политиком. Многие сограждане полагали, что он «всё продаёт России». В каком-то смысле Багапш давал повод для таких суждений. Он поддерживал очень непопулярные в обществе сделки наподобие продажи госдачи близ Пицунды за несколько рублей. Он уверял, что доведёт эти сделки до конца.

Однако, что увидели жители Абхазии после его смерти? Багапш ровным счётом ничего не продал и не сдал.

Сделка по госдаче пока не состоялась. Вопрос о передаче России высокогорного района Аибги в целом решён в пользу Абхазии, за исключением вопроса о части самого поселка, который ещё будет обсуждаться согласительной комиссией. Вопрос вокруг военного санатория тоже вроде бы решён в пользу Абхазии — министерство обороны РФ намерено вернуть его абхазским властям. Лишь конфликт в Новом Афоне не улажен.

Багапш явно не был сторонником чётких стратегий. Страна придерживалась «плавающего курса, такими же были отношения с Россией. На словах Багапш часто выступал за те или иные уступки, но на деле ни одну из них не довёл до конца. Что это было? Просто не успел? Или лавировал между Москвой и своей оппозицией, наступавшей ему на пятки?

Иногда в публикациях СМИ на тему российско-абхазских отношений Москва предстаёт неким монстром, стремящимся кусок за куском освоить Абхазию, ассимилировать местное население и заполонить прибрежные участки дачами своих генералов. Но иногда кажется, что у Кремля нет вообще никакой политики по отношению к Сухуму. И при этом Москва многое решила в свою пользу — обезопасила себя от «угрозы НАТО», создала защитный пояс вокруг Сочинской олимпиады и т. д. По большому счёту, России в Абхазии больше ничего и не нужно.

Но это только на первый взгляд.

У Кремля много башен, и когда мы говорим «Москва», чаще всего подразумеваем, что партнерами Абхазии по переговорам в каждом конкретном случае являются те или иные госструктуры, общественные организации или бизнес. Смотрите, только в одном из последних примеров — госдачи, речь шла о том, что территория должна была быть передана в управление правительству РФ. В случае Аибги «торчат уши» сочинского бизнеса и олимпийского строительства, в случае с военным санаторием, министерство обороны РФ, а в случае с Новым Афоном — Русская Православная церковь.

То есть, по большому счету везде речь идёт о столкновении интересов Абхазии с корпоративными интересами тех или иных игроков с российской стороны.

В Абхазии велико желание всё это назвать «рукой Кремля», но надо отдать должное местным чиновникам, которые слишком часто пытаются выставить свои совместные бизнес-интересы с российскими компаниями средней руки — как волю России. Таким образом, они отводят от себя удар, осваивая — от имени «важных людей» — прибыльные куски абхазского побережья Чёрного моря.

Российские структуры, у которых есть интересы в Абхазии, по большому счёту не в чем обвинить, они отлично знают в чём их выгода и пытаются решить свои задачи. Проблема абхазской стороны — обозначить свои интересы и неукоснительно им следовать. Пока соблюдать баланс получается только благодаря выступлениям оппозиции. Очевидно, что нужна национальная концепция взаимоотношений с РФ, где будут чётко прописаны пределы дозволенного в отношениях с северным соседом.

Сегодня с российской стороны взаимодействуют с Сухумом не только правительственные чиновники, но и бизнес, и общественные организации. Эти люди, как правило, совершенно не знают абхазской специфики, и это их подводит. Самая распространенная ошибка — не учитывать уровень открытости жизни в Абхазии. Российские чиновники привыкли к жёсткому авторитаризму в регионах своей страны, и им кажется, что и в Сухуме дела обстоят примерно так же. Но уровень открытости в абхазском обществе высок, как нигде на Кавказе. И дело не в давних демократических традициях, а в малочисленности. В какой-то степени, Абхазия — страна друзей и близких, и утаить или наложить табу на те или иные темы здесь просто невозможно. Все предельно открыто и прозрачно. А это значит, что когда российское правительство выделяет деньги, на которые восстанавливают систему водоснабжения в Гагре, а фирмой, которая получает этот заказ, оказывается компания сына одного из замов главы президентской администрации, то об этом говорят все. И таких примеров достаточно, чтобы сделать вывод о том, что Россия сознательно финансирует в Абхазии коррумпированное чиновничество.

С этой проблемой столкнулся и глава Счётной палаты России Сергей Степашин, когда узнал, что абхазская оппозиция протестует из-за неэффективно растраченных 350 миллионов рублей. Во-первых, для Степашина это не деньги, в России воруют в десятки раз больше. Во-вторых, Степашин ничего подобного в российских регионах не видел. Бюджетный процесс там абсолютно закрыт, а хищения обсуждают только тогда, когда поступает команда «слить» какого-нибудь чиновника. Поэтому Степашину было трудно увидеть в выступлениях абхазской оппозиции что-то кроме происков «прозападных» или «прогрузинских» сил.

Говорят, что в этот раз Москва не повторит печальный опыт 2004 года и не будет поддерживать кого-то из кандидатов в президенты. Это, конечно, замечательно. Но в целом, российская политика в Абхазии следует принципу: все яйца — в одну корзину.

Сейчас наметился процесс, который намного глубже корпоративных дрязг и распила российских денег. Это углубление противоречий между российским миром и абхазским проектом.

Российская политическая элита очень любила Абхазию. Во многом благодаря помощи таких деятелей как, например, депутат Госдумы Константин Затулин, страна смогла получить российское признание. Но россияне любили в Абхазии Россию. Затулин например, издал книгу о своем абхазском опыте, которую назвал «Две страны, один народ». В Москве было принято любить Абхазию как часть российского мира, братскую страну, естественный путь которой — интеграция с Россией. Но в последнее время российские политики всё чаще видят, что всё, на самом деле, совсем не так.

Абхазский проект — это не просто реальная независимость, это созидание самобытного социально-культурного пространства. Не многие в Москве готовы встретить эту новость с радостью. Кому-то в этом видится национализм, кому-то влияние иных держав, но на самом деле, это просто проект новой страны, не «за» и не «против» России, а просто другой.

Пока адепты российского влияния в Абхазии не готовы этого принять. И конфликт в Новом Афоне отчасти — именно конфликт идеологий. Своя Церковь — это тоже часть мозаики национального проекта. В России хотели бы видеть нечто другое.

В этом большая ошибка российских лоббистов. Они именно складывают все яйца в одну корзину, уже вполне открыто поддерживая одну из партий. Это и понятно. Стареющая абхазская номенклатура (вместе с отцом Виссарионом) — практически россияне, для которых центр жизни — Москва. Но эти люди будут уходить из политики. Посмотрим, кто идёт за ними. А за ними — адепты национального проекта, «националисты» вроде главы Абхазской Митрополии. Эти люди выросли в новой, не советской Абхазии, у них другой опыт сосуществования с Россией, они не россияне. Но они не настроены против России. Однако нынешняя российская политика в Абхазии сводится только к контактам со стареющими единомышленниками. Новая элита, которая в любом случае придёт к власти, не имеет связей с российской политической средой. Как будут при таком раскладе строиться отношения двух стран через десять лет?

Если бы имелся шанс воссоздать среду, настроенную на интеграцию с Россией, то позицию российских адептов можно было бы понять. Но у условного Виссариона нет наследников. За нынешней «пророссийской» элитой идёт элита «проабхазская».

У России в Абхазии есть очевидные интересы, которые должны быть соблюдены. Это права русскоязычных соотечественников, интересы российского бизнеса и многое другое. Почему-то именно эти задачи пока выпадают из поля зрения Москвы. Пример: продолжающееся не первый год преследование предпринимателя из России Игоря Варова, который построил крупнейший в Абхазии супермаркет «Континент» в Гагре, и который у него пытаются отнять. До сих пор, эта ситуация не стала предметом интереса посла Российской Федерации в Абхазии, что — странно. Вот и получается, что отношения двух стран напоминает коррупционный сговор чиновников.

Антон Кривенюк, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *