Правый фланг — для опоздавших

МОСКВА, 22 февраля, Caucasus Times – Идеи либерализма, если судить по заявлениям политиков правого толка, несмотря ни на что, популярности в России не теряют, в том числе и на Северном Кавказе. Например, партия «Союз правых сил» официально представлена во всех республиках региона. В чеченском парламенте работают четыре члена партии, на последних думских выборах по североосетинскому избирательному округу победил представитель СПС Арсен Фадзаев. У «Яблока» северокавказские позиции чуть слабее – её отделения здесь функционируют только в Ростовской области и в Ставропольском крае, но, по заявлениям активистов партии, сочувствующих немало и в национальных республиках. В действительности партийная отчётность и заявления активистов далеко не в полной мере отражают положение правых на Северном Кавказе. Отделения СПС в республиках зачастую представляют собой полупустые офисы с немногочисленными функционерами, а популярность «Яблока» многие объясняют хорошей репутацией лидера, а не расположенностью людей к идеям партии.

Энергия либеральных идей, получившая импульс во времена горбачёвской перестройки, стала иссякать в северокавказском обществе в первой половине 90-х годов. Многие критики советского режима ушли в национальные движения. Другие обратились к исламу, предполагая, что религиозное возрождение заполнит духовный вакуум после краха коммунистической идеологиии. Появились всевозможные исламские демократические партии, народные фронты и другие ура-патриотические движения. Эпоха межнациональных обострений и территориальных притязаний на Северном Кавказе, казалось, ставила перед населением свои задачи, в первую очередь, элементарного физического выживания. Все это нанесло катастрофический удар по идее общности граждан из разных национальных республик, объединенных демократическим проектом переустройства общества. В перестроечные годы либерально мыслящие общественные деятели из различных республик Северного Кавказа выступали с единых позиций, на частых совместных мероприятиях вырабатывали общие подходы в борьбе с коммунистической системой, в решение межнациональных проблем. Спустя несколько лет, после крушения коммунистической системы и начала разгосударствления собственности, эти же общественные деятели разбрелись по своим национальным квартирам. Сокрушив коммунистическую идею, они стали эволюционировать в сторону националистических взглядов. Например, о совместной политической и экономической деятельности, живущих в одной республике осетин и ингушей, чеченцев и казаков можно было даже и не помышлять, хотя ещё буквально недавно кооперативное движение захватило всех, невзирая на этническую принадлежность. Хорошо помню, как в конце 80-х годов пол-Владикавказа лечилось у частного стоматолога-ингуша в Назрани, а ингуши успешно вели бизнес в Осетии.

Огромный удар по демократическому движению не только региона, но и всей страны нанесла чеченская война. Но в то же самое время она выявила последовательных либералов, протестовавших с думской трибуны, собиравших подписи по всей стране, объявлявших голодовки, как Сергей Ковалёв в Президентском дворце Дудаева. Хотя с каждым годом число протестующих против чеченской войны в России становилось всё меньше и меньше. Призывы демократов прекратить позорную войну против своего же народа в целом не воспринимались обществом, постепенно впадавшим в ура-патриотический угар. Приход к власти Путина и вторая чеченская война стали логическим завершением эпохи российского либерализма. Тем более его почти удалось изжить с Северного Кавказа – военного плацдарма, с которого ура-патриотизм возвращался в Россию.

На первый взгляд парадоксально, что в путинский период наиболее заметных успехов на Северном Кавказе представители демократической партии добились в Чечне. Из четырёх депутатов-членов СПС парламентские комитеты и комиссию возглавляют трое — Магомед Хамбиев, Адлан Темишев, Зина Магомадова. За стенами парламента Союз правых сил в республике фактически не представлен. Малочисленные функционеры дожидаются новых предвыборных кампаний.

Союз правых сил уступает в Чечне по популярности «Яблоку», но пользуется большим уважением, чем «Единая Россия». Чеченцы помнят, как один из недавних лидеров СПС Борис Немцов выступил с инициативой по сбору миллиона подписей против войны. Но в тоже время во время второй военной кампании многих чеченцев смутило предложение того же Бориса Немцова разделить республику чуть ли не на два маленьких государства. Оппозиция, как и парламент в Чечне большого значения не имеют. Потому и незаметна деятельность чеченских правых. Да и разве в силах бывший министр обороны масхадовского правительства Магомед Хамбиев критиковать по принципиальным вопросам, например, Рамзана Кадырова? Но в тоже время нельзя сказать, что чеченские СПС-совцы полностью согласились с навязанной им ролью статистов. В своей работе они определили ряд приоритетов, среди которых подъём экономики, права человека и борьба с похитителями людей. Программа хоть и не столь обширная, но идеям либеральной демократии явно не противоречит. За власть в Чечне СПС бороться не намерен. Не планирует и добиваться демократических реформ в Чечне, отданной во власть одного клана. К тому же, как отмечают наблюдатели, три влиятельных депутата не могут поделить между собой кресло партийного лидера. Это заметно снижает шансы СПС на успех во внутриполитической борьбе.

Но главная отличительная особенность чеченских членов СПС в том, что они по большому счету ничего не имеют общего с либерализмом, как и вся чеченская реальность. Вывеска демократической партии выгодна Рамзану Кадырову – теперь ему есть, кого показать международным наблюдателям и российским правозащитникам. Словом, партийный либерализм в Чечне виртуален, его манифестация выполняет в большей степени пропагандистскую роль, помогает руководству создавать иллюзию оживающего общества.

Похожая ситуация с правыми и в соседнем Дагестане. Если среди лидеров СПС в Чечне – бывший ичкерийский министр обороны, то среди лидеров в Дагестане – мэр Махачкалы Саид Амиров. И ещё неизвестно, какая из этих фигур более разрушительна для демократической идеи. Показательно, что, провозгласив себя сторонником СПС, а значит и здорового частного предпринимательства, Саид Амиров выступал против акций так называемого махачкалинского «профсоюза водителей маршруток», требовавших улучшение условий их труда. Саид Амиров – жёсткий чиновник тоталитарного склада, полная противоположность либералам.

Дагестанское отделение СПС – самое многочисленное в республиках Северного Кавказа. Первоначально его основу составляла молодёжь. С ноября прошлого года в республиканское отделение вступили 250 человек, из них почти 70 % — люди зрелого возраста. Среди наиболее заметных акций дагестанских правых – выдача стипендий участникам чеченской войны, мероприятия, осуждающие наркотики, спортивные соревнования… Создаётся впечатление, что в политическую жизнь республики местных правых не пускают. Подтвердила этот вывод и нынешняя кампания по выборам в местный парламент. Дагестанскому региональному отделению СПС было отказано в регистрации в качестве избирательного объединения после того, как кандидаты из группы Хасавюртовского района подали заявления о добровольном отказе от регистрации. Лидеры правых считают, что заявления о самоотводе были написаны членами партии «под давлением и угрозами». Один из активистов местного отделения — замглавы администрации Кизлярского района Магомед Омармагомедов – и вовсе пропал без вести. Удалось отыскать только его сгоревший автомобиль.

Наиболее характерные задачи для правых в регионе пытаются решить североосетинские правые. Их деятельность в большой мере зависит от лидера и главного спонсора республиканской партийной ячейки предпринимателя Аркадия Кадохова. В Северной Осетии у Аркадия Кадохова репутация человека, не замешанного в скандалах и криминальных разборках, ярого поборника внедрения рыночных механизмов в экономику и извечного оппонента местной властной верхушки. Наибольших успехов достиг в производстве вино-водочных изделий и строительстве малых ГЭС на горных речках. В Северной Осетии Кадохов называют одним из самых состоятельных людей, но при этом утверждают, что ему чужды такие обязательные атрибуты «новой элиты» на Северном Кавказе, как собственные вооружённые группировки и масштабные загулы. Аркадий Кадохов совмещает бизнес с политикой с перестроечного периода. СПС республики чужды националистические идеи, к урегулированию спорных отношений с Ингушетией правые призывают приступить с помощью экономических рычагов. «Людей сблизит бизнес» — этот лозунг достаточно полно отражает позицию политической команды Аркадия Кадохова. Среди минусов североосетинского отделения СПС – отсутствие харизматических публичных ораторов, которые могли бы вступать в дискуссии с местной номенклатурой, поголовно отстаивающей идеи «Единой России».
Деятельность правых в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии лишена политической инициативности. Они напоминают о себе избирателям только в период предвыборных кампаний. На республиканскую политику они никак не влияют. Главы республик не считаются с их требованиями и заявлениями.

В целом на Северном Кавказе интерес к правым партиям, как правило, проявляют функционеры, не успевшие занять места в более влиятельных партиях, типа «Единая Россия» и «Справедливая Россия». Использовать в качестве трамплина во власть такие люди предпочитают чаще СПС, чем «Яблоко» — многие здесь убеждены, что лидеры первых намного сговорчивее и имеют свою процентную норму представительства во власти, одобренную Кремлём. Этот критерий, судя по всему, для «поборников демократии» в регионе намного важнее, чем идейная основа.

Олег Кусов, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *