Псоу и кавказская партия Москвы

Москва показала, что интересы ее союзников не стоят ничего в большой кавказской игре 

 

 

 

 

 

 

 

            ПРАГА, 5 ноября, Caucasus Times — Начало ноября ознаменовалось сенсационной новостью. Казалось бы совершенно бесперспективные переговоры между Москвой и Тбилиси при посредничестве Швейцарской конфедерации заверщились достижением компромисса. Его себестоимость возрастает, если мы примем во внимание тот факт, что Россия и Грузия не имеют дипломатических отношений. И при этом Грузия считает 20% своей территории оккупированной Россией, которая в свою очередь считает две бывшие автономии Грузинской ССР независимыми государствами. И не просто считает, а строит с ними стратегические отношения в вопросах обороны и безопасности.

 

 

 

Что несет в себе этот компромисс? Какие последствия он будет иметь для двусторонних отношений России и Грузии, а также для всего комплекса кавказских проблем?

 

 

 

Но обо всем, как говорится по порядку. История с вступлением России в ВТО  тянется уже не первый десяток лет. В 1986 году еще Советский Союз подавал заявку на вступление в качестве наблюдателя в организацию — предшественницу ВТО Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ), но получил отказ на том основании, что экономика страны не соответствует рыночным стандартам. За это время СССР прекратил свое существование, а  реформы в России подвергались критике даже многими признанными корифеями западной экономической науки за отсутствие должного внимания социальным аспектам и рыночный радикализм. Однако трансформации трансформациями, а перспективы вхождения в мировой рыночный клуб до ноября 2011 года оставались весьма туманными.

 

 

 

Начиная с 1993 года (то есть с того момента, когда Москва повела переговоры о полноценном вступлении сначала в ГАТТ, а потом в ВТО), Россия прошла сложные и многоступенчатые согласования с США и Европейским Союзом, Китаем. Несмотря на то, что ВТО позиционирует себя, как организация чисто экономическая без всякой политики, в этих переговорах полностью исключить политический интерес не представлялось возможным. И хотя устав ВТО четко и недвусмысленно запрещает политизировать вопрос о членстве в этой структуре (стране нельзя отказывать в приеме по политическим причинам, даже СССР отказывали не из-за отсутствия демократии, а по причине существования там плановой экономики), на кавказском направлении именно политика определяла всю переговорную динамику. Тем паче, что в случае с Россией возражения поступали со стороны Грузии, конфликт с которой в 2008 году противопоставил Москву интересам глобального гегемона современной политики Вашингтона. Отголоски этого противопоставления слышны и сегодня. Так незадолго до ноябрьского компромисса спикер нижней палаты американского Конгресса Джон Бейнер подверг жесткой критике внешнюю политику России за следование советским методам и подходам. Главный конгрессмен выступил и против внешнеполитического курса своего президента Барака Обамы, призвав его прекратить «перезагрузку» отношений с Россией, как курс, который не соответствует американским интересам. В этом контексте Бейнер затронул и перспективы членства в ВТО (если кто забыл, организации сугубо экономической). По словам спикера, до того, пока Россия не будет соблюдать территориальную целостность Грузии разговоры про ее членстве в организации не должны вестись.

 

 

 

Что же касается собственно российско-грузинских переговоров по ВТО, то у них своя богатая история. Начало переговоров прошло и для Тбилиси, и для Москвы достаточно успешно. Еще в 2005 году Москва и Тбилиси подписали Протокол о завершении двусторонних переговоров по ВТО. Но осенью 2006 года в двусторонних отношениях наступила «зима». Тогда грузинская сторона заявила о том, что отзывает свою подпись под протоколом и возобновляет переговоры. Это случилось после того, как на территории Грузии были задержаны несколько военнослужащих из Группы российских войск в Закавказье и  официальный Тбилиси раздул из этого крупный шпионский скандал. Реакция Москвы последовала после некоторой паузы. Она отличалась невиданной до той поры жесткостью. Грузинским винам и минеральным водам был закрыт доступ на российский рынок. Были также приостановлены авиационные перевозки и почтовые отправления. И хотя российская сторона тщательно избегала политической риторики (те же винно-минеральные ограничения объяснялись санитарными соображениями), истинная причина ответа Москвы была ясна всем наблюдателям. Как бы то ни было, а в январе 2007 года переговоры между Россией и Грузией по ВТО возобновились. И нельзя сказать, чтобы они были совершенно безрезультатными. Правда, до конца не был решен один вопрос не экономического, а политического характера. В конце апреля 2008 года Тбилиси вышел из переговорного процесса по ВТО в знак протеста против распоряжения Владимира Путина (на тот момент президента РФ) относительно «оказания предметной помощи» Абхазии и Южной Осетии. Фактически тогда Москва похоронила режим санкций в отношении непризнанной Республики Абхазия. И, конечно же, переговоры по ВТО оказались замороженными после августа 2008 года, когда Москва признала независимость Абхазии и Южной Осетии.

 

 

 

Чего хотел Тбилиси от Москвы? В рамках переговоров по ВТО вопрос о статусе Абхазии и Южной Осетии не ставился и не ставится напрямую. Но Грузия требовала, чтобы на границе России с двумя де-факто государствами, де-юре входящими в состав Грузии, были открыты грузинские таможенные пропускные пункты для осуществления контроля над передвижением грузов и товаров через формальную грузинскую госграницу. Экономисты и дипломаты из Грузии называли этот процесс «легализацией» таможенного контроля. Данная проблема поднималась и начиная с марта 2011 года, когда под давлением западных партнеров Тбилиси пошел на возобновление переговоров с Москвой. Оговоримся сразу. Запад «давил» на Грузию не из-за любви к России и к ее политике.  В Вашингтоне и в Брюсселе полагали (и считают сейчас), что втягивание РФ в клуб рыночных экономик крайне полезно, ибо заставит Москву считаться с правилами международной торговли, экономической деятельности, сделает российский бизнес более цивилизованным.

 

 

 

В ходе нескольких безуспешных раундов переговоров родилась компромиссная формула, предложенная швейцарскими посредниками. Тбилиси не отказывается от идеи таможенного контроля над «своими границами», но перепоручает этот процесс международным наблюдателям. Россия же при этом обменивается электронной информацией с Грузией о прохождении товаров и грузов через реку Псоу (Абхазия) и Рокский тоннель(Южная Осетия). 27 октября представители Тбилиси согласились на эту формулу, в то время как Москва заявила о том, что возьмет паузу и примет решение после консультаций. Интересная деталь. Как только информация о принятии грузинской стороны швейцарских инициатив поступила в СМИ, министр иностранных дел Абхазии Вячеслав Чирикба заявил, что его республика не потерпит никаких внешних наблюдателей, так как сам факт такого мониторинга умаляет суверенитет Абхазии. На это заявление мало кто обратил внимание, поскольку для ЕС и Швейцарии де-факто государств просто не существует, так как юридически их суверенитет не признает ООН. К этому сюжету мы еще вернемся. А пока зафиксируем следующее: Москва через неделю дала свой ответ, согласившись на швейцарские условия. В Тбилиси этой информации поначалу просто отказывались верить. И главный переговорщик с Россией Сергей Капанадзе даже отказывался комментировать первые информационные сводки из Москвы. Но теперь уступки России стали свершившимся фактом. И вызвали крайне неоднозначную реакцию со стороны экспертов. Попробуем взвесить все резоны «за» и «против» такого решения.

 

 

 

С одной стороны принятие швейцарской инициативы позволяет Москве закончить затянувшуюся на 18 лет историю присоединения к рыночному клубу.  Согласие на компромисс стало важным сигналом для Запада: Москва не собирается повторять «холодную войну», она готова к сотрудничеству, и даже с Грузией может уступать. Таким образом, согласие на «третий взгляд» показывает прагматический характер российской политики. «Цену» за уступки придется платить не слишком большую. Международный мониторинг будет неполным, он не распространится, например, на морские рубежи Абхазии. Таким образом, то, что по суще будет проблематично перевозить, могут доставлять морем. Что в общем-то понятно, так как помимо России та же Турция была против какого-то внешнего надзора за ее экономическими контаками с Абхазией. Осуществлять же мониторинг будут частные компании, с которыми российская власть может договариваться напрямую с учетом всех имеющихся интересов. Грузия от компромисса тоже выиграла, так как она не отказалась от хотя бы половинчатого контроля над «своей землей». И не зря Саакашвили уже заявил о великой победе грузинской внешней политики.

 

 

 

Однако помимо очевидных выигрышей в случае с Россией и Грузией мы можем говорить и о нескольких увесистных ложках дегтя в кажущееся медовое благополучие.  Москва показала, что интересы ее союзников не стоят ничего в большой кавказской игре.

 

 

 

Делается это уже не в первый раз (вспомним хотя бы историю подписания меморандума об эксплуатации Ингури ГЭС между Интер РАО ЕЭС России и грузинским минэнерго в обход Сухуми). Но в ситуации с ВТО история получает международную огласку. Тем паче, что российские власти не создали даже видимости консультаций с абхазскими и югоосетинскими лидерами. Думается, что убедить их в согласиии на компромисс они бы смогли. Но при этом показали бы уважение к их чувствам и мыслям. Игнорирование же интересов Сухуми и Цхинвали создает Москве нехорошую репутацию. Между тем, никто ведь не застрахован от эксцессов в отношении международных наблюдатедей. И здесь к словам Вячеслава Чирикба следовало бы прислушаться, ведь от эксцессов никто не застрахован. И что в таком случае будет делать Москва? Оказывать давление на абхазских лидеров? И если да, то в какой форме? В любом случае здесь есть риск постановки под сомнение собственного решения Москвы по признанию независимости двух бывших автономий Грузии. Не будет забывать и о том, что политика зачастую основывается на прецедентах. Сегодня Москва позволила разместить международных наблюдателей за перемещением товаров и грузов через абхазскую и югоосетинскую сухопутные границы. А завтра? Не попросят ли Россию разрешить доступ мониторинговой миссии ЕС в Абхазию и в Южную Осетию? И в случае отказа, на какие действия Запада должна рассчитывать Москва? Впрочем, и для Грузии все не так уж сладко. Победа победой (у президента Грузии вообще нет поражений, как он считает), но в канун нового избирательного цикла, Саакашвили припомнят его согласие на трансформацию «наблюдательного процесса». Ведь фактически президент Грузии отказался от размещения таможенников и дал согласие на «международных наблюдателей», то есть пошел по пути отчуждения суверенитета. И не только де-факто, но и де-юре. И этот сюжет оппозиция наверняка будет экспуалтировать, демонстрируя его, как прецедент отказа от прав на две бывшие автономии.

 

 

 

Таким образом, российско-грузинский компромисс ставит очень много вопросов. Очевидно, что с вступлением России в ВТО история на кончается. Появляются новые проблемы. Теперь уже не только в отношениях между Тбилиси и Москвой, но и между Москвой и Сухуми, внутри самой Грузии. И хотя  с одной стороны мы можем говорить о, как минимум, прагматизации отношений между жесткими оппонентами, почти что  противниками, с другой стороны спешка и игнорирование интересов малых игроков может существенно снизить весь эффект от этого.

Автор- Алексей Лиманов, политолог, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *