Поход «варяга Радченко» на Дагестан

ПРАГА, 17 февраля, Caucasus Times — (Автор – Алексей Лиманов, независимый эксперт, журналист, специально для Caucasus Times)

Наблюдая за недавним «налоговым инцидентом» в Дагестане, известный американский политолог и дипломат Пол Гобл позволил себе интересное сравнение. Нынешняя история с назначением и столь же быстрым уходом с поста начальника Управления Федеральной налоговой службы (УФНС) по Дагестану Владимира Радченко, с его точки зрения по сути своей похожа на события декабря 1986 года в тогда еще Казахской ССР.

Напомним кратко суть «декабрьской истории» чуть более, чем двадцатилетней давности. 16 декабря 1986 года в стабильном Советском Союзе (более того, в Казахстане, считавшимся «заповедником застоя») произошли публичные выступления молодежи против власти. Основной повод для выступления — игнорирование Москвой интересов республики. Волнения декабря 1986 года начались с решения Генсека КПСС Михаила Горбачева заменить многолетнего партийного руководителя Казахской ССР Динмухамеда Кунаева на этнического русского Геннадия Колбина (не работавшего в Казахстане ни одного дня, занимавшего пост 1-го секретаря Ульяновского обкома). И хотя в декабре 1986 года тактические задачи были властями решены (Колбин утвердился на новом посту), партийной вертикали был брошен первый вызов, от которого она так и не смогла отправиться до следующего декабря, 1991 года, когда Союз ССР юридически прекратил свое существование.

Насколько в действительности «казус Радченко» похож на инцидент в Алма-Ате 1986 года? По некоторым формальным признакам есть сходства. «Чужак» (то есть чиновник не из Дагестана) назначается Москвой (поскольку ФНС является федеральной структурой) на пост в самой крупной северокавказской республике. Владимир Радченко начал свою карьеру налогового чиновника в 1991 году. Он прошел путь от простого инспектора до начальника УФНC РФ по Карачаево-Черкесии. В этой должности он проработал четыре года (2001-2005), а затем был переведен руководителем одного из структурных подразделений налоговой службы Москвы. После 2005 года у него был период работы в бизнесе. Но в феврале 2009 года не слишком приметный чиновник оказался в центре внимания СМИ и экспертов по Кавказу.

Должность руководителя налоговой службы в Дагестане была несколько месяцев вакантной. Ее бессменный руководитель (здесь есть еще одно сходство, поскольку партийный лидер Казахстана Кунаев занимал свой пост 16 лет и многими казахами считался «вечным») Назим Апаев подал в отставку 17 ноября 2008 года. По сложившейся в Дагестане традиции (еще с советских времен, хотя после 1991 года она только укрепилась) пост «главного налоговика» должен был занимать лезгин (этническая группа, доминирующая в южной части республики). Начиная с ноября и по февраль 2009 года, назывались такие претенденты на должность дагестанского «мытаря», как Рамазан Рамазанов (руководитель межрайонной инспекции Дербента и Дербентского района), мэра Дербента Феликса Казиахмедова и ряд других кандидатур. Однако 2 февраля 2009 года стало известно, что руководить УФНС по Дагестану будет Владимир Радченко.

Как только данная информация стала достоянием общественности, начались массовые акции против нового чиновника (здесь также есть сходство с алма-атинской ситуацией, поскольку новое кадровое решение было встречено не тихим бюрократическим саботажем, а массовыми акциями).

Владимир Радченко уже на административной границе Дагестана был встречен представителями силовых структур республики, которые заявили о минировании здания УФНС. Затем началось пикетирование здания управления налоговой службы, перекрытие движения по улице Ярагского. В интервью известному интернет — ресурсу «Кавказский узел» один из пикетчиков заявил: «Пора прекратить практику приглашения «варягов» из других регионов. Разве у нас в Дагестане мало достойных специалистов, которые могли бы работать в этой должности?» Не будем спорить с позицией пикетчика. Во-первых, Дагестан не принадлежит к числу регионов Северного Кавказа, где управленческая элита подвергается мощным ротациям (тот же президент республики Муху Алиев занимал в свое время пост партийного руководителя Дагестанского обкома КПСС). Во-вторых, «варягов» здесь не так много даже в федеральных структурах (опять же по сравнению с другими субъектами Кавказа, не считая, конечно же, Чечню, у которой «особый статус», а, у ее президента свои отношения с Кремлем и Белым домом). Позиция пикетчиков — это не тезис на научной конференции, это- политическая позиция. Согласно этой позиции, Дагестан должен быть по возможности огражден от «внешнего влияния» (хотя это- часть России, и между прочим, часть ее правового пространства, хотя бы на словах). И здесь есть еще одно сходство с Алма-Атой. Протест казахской молодежи был выступлением против «особых статусов», который в СССР имели республики. Это было выступление за «свой особый социализм с местной, отдающей байством, спецификой».

Но далее в дагестанском и в казахском «делах» начинаются отличия. Радченко не является первым управленцем республики. Его назначение- это не покушение на административный рынок всего Дагестана (в случае с приходом Геннадия Колбина в Алма-Ату дело обстояло именно так). Это — робкая попытка вмешательства в этот административный рынок, даже в отдельный его сегмент. И не факт — что это вмешательство отражает волю федерального центра (в случае с Горбачевым дело было именно так). Не зря и в Москве, и в Махачкале заговорили о Радченко, как «человеке Сулеймана Керимова» (влиятельного московского бизнесмена дагестанского происхождения). Пусть все это даже не более, чем слухи «недоброжелателей», но интересен сам факт. Вмешательство федерального центра в «дело Радченко» было практически нулевым, хотя речь шла о представителе этого самого центра. Снова Москва «умыла руки», как это было во время противостояния президентов Чечни и этнических русских премьер-министров (теперь это кажется сюжетами из другого периода истории).

В феврале 2009 года снова для Кремля оказалось выгоднее излишне не «вмешиваться». Известно, что российский президент Дмитрий Медведев 10 февраля встретился с дагестанским президентом Муху Алиевым. Но насколько серьезно обсуждалось «дело Радченко», трудно сказать. Читатели и телезрители увидели только официозно-пропагандистские цитаты. «Вы как руководитель республики должны более внимательно относиться к вопросам, которые связаны с безопасностью, борьбой с преступностью», — сказал Дмитрий Медведев. Кто бы спорил! Но разве не относятся к вопросам преступности и безопасности саботаж работы начальника федеральной структуры по Дагестану? 2 и 9 февраля назначенного «главного налоговика» попросту не пустили в его офис. 6 февраля 2009 года «варяга Радченко» даже похитили, хотя и на непродолжительное время.

Более того, в постсоветском Дагестане в отличие от коммунистического Казахстана публичные акции силовиков стали привычным делом. В марте прошлого года сотрудники милиции республики провели митинг с требованием отставки главы МВД и прокурора Дагестана. Представить себе такое даже в период «ранней перестройки» проблематично. И это тоже показатель того, что силовые структуры (федеральные) помимо формальной нагрузки выполняют еще и неформальные функции. Сегодня представители УФНС республики утверждают, что «налоговики» не принимали участия в пикетах. Однако существуют и другие версии, как и предположения относительно вовлеченности чиновников различного уровня в процесс «выдавливания варяга».

В отличие от казахстанского «горячего декабря» дагестанский «горячий февраль» был подчеркнуто протестом без идеологии. Вряд ли можно считать требование заменить «ненашего» на «нашего» выражением некоего идеологического проекта. При этом граница между «нашим» и «ненашим» вовсе не тождественна этническим границам. Если в декабре 1986 года казахи боролись за «нашего Кунаева» против «ненашего Колбина», то в 2009 году этический фактор не играл решающей роли. Гипотезу о «лезгинском протесте» следует признать не слишком удовлетворительной и, как минимум, схематичной. Справедливо замечание российского кавказоведа Константина Казенина относительно этой версии: «Прежде всего, надо сказать, что кавычки вокруг слов «лезгинское восстание» должны быть большими и жирными. Неужели рядовому жителю Дагестана лезгинской национальности, находящемуся в здравом уме и твердой памяти, не все равно, какой «пятый пункт» у главного налоговика — причем даже не в его родном городе или районе, а в целой республике? В такое может поверить только очень уж наивный потребитель кавказской экзотики. Кроме того, лезгины чудесным образом обнаруживаются и среди тех влиятельных персон, которые, как считается в Дагестане, поддерживали привоз в республику господина Радченко». Не зря мы упоминали выше версию о возможных связях Радченко с Керимовым (лезгином по происхождению). Называются также и различные фигуранты аварского происхождения, причастные к «выдавливанию» Рачденко из Махачкалы (сам налоговик называл среди них и сына действующего президента).

Как бы то ни было, приказ, в соответствии с которым Владимир Радченко был принят исполняющим обязанности главы УФНС Дагестана, отменен. 12 февраля 2009 года об этом стало известно. Наверное, вся пьеса под названием «дела Радченко» еще нескоро будет написана и прочитана. Слишком много здесь подводных течений и камней. Но, кто бы в реальности не стоял за процессом «выдавливания» федерального назначенца из республики, очевидно одно. Москва плохо контролирует самую крупную республику Северного Кавказа. Более того, она не слишком хочет вникать в тонкости (что, как раз и является главным в понимании кавказской политики и управленческой практики). Снова группы влияния и группы интересов разыгрывают свою игру. Не слишком заботясь, как это отражается на авторитете федерального центра.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *