Подвижный фундаментализм кавказского подполья

Недавние заявления лидеров северокавказского сопротивления, в которых они открыто причислили Кавказ к фронтам всемирного джихада против США и других стран Запада, наделали немало шума. До этого на поприще противостояния «проискам американского империализма» в регионе, кроме кремлевских персонажей, заметную роль играли некоторые члены ичкерийского руководства, известные своей сомнительной репутацией.

Однако стоит помнить, что нечасто правительства или политические движения в реальной деятельности исходят из тех или иных идеологических установок. Всем памятна резкая перемена во внешней политике КНР, инициированная в начале 1970-х Великим кормчим и противоречившая всем принципам, на которых был основан «народный» Китай. Посмотрим, насколько последовательны идеологи подполья, до какой степени готовы они претворить в жизнь свои идеи.

На поверхности сайты, выполняющие роль рупоров исламистской пропаганды на Северном Кавказе, полны ненависти к Соединенным Штатам и их союзникам. Причем в отличие от коллег из Ирана, одного из мировых центров антизападной пропаганды, северокавказские джихадисты даже не пытаются найти общий язык с «угнетенными» в США и других странах Запада.

Однако в том, что касается реальной политики, пока что виртуальной, лидеры комбатантов проявляют заметную беспринципность. Комментаторы немало посмеялись над тем, как известный интернет-портал, считающийся основным выразителем точки зрения радикалов, поместил на видном месте высказывания высокопоставленного американского дипломата Мэттью Брайза, пригрозившего Москве возможностью признания независимости территорий, вошедших в провозглашенный недавно Кавказский эмират. Здесь уместно привести мнение профессора Мехрдада Хансари, живущего в Лондоне, указывающего, что значительную роль в падении шахского режима в феврале 1979 года сыграло умение Хомейни и его окружения убедить иранцев в том, что Джимми Картер и другие главы крупнейших западных держав готовы поддержать установление исламского правления в Иране. И это несмотря на многочисленные антиамериканские эскапады, ставшие к тому времени отличительной чертой выступлений Хомейни.

Не так давно на упомянутом интернет-ресурсе был опубликован пространный текст, вышедший из-под пера председателя шариатского суда в структурах Докки Умарова, амира Сейфуллы (Анзора Астемирова), основного идеолога северокавказского джихадизма. В нем наряду с обильными инвективами в адрес Соединенных Штатов и их союзников встречается поразительный пассаж, заслуживающий того, чтобы быть воспроизведенным: « В Белом Доме прекрасно знают, что нам сейчас не до Америки. И если западные политики действительно будут заинтересованы в свержении Путина, например, они будут использовать все доступные средства, в том числе и «антидемократические» силы». Дальше больше: «Когда американские инструкторы на базе Гуантанамо вербовали уйгурских братьев (…) им предлагалось пройти специальную подготовку и отправиться на родину, чтобы делать джихад против Китая (следуют подробности — С. Д.) ». Сведения, приводимые амиром Сейфуллой, невозможно проверить, однако представляется, что основной посыл этого предложения не связан с проблемами внутренней безопасности КНР. Это вряд ли можно истолковать иначе как весьма наивное приглашение к сотрудничеству.

Вдобавок лидеры подполья проявляют удивительную деликатность по отношению к Грузии, «кафирскому» по их терминологии государству и союзнику США, напрочь позабыв о солидарности со сражающимися собратьями по вере в Ираке, куда еще в 2003 году был послан грузинский контингент. Со стороны Кавказского эмирата было предложено провести совместную с Тбилиси военно-полицейскую операцию.
Подобное лавирование может показаться странным, если не больше. Но и в случае Ирана поначалу политические и духовные руководители отдавали предпочтение реальной политике. Как только в 1978 году в американских аналитических изданиях появились исследования влиятельных политологов, в которых утверждалось, что исламский Иран представляет меньшую угрозу интересам Соединенных Штатов по сравнению с Ираном коммунистическим, Хомейни сразу же отреагировал на это статьями в западной прессе, где правящим элитам Запада давался ясный сигнал: новый Иран не будет иметь непреодолимых разногласий с основными евроатлантическими державами. В первые месяцы после революции во внешней политике исламского режима основной тон задавала группа дипломатов, возглавляемая Эбрахимом Язди, строившим планы на установление отношений с Соединенными Штатами и другими демократическими государствами. При этом антиамериканская риторика Хомейни не ослабевала. Эта линия была прервана захватом посольства США в Тегеране в ноябре 1979 года, которое, по мнению Али-Резы Нуризаде и других известных аналитиков иранской эмиграции, было инициировано левыми, в том числе просоветскими элементами, пользовавшимися значительным влиянием на том этапе иранской революции.

Действительно, сам факт установления в той или иной стране исламского правления не означает автоматической ее антиамериканской переориентации. Можно привести примеры Саудовской Аравии, государств Персидского залива и Исламской Республики Пакистан, обычно включаемых в список союзников США. Исламская Республика Мавритания — одна из немногих мусульманских стран, поддерживающих неплохие отношения с Государством Израиль.

Приходится согласиться с амиром Сейфуллой в том, что Запад и северокавказских партизан не разделяют непреодолимые разногласия, как это было в свое время и с Ираном. Однако в том случае, если идея создания исламского государства на Северном Кавказе будет когда-нибудь реализована, можно предвидеть ожесточенную борьбу между сторонниками изоляционизма и сотрудничества по образцу Ирана 1979 года.

Условно антиамериканизм как интеллектуальный феномен можно разделить на несколько аспектов, один из которых обязательно должен присутствовать в любом внятном логическом построении: неприятие ценностей, отождествляемых в массовом сознании с «Западом» (права человека, парламентаризм и т. п.), непризнание за теми или иными обществами права представлять эти ценности, обоснованное осуждение политического курса тех или иных правительств и пр. Ничего из этого мы не найдем в работах идеологов северокавказского антиамериканизма. Кроме того, необходимым условием для отрицания той или иной системы является знакомство с основными ее составляющими.

Для того чтобы выяснить истинную суть антизападной идеологии, предлагаемой лидерами северокавказского подполья, сопоставим ее с аналогичными концепциями, имеющими распространение в других частях мусульманского мира.

Основным критерием того, является ли тот или иной идеологический антитезис культурным феноменом или воспроизведением соответствующего тезиса с противоположными знаками, выступает наличие или отсутствие альтернативы для замены критикуемого явления. На исламистских северокавказских сайтах часто в негативном свете рисуется роль сексуальных меньшинств в обществах Запада, приводятся преувеличенные сведения о повсеместном признании за гомосексуальными парами права на заключение брака. Та же проблема волновала и аятоллу Хомейни, предложившего положительную альтернативу: признание соответствующими шариату трансгендерных операций. Гомосексуальность имеет глубокие и давние корни во многих мусульманских обществах, просто игнорировать ее означает отказываться от реального воплощения в жизнь принципов исламского государства. Альтернатива Хомейни исходила из глубины исламской культуры. Северокавказские исламисты избегают любых размышлений на эту тему, не ища решений.

В трудах, которые претендуют на статус основополагающих для идеологии северокавказского исламизма, можно найти много мест, внешне совпадающих с заявлениями наиболее известных представителей движения, обычно упоминаемого в русскоязычной литературе как «исламский фундаментализм». Однако в них же видно и коренное отличие. Тема «мирового сионизма» с соответствующими вариациями неоднократно всплывала на сайтах, контролируемых известными личностями. Вспомним, что в свое время египетские «Братья-мусульмане», видя в Израиле несомненного врага, призывали мусульман не больше ни меньше как «учиться» у еврейского государства, имея в виду его опору на исторические и религиозные ценности иудаизма. В этом смысле интересна позиция видного участника международного исламского альянса Абида Уллах Джана, назвавшего мусульман «евреями XXI века», проводя таким образом слишком яркое сравнение антимусульманской кампании в США с гонениями на евреев.

Подобно другим так называемым фундаменталистам, сторонники Кавказского эмирата подвергают постоянным нападкам институты западной демократии. Однако в их работах не видно хотя бы общего знакомства с основными принципами таковой, приводятся лишь сведения словарного характера, доступные любому пользователю русскоязычного интернета.

За взрывами шахидов-самоубийц и зверскими расправами над иностранцами трудно увидеть идеологическую эволюцию мирового исламского фундаментализма, однако исследователи обращают внимание на то, что в последние десятилетия абсолютный нигилизм основных выразителей радикальной исламской теории сменяется попытками усмотреть в политических системах Европы, Америки и Японии то, что могло бы быть полезно и для уммы (исламского общества). В качестве примера приводятся высказывания идеолога «Братьев-мусульман» Ф. Хувейди, отрицающего возможность «пересаживания» западной структуры на исламскую почву, но при этом признающего необходимость заимствования ее положительных моментов. Можно вспомнить и видного участника фундаменталистского движения Малайзии Малика Аниса, заявившего, что его вдохновляет фигура Джефферсона. На стыке веков наметилось сближение исламских модернизма и фундаментализма на почве их противостояния традиционализму. Даже самые яркие представители фундаменталистских течений склонны рассматривать идеал ранней исламской общины с позиций реальной действительности, а не наоборот; заявления Ю. аль-Кардави, Т. Рамадана, А. Джана, Р. Гануши, «Братьев-мусульман» по вопросам статуса немусульман, избирательных прав, экологии, еще тридцать лет назад были немыслимы. Фундаменталистское движение активно ищет союзников в рядах западных альтерглобалистов и анархистов, и находит их в лице, например, американского анархиста Питера Л. Уилсона, более известного под псевдонимом Хаким-бей.

Иначе говоря, оставаясь безусловными противниками Запада как политической реальности, наиболее видные представители мирового фундаментализма идут по цепочке тезис – антитезис – синтез, что показывает автохтонность их концепций и творческое осмысление ими сложившего положения вещей.

Ничего из этого не может быть найдено в том, что выдается за идеологию исламизма на Северном Кавказе. Можно смело утверждать, что общее направление философии северокавказского интегризма идет вразрез с основными течениями исламской мысли начала XXI века. Западный мир предстает карикатурой, отрицание западного образа жизни не подкреплено попыткой так или иначе осмыслить его и предложить ту или иную альтернативу. Авторы этих концепций не похожи на талибов, не имевших четкого представления об устройстве Солнечной системы, поэтому уместен вопрос: имеет ли смысл причислять эти декларации к явлениям исламской мысли и не лучше ли рассматривать их как попытку найти понимание у соотечественников, не испытывающих восторга от политики крупнейших западных держав? Все это показывает, что их протест против европейско-американского мира является сиюминутным, скорее порожденным теми или иными аспектами внешней политики западных государств.

Многие высказывания идеологов северокавказского джихада выдают их крайнее невежество в области истории исламской культуры. Отрицание демократии как явления, пришедшего из «языческих» древних Греции и Рима, ставит под сомнение не только всю мусульманскую философию от Ихван ас-Сафа до Али Шариати, насквозь пропитанную Аристотелем, но и сами шариат, арабский язык и Коран. Как известно, в шариат вошли многие постулаты римского права, в арабском языке сотни лексем латинского, греческого, шумерского, аккадского и древнеперсидского происхождения; в Коране встречаются кальки и прямые заимствования из зороастрийской и манихейской религиозных терминологий (титулование Мухаммада по примеру Мани xatam-u-n-nabiyyin, печать пророков: 33 : 40; обозначение рая персидским словом firdaws-un — 18 : 107, вызывающее в сознании зороастрийские ассоциации).

В работах, размещаемых на северокавказских исламистских сайтах, не видно даже попытки всерьез воспроизвести логическую структуру фикха (мусульманского права) хотя бы в виде кыяса (аналогии) или иджмы (солидарного мнения). Общеизвестно, что право в исламе представляет собой не набор текстов, приправленных кораническими цитатами, но твердую систему, основанную на принципах суждения, перекликающихся с учением школы перипатетиков.

Очевидно, что мы имеем дело с достаточно поверхностной идеологической доктриной, не имеющей ничего общего с отрицанием тех или иных аспектов политического строя и философии западных государств с исламских позиций, но представляющей собой примитивное воспроизведение критикуемого явления в обратной цветовой гамме.

Скорее всего, подобная квазиидеология вытекает из стремления найти общий язык со структурами «мирового джихада», располагающими необходимыми моджахедам финансовыми средствами, и может быть легко заменена в том случае, если ее авторы обретут иные источники для продолжения борьбы. Восприятие этими людьми «фундаменталистской» догматики напоминает аналогичные процессы усвоения некоторыми африканскими лидерами научного коммунизма, которые резонно рассчитывали на то, что для получения советской помощи достаточно напичкать свои выступления цитатами из основоположников. После распада СССР и реформ в Китае африканские симпатии к коммунизму рассеялись как утренний туман вместе с упованиями на советскую или китайскую поддержку.

Таким образом, было бы неверно утверждать, что антиазападная риторика, с недавнего времени используемая лидерами северокавказского подполья, является следствием их религиозных, философских или идеологических убеждений. Фантастические ошибки, допускаемые ими как в области лингвистки, так и собственно исламского права, истории мусульманских народов, заставляют предположить, что дело здесь даже не в непосредственном влиянии зарубежных центров исламского экстремизма, сколько в стремлении обеспечить себе более или менее ощутимую почву под ногами. Кроме того, некоторые пассажи их заявлений удивительно напоминают статьи российских ультрапатриотов или шедевры кремлевской пропаганды, что заставляет сделать вывод о том, что они представляют собой отражение тех же шаблонов сознания, унаследованных от советского прошлого.

Сергей Давыдов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *