Подсознание четко фиксирует границу времени: до и после 13 октября

Подсознание четко фиксирует границу времени: до и после 13 октября. Молодежь не так уж беспечно фланирует по улицам города. Стрелки на часах те же, что и раньше, но вот пульс времени и дыхание людей стали учащенно-настороженными. Вечерами наученные горьким опытом родители все реже отпускают детей во двор. Пережившие кошмар нападения и в последующем возможные страхи катострофизма, взрослое население небольшой республики пытается осознать случившееся задним числом. Понятно до конца одно: терроризм воочию пытался сокрушить жизнь маленькой, по обывательски умиротворенной республики, которая широко и гостеприимно распахивала свои объятия для всех гостей без исключения. И еще то, что ваххабы больше не экзотика, а вполне конкретная и ужасающая реальность.

По определению многих аналитиков за 13 октября, далеко не мистическим числом, стояли циничные и расчетливые кукловоды. Думается не один только Шамиль Басаев. Основной расчет был на психологический террор населения, демонстрацию ментальной власти. И вызов этот звучал примерно так: «Наивные игрушки коковского режима! Пора открывать глазки, затекшие от долгого сна! Грядет новая сила и новая вера!»

Пробуждение на самом деле было содрогающим . Долгий апатичный сон коллективно дремлющего разума породил молодых, не приемлющих нового, пассионариев . Как оказалось — чудовищ. Кукловодам было сподручно: горячие парни без универсальных признаков духовного образования были задействованы в качестве детонирующей силы. Получилось то, что заказывали: очередная кавказская мясорубка. Так что «боевик» смотрели по-разному: через окно, экран телевизора и призму собственной жизни. Главный урок, что вынесли из всего этого кошмара простые обыватели: будучи самой низкой формой порабощения человеческого духа, терроризм местного окраса держал в страхе 300-тысячное население столицы Кабардино-Балкарии.

Массовыми убийствами заказчики и исполнители доказывали жителям города преимущество своей веры и образа жизни перед образом жизни и веры всех остальных, кто не имеет отношения к армии религиозных фанатиков, наводнивших последний десяток лет Северный Кавказ. Понятно и то, что маргинальную ситуацию перед уходом одного президента и назначением другого использовали «грязные» политики. Конечно же, они напрямую не подписались под терактом, но не упустили свой шанс подключить религиозный фактор в мелких по существу, но очень крупных по потенциальному наполнению денежных и политических интересах.

Сегодня постфактум: никто из здравомыслящих жителей республики потрясенных случившимся не ищет правды в том, что отнимает жизнь у других. Осознание идет вокруг ценностных ориентаций. Стереотипы поведения, внедренные в генетическую память сотен поколений кабардинцев тысячелетней историей традиционного ислама, моментально воспроизводят образы доброго дедушки и доброй бабушки как бы твердящих жизненную программу: «Будь человеком, прежде всего! НЕ унижай, не ущемляй, тем более не убивай ни свой, ни чужой дух!»

В случае октябрьских событий, показавших истинное лицо ваххабизма , извечные постулаты были смятенны и безоглядно поруганы. Несчастным почувствовал себя и народ, у которого оказались такие «герои». Никто в городе не замер в священном трепете и безмолвном уважении перед убитыми ваххабитами.

Увы, очередная скорбь по погибшим жертвам теракта лишь порождает новые знания горькой истины. Передел территорий на Кавказе, а также сфер влияния, в том числе не только над нефтяными, но и бюджетными трубами, режут по живому человеческие жизни. Коррупция и агрессия, всегда понимающе пожимающие друг другу руки, как и золотой дождь, имеющий свойство размывать границы, сыграли далеко не последнюю роль в происходящем на Северном Кавказе. Так что удивляться тому, что из мусульманствующей, формально соблюдающей традиции ислама, а по сути языческой, Кабардино-Балкария легко и быстро превратилась в полигон для проката новых политтехнологий и открытую арену псевдорелигиозных разборок криминалитета – не приходится. А чтобы бряцать оружием и лязгать зубами большого ума не нужно. Что касается непонимающих всего этого дьявольского пасьянса простодушных мальчишек местных Вузов то они либо прыгают с крыш многоэтажек, либо как рядовой внутренних войск Юрий Панченко от увиденного и пережитого шока после теракта кончают жизнь самоубийством. В этой жизни солдат — срочник оставил записку: «Стрелял в людей, может быть, убил кого-то….»Святая душа. Что тут скажешь….?Кто ищет правду во всем этом — находит гибель.

На этот раз ее кавказская версия — ваххабизм, организованный и профинансированный извне.

Нальчик. Месяц спустя после теракта. Мало кто умиляется теперь, оглядываясь вслед женским фигуркам, затянутым в длиннополые хеджабы, исходит восторгом при виде милых мордашек, запечатанных в строгий прямоугольник платка. «Говорят, — шепчутся обыватели, — у русского смертника жена была ваххабитка !»После октябрьского шока женщины с внешними приметами радикального ислама вызывают одно раздражение.

Проснувшийся обыватель сам себе удивляется: «С чего ему так раньше нравились экзотические милашки «чипа – чупс ». С той же легкостью, с какой он крестил ее, тешится надеждой: «Может, вернулись?». Импортированные носительницы новой культуры растворились в воздухе, а скорее всего прячутся подальше от глаз правоохранительных органов. Удел обывателей гадать на кофейной гуще. Сходятся на том, что войны не будет.

Печалит и то, что от светских привычек в Нальчике мало что остается. Угольки прежней культурной жизни догасают в дальних селах республики, а в самой столице после известных событий духовная жизнь обывателей сузилась до узкого пространства кухни, уступая место тревогам и заботам пограничного времени. Как отмечают некоторые ученые Кабардино-Балкарского университета, опасность момента состоит не в том, что в республике прежние власти перестарались с производством религиозных служителей мусульманского культа, взращивая их в учебных заведениях Саудовской Аравии, а в том, что произошла непредвиденная подмена традиционного ислама ваххабизмом, граничащим с мракобесием. Означает ли это, что теперь, живущим в КБР, наступать на длиннополые убеждения религиозных фанатиков столь же опасно, как и во времена средневековой инквизиции? Безусловно, да. Построенная на крови и враждебности к людям инакомыслящим, религия узколобых — не более чем убежище для подонков. И ни о какой здесь толерантности, тем более, этнической, не может быть и речи! В Нальчике наглядно продемонстрировали и эту гуманную сторону любви к ближнему, задействов большей частью джааматы, состоящие из кабардинцев. Куда же бежать бедному и безобидному обывателю из своего дома, если в нём отключили свет, а по углам рассадили чёрных кошек? Да и фонарщиков не дозовёшься? Ключом к пониманию в какой-то степени служит поэтическая шифрограмма, которую после своей смерти оставил духовный лидер Индии Махатма Ганди, погибший в 1948 году от рук религиозных фанатиков:

«Я не желаю, чтобы мой дом был обнесён со всех сторон стеной.
И чтобы мои окна были наглухо заколочены.
Я хочу, чтобы культура всех стран свободно проникала в мой дом.
Но я не хочу, чтобы меня сшибли с ног»

Что мы можем извлечь из этих строк для себя? Пожалуй, всё. Не позволять себя сбивать с ног псевдорелигиозной риторикой. И главное — любить свой дом больше, чем гостей. Очевидно то, что у молодых парней, в одночасье ставших убийцами и террористами, не было времени искать Бога в душе. Их очень торопили свести счёты с жизнью. Ведь все они оказались должниками, втянутыми в коварный и тонкий замысел по расчленению Кавказского Дома на джамааты. Именно поэтому безропотно подчинившиеся «жертвенные барашки» бессловесными трупами покоятся сегодня в рефрежераторах-холодильниках. А оцепеневшие от горя родители и родственники, оплакивая безрассудство молодых смертников, до сих пор не находят ответа на главный вопрос: «Как религия могла сотворить с их детьми такое ?».

Одна из женщин, узнавшая о причастности своего сына к теракту причитала в сердцах: «Безумцы, покусившиеся на чужие жизни! Разве Вы не знали, что прежде всего нужны любящим матерям и отцам, униженным бессмысленностью утраты?!». Эмигрировавшие добровольно в астрал смертники молчали. Прощаясь с жизнью, они отстреливали своих же сограждан в городе который им был родным, не задумываясь о последствиях.

Индульгенций по поводу смертников отпускают в обществе много: мол, ребята слишком были заняты религией, чтобы видеть и понимать главные ценности жизни; по молодости хотелось всего и сразу, потому самое духовное и сокровенное — любовь и ответственность — ускользнули от них, как и сама жизнь. Страшно и больно всё это слышать, когда в итоге не только молодые смертники, но и их родители оказались в горькой и унизительной зависимости от чужой воли. Теперь, когда на негативе событий проявилось криминальное лицо ваххабизма (что это такое, мало кто понимал), думающие граждане без всякой ссылки на добропорядочность, как огня, будут бояться соседства совсем, что отдаёт религиозным душком.

Но будем так же последовательны: ваххабизм, не имевший корней в Кабардино-Балкарии просачивался в местные сёла и города с познанием другой природы человека и общества, другого понимания времени и ценностей ещё после первой чеченской войны. И роль заезжих эмиссаров на день-другой к тому времени мало что значили. Слишком небольшой срок после распада СССР, чтобы смертельная отрава приняла центробежную силу и разлилась по крови сотен и сотен молодых людей.

Религиозный дурман появился вместе с переселенцами, искавшими рынок сбыта для наркотиков и оружия позже, когда начался массовый исход из горячих точек. Кто-то на самом деле бежал от войны в Чечне, а кто-то открывал свой дьявольский бизнес в Кабардино-Балкарии. Желающих же «крышевать» выдавливаемых из соседних « горячих точек» криминальных авторитетов в республике нашлось немало. Стоит ли списывать тяжкие грехи только на беззащитных Адама и Еву? Вовсе не они давали плоды ненависти своим детям, ставшим 13-14 октября террористами, а затесавшиеся среди добродушных обывателей «продавцы человеческих душ», которые не год-два присматривали для наживки простодушных ребят, кому так необходима 18-20 лет вера во что-то святое, только вера эта, как выяснилось позже, была ловушкой. Следы этого жуткого замысла отпечатались на судьбах и ни в чём неповинных людей. Увы, процесс внутренней миграции внутри самого Кавказа, как признают сегодня многие, принял давно не контролируемый и небезобидный характер. Порождает он и колоссальную социальную напряжённость для коренного населения, и тот же криминальный беспредел. В одной только Кабардино-Балкарии мигрантов из Чечни, Ингушетии, Дагестана по подсчётам МВД проживает более 50-ти тыс. Мирный и цветущий Нальчик, пусть даже с низкими показателями жизни, и столь желанный и комфортный для приезжих — у кого есть деньги — стал местом средоточия этнических криминальных группировок. А жизненные интересы « кабардино – балкарцев» (определение коковского времени) разменной монетой для большого числа игроков в новейшую политику. Сценарий по раскрою жизненного пространства в Кабардино-Балкарии для тех, у кого есть аппетит на чужое добро и чужую жизнь всегда одинаково прост — нападай, а там чужое станет своим.

Сегодня реальность не оставляет место иллюзиям и опыт познания октябрьских дней, скорбный и неутешительный возможно и поможет уберечь мир в регионе, где религия далеко не в помощь, а всего лишь инструмент войны и прикрытие для жаждущих власти и денег.

Мадина Дышекова, Нальчик, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *