«Ramzan-land» — это осознанный и целенаправленный выбор Кремля — Сергей Маркедонов

ПРАГА, 8 февраля, Caucasus Times – Caucasus Times: Если отставка Алханова действительно состоится в ближайшее время, Вы полагаете, что сыграет главную роль в принятии такого решения? Это станет результатом настойчивости и усилий Кадырова или Кремль ведет какую-то свою игру?

Сергей Маркедонов: Здесь одновременно несколько тенденция. С одной стороны, Кремль, действительно, сделал ставку на Кадырова, поскольку там ценят в первую очередь неформальные контакты и неформальную организацию власти. Фактически это система откупов, когда регион отдается во владение. Можно даже сказать, что это проекция имперской политики в худшем ее исполнении, когда территория не интегрируется в общероссийское правовое, политическое пространство. Я напомню, если кто забыл, что в 1994 году все начиналось под лозунгом возвращения России в российское правовое поле, но теперь Чечня находится на значительном удалении от внутреннего права и политики. На сегодняшний день она превратилась в обособленный Ramzan-land. Поэтому с одной стороны, это осознанный и целенаправленный выбор Кремля, с другой, результат усилий самого Кадырова.

Какие бы чувства он не вызывал, следует признать, что Кадыров это энергичный, амбициозный молодой человек, представитель поколения 30-ти летних, которые вошли во власть. Мы немного назовем 30-ти летних вообще по России, даже по республикам, которые уже могли взять на откуп регион или хотя бы часть управленческого аппарата региона. То есть в этой ситуации игроками являются и Кремль со своими интересами в регионе, и Кадыров, не оставляющий попыток добиться желаемого результата.

А еще очень важный момент мы зачастую забываем, рассматривая Кавказ в качестве какого-то этнографического заповедника, Чечня находится в русле тех процессов, которые идут в России. А здесь управленческая система давно превратилась в административно-бюрократический рынок. И то, что происходит сейчас, это скорее рыночная сделка. И она не есть как-то исключение из правил. Мы можем посмотреть на Башкирию, Татарстан, на другие регионы. Что, этот политический партикуляризм 90-х куда-то ушел? Нет, он просто трансформировался. Вертикаль власти, это, знаете, для читателей и телезрителей. В реальности Кремль просто перезаключил региональный пакт, смысл которого можно кратко сформулировать так: «Главное, чтобы вы, ребята, не лезли на общефедеральный уровень. Храните лояльность первому лицу. А что вы делаете в регионах, так это на ваш вкус и ваше усмотрение. » И таким образом, региональные лидеры проводят достаточно самостоятельную политику в своих регионах. Разве может какой-нибудь федеральный чиновник указывать Шаймиеву, направлять его деятельность или контролировать Лужкова в Москве? Нет, не может. Другое дело, что все эти старые региональные вожди, которые в 90-е гг. участвовали в общефедеральных политических процессах, теперь лишены такой возможности. Теперь их уровень существенно снижен. А по сути, региональные режимы как были авторитарными и закрытыми, так такими и остаются. И в этом другой, очень серьезный вызов для России.
Caucasus Times: Насколько устойчива такая система власти?

Сергей Маркедонов: Я не считаю эту власть устойчивой. Она прочна до той поры, пока не явились серьезные потрясения. Крепостное право в России было весьма устойчивым. Я историк и помню дискуссию на тему «Имело ли крепостничество в 19 веке ресурсы?» Имело. По всем экономическим показателям. Но грянула Крымская война, и крепостничество оказалось совершенно неэффективной системой перед лицом внешней угрозы. Такого рода неожиданные катастрофы, внешние ли внутренние, которых мы не прогнозируем или не видим их близкой перспективы, они могут поколебать в одно мгновение казавшуюся такой прочной конструкцию власти. Скажем, недостаток так называемой петрополитике или энергетической политике в том, что все слишком зависит от благоприятной конъюнктуры. Мы же помним, что стало с Советским Союзом, когда конъюнктура изменилась. Поэтом не дай нам Бог какой-нибудь Крымской войны или изменения цен на нефть, из-за которого рухнул СССР.

Мне кажется, что данная система будет существовать до тех пор и будет достаточно стабильна и жизнеспособна, пока не появятся реальные вызовы. Можно вспомнить байку о том, как полицейский сказал Владимиру Ильичу Ленину: «Куда ж Вы, батенька! Это же стена, куда Вам против нее!?» А тот ему, якобы, ответил: «Стена трухлявая, пни и развалится». На мой взгляд, система российского административно-бюрократического рынка это трухлявая стена. Она выглядит монолитной и очень вертикально, но пока по ней никто не стукал. Вот если кто-то попробует, то удивится полученным результатам.

Caucasus Times: Мне показалась несколько схематичной Ваша характеристика Рамзана Кадырова. Разве не имеет значения то, что этот человек обвинялся и обвиняется в совершении тяжких преступлений против личности, что его вооруженные группы действую преступными методами? Может это тоже имеет значение, когда мы говорим о приемлемости того или иного регионального руководителя?

Сергей Маркедонов: Проблема, на мой взгляд, не только и не столько в личности Кадырова. Мы можем сколько угодно искать на этом солнце пятна и успешно их находить. Их много, действительно. Дело в том, что Рамзан имеет ресурс популярности в самой Чечне.

Caucasus Times: Конечно, он имеет ресурс популярности, но это естественно для любого авторитарного или тоталитарного общества, в котором лидер способен, используя тотальный контроль над СМИ и разнообразные средства принуждения, убедить население в чем угодно.

Сергей Маркедонов: Несомненно. Но стоит подумать о том, что в ближайшей перспективе мы едва ли сумеем отыскать любого другого лидера, который был бы в состоянии в публичном пространстве конкурировать с Рамзаном Кадыровым. И кроме того, сомнительно, чтобы это публичное пространство появилось и в Чечне, и в России в целом. Так что ресурс популярности есть и у него несколько составных частей. Как ни парадоксально, Рамзан стремится продемонстрировать населению некоторый уровень демократизма, в кавычках, конечно. Что я имею в виду? Он один из немногих региональных лидеров, если не единственный, который позволяет себе критиковать федеральных чиновников или даже их корректировать. Вспомним, его коррекцию идеи Патрушева об амнистии. Патрушев сказал: «Завершаем 1-го августа». Выступает Кадыров и называет срок до 1-го сентября. Принимается позиция Кадырова. Ну и так далее. Очень много было эпизодов, когда Кадыров критиковал и федеральных чиновников, и даже президента. Это работает. Люди, поскольку имеют самые разные претензии к Москве, готовы видеть в Рамзане своего защитника. Сейчас он активно разыгрывает (есть у него этот разработанный образ) национального лидера. Заступается за вчерашних боевиков, выражает сомнения в основательности обвинений против Заремы Мужахоевой. Я понимаю, что здесь есть элементы пиара, это продуманная реклама. Но совершенно очевидно, что таким образом он наработал гигантский ресурс популярности в Чечне. Это игнорировать нельзя, как и в случае с каким-нибудь постсоветским авторитарным лидером.

И, кстати, в этом есть дополнительная опасность. Если бы это быль просто ставленник Москвы, ну, где-то провалился, что-то не так сделал и тихо ушел. А здесь речь идет о совсем ином варианте. Здесь как раз речь о том, что человек обладает собственной мощной политической субъектностью и ресурсом популярности.

Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *