Политический пасьянс грузинской оппозиции

ТБИЛИСИ, 12 апреля, Caucasus Times — Оппозиционный лагерь Грузии расколот на два сектора. В одном сосредоточились сторонники диалога с властью, в другом — те, кто отказывается от всякого диалога с партией власти и президентом страны Саакашвили.

Среди «отказников» или «радикалов» — общественная организация «Народное собрание» Ноны Гаприндашвили в блоке с партией Нино Бурджанадзе «Единая Грузия», а также – «Грузинская Партия», которую возглавляют Ираклий Окруашвили, Созар Субари, Леван Гачечиладзе и Эроси Кицмаришвили.

В начале марта Созар Субари сделал незавуалированное заявление, в котором намекнул о том, что весной в Грузии возможна революционная ситуация:
«Зимой ласточки находятся в Египте и Тунисе, но весной они прилетят к нам. Если станет нужно, будем себя вести так, как повели себя египетский и тунисский народы. Весной мы должны показать всем, кто мы есть».

То есть обещание революции прозвучало весьма недвусмысленно. К тому же и Нино Бурджанадзе неустанно призывала к массовым уличным митингам и акциям гражданского неповиновения, которые должны по её прогнозам начаться с 1 мая.
Согласно данным социологов, среди оппозиционных партий «радикалы» пользуются гораздо меньшей поддержкой, чем умеренная «восьмерка», в число которой входят Республиканская и Консервативная партии, «Партия Народа», «Наша Грузия — Свободные демократы», «Новые Правые», «Путь Грузии», «Народный форум», «Христианские демократы». Они и рассчитывают на диалог с партией власти «Единое национальное движение». В декабре прошлого года начались переговоры между правительством и «восьмеркой» по изменению избирательного законодательства Грузии в соответствии с рекомендациями ОБСЕ и другими организациями, которые постоянно наблюдают за выборами в Грузии. Переговоры планировалось проводить каждую среду.

Однако, после 9 марта, по тем или иным причинам эти переговоры постоянно срывались. Поводом же для противостояния послужили разногласия по количеству мажоритарных и партийных депутатов в парламенте. Власть настаивает на том, чтобы увеличить количество депутатов от 75 одномандатных округов и предлагает оппозиции два варианта: или сократить количество партийных депутатов с 75 до 68, или увеличить общее количество мест в парламенте со 150 до 180.

Оппозиция же пытается провести в жизнь хотя бы один из трех предлагаемых ею вариантов: либо регионально-пропорциональную систему, когда количество мандатов от одного округа будет зависеть от количества населения; либо смешанную, компенсационную систему, когда количество мандатов в парламенте для партии учитывается с количеством ее мажоритарных депутатов, или же — сохранить прежнюю систему, но при этом сформировать округи таким образом, чтобы в каждом было примерно одинаковое число людей. Оппозиция выступает также за то, чтобы ввести пятидесятипроцентный проходной порог для мажоритариев.

Председатель комитета по делам спорта и молодежи Петре Цискаришвили, представляющий «Единое Национальное Движение», жестко прореагировал на заявление оппонентов. «Они сожгли все мосты для переговоров», — такую оценку ситуации дал в СМИ Цискаришвили.

Политологи Александр Рондели, руководящий Институтом стратегических и международных исследований в стране, и Сосо Цинцадзе, возглавляющий Грузинскую дипломатическую академию, считают, что в данном случае власть должна уступить оппозиции. Как говорят французы, « la noblesse oblige, т.е. « положение обязывает».
«Власти порой очень упрямы в переговорах, но в данном случае они могут и уступить», считает Александр Рондели.

«Еще одного социального потрясения Грузия может не выдержать. Тогда проиграют все – и власть, и оппозиция, и, что важнее, государство в целом», — считает Сосо Цинцадзе.

Однако представители Единого национального движения не спешат идти на уступки. Не в последнюю очередь это связано с тем, что поменяв избирательную систему, ЕНД рискует потерять парламентское большинство. Дело в том, что избирательная система в Грузии устроена достаточно хитроумно, что позволяет партии, у которой есть хотя бы малейший перевес над другими, сформировать подавляющее большинство в самом парламенте. Так случилось, например, на парламентских выборах в 2008 году: депутаты от ЕНД набрали по партийным спискам 59% голосов. Однако в одномандатных округах члены ЕНД завоевали еще 68 мест. В итоге у Единого национального движения оказалось 80% мест в парламенте, что и обеспечило им конституционное большинство. Такое явное численное преимущество позволило им принимать решающие изменения в Конституции в течение одной парламентской сессии.

После окончания президентского срока Михаила Саакашвили конституционное большинство для партии власти становится просто необходимым условием самосохранения: если Саакашвили решится пойти по путинскому варианту сценария — «Остаться у Власти вторым Я » и согласиться стать премьер-министром, то его должен утвердить именно этот парламент. Этот же парламент имеет право инициировать вопрос о недоверии к правительству и премьер-министру. Таким образом, можно смело предположить: президент Саакашвили делает все, чтобы оказаться по обе стороны политического «прилавка» в 2013 году, когда начнется торговля за пост премьер-министра. С одной стороны, Саакашвили будет выступать в роли кандидата на пост главы правительства, а с другой – в качестве лидера партии парламентского большинства.

Оппозиция, в свою очередь, хорошо понимает, что если она проиграет очередные выборы в Парламент страны, то рискует остаться не у дел еще как минимум до 2017 года. Так что поляризация в расстановке политических сил в Грузии происходит со всей неизбежностью исторического процесса, и не исключено, что многие из сегодняшних действующих фигур власти и оппозиции по ходу действий могут поменяться на время и ролями.

К тому же, как показывает время, оппозиционная восьмерка пока никак не реагирует на высказывание Цискаришвили «о сожженных мостах». Как подчеркнуто заявляют сами оппозиционеры, они не теряют надежду, что власти образумятся и вернутся за стол переговоров.

Однако промедление может означать и срыв реформы избирательной системы страны. Согласно договоренностям, достигнутым между «восьмеркой» и ЕНД, окончательный текст нового избирательного кодекса следовало сформировать до конца мая, после чего текст надлежало отправить на экспертизу в Венецианскую комиссию, а на осенней сессии парламента уже принять готовый Кодекс.
Сегодня на календаре середина апреля, до отправки законопроекта на Венецианскую комиссию остается менее двух месяцев, тем не менее, до сих пор не составлено ни одной строчки нового избирательного документа. Остается предположить, что правящее большинство направит свой вариант поправок, несогласованный с оппозицией. Так что очередная попытка грузинской оппозиции запустить в парламент «ветер перемен» не приносит успеха.

Политологи считают, что если переговоры с восьмеркой сорвутся, то большинство протестного электората поддержит «радикальные партии», которые сегодня призывают грузинский народ к уличным акциям.

Социолог Гоча Цхвитишвили считает, что проведение массовых уличных акций в Грузии не даст реальный результат, не говоря уже о позитивном:

«И те, кто поддерживают партию власти, и те, кто поддерживают оппозицию, составляют всего 40 процентов от всего населения Грузии. Это крайне малая цифра».

По мнению Цхвитишвили, такое отношение связано с тем, что с 2007 года оппозиция проводит массовые акции, которые не оканчиваются никаким результатом.

«Опросы показывают, что люди перестали доверять политическим партиям. Человек в Грузии уже не чувствует, что от его голоса, его волеизъявления что-то зависит. Если раньше люди надеялись, что новые выборы, или новая власть принесут им какой-то результат, то сегодня этого ощущения нет», — говорит Цхвитишвили.

Один из лидеров Республиканской Партии Давид Бердзенишвили также не верит, что уличные акции могут дать такой же результат, как в Египте, Тунисе или Ливии.
«В Ливии часть армии и полиция поддержали оппозицию. В Грузии сегодня такой тенденции не наблюдается: силовые структуры поддерживают действующую власть».
Таким образом, умеренная оппозиция также не верит, что «ласточки вернутся».
Впрочем, лидеры «восьмерки», исключая саму возможность революции, не спешат отказываться от уличных акций. Например, лидер «Народного Форума» Каха Шартава прямо говорит, что « если легитимные меры не приносят результата, то народ имеет право на другие формы выражения своего протеста». Представитель « Новых Правых» Мамука Кацитадзе отмечает, что «митинги и манифестации – один из цивилизованных способов проявления протестного настроения».

Казалось бы, парадокс: «восьмерка» не верит в революцию, но не отказывается от митингов. Давид Бердзенишвили объясняет это тем, что на уличных акциях оппозиция будет требовать не отставки Саакашвили, а проведения честных выборов.

Тогда получается, что даже в случае уличных манифестаций «восьмерка» будет выступать за легитимные формы смены власти. В любом случае, все более очевидной становится истинная причина затянувшегося диалога между властью и оппозицией, а именно – борьба за реальное политическое лидерство в течение ближайших 6 лет.

Беслан Кмузов, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *