Переговоры в Женеве: основ для уступок и компромиссов не осталось

ПРАГА, 20 ноября, Caucasus Times — (Автор- Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук, специально для Caucasus Times )
Второй раунд переговоров по ситуации на Южном Кавказе состоялся 18-19 ноября в Женеве. В отличие от первой встречи (состоялась 15 октября 2008 года) на нейтральной швейцарской территории второй раунд внешне выглядел более конструктивным. В октябре международная дискуссия, предусмотренная планом Медведева-Саркози (который с каждым днем все более становится предметом различных интерпретаций), закончилась скандалом. Конфликтующие стороны общались не друг с другом, а с посредниками. Российская и грузинская сторона обвинили друг друга в срыве мероприятия.

19 ноября 2008 года представитель Европейского Союза французский дипломат Пьер Морель даже демонстрировал осторожный оптимизм. По его словам, «все стороны признали, что ситуация в области безопасности остается в регионе в высшей степени неудовлетворительной». Как — будто бы до второй встречи в Женеве это было непонятно. Большим достижением второго раунда Морель считает, что впервые с августа 2008 года все стороны, «включая «сепаратистов»» встретились лицом к лицу. Наверное, по сравнению со словесными баталиями первого раунда, это уже – большое достижение. Морель также считает, что в ходе второго раунда был выбран правильный формат: «Неформальный подход был выбран, чтобы не задеть чью-нибудь чувствительность». Помимо этого «успеха» достигнут еще один результат. Третьему раунду переговоров быть. Он пройдет до конца 2008 года, скорее всего 17-18 декабря 2008 года. Иных результатов на благословенной земле Швейцарии не было получено. Впрочем, этот результат было трудно не прогнозировать. Слишком уж разные базисные позиции участников международной дискуссии по Южному Кавказу.

После «пятидневной войны» тема возможных условий для начала политического диалога между Грузией и Россией, казалось, ушла из повестки дня если не навсегда, то надолго. Во-первых, вооруженное противоборство в августе нынешнего года, если чем и связало оба государства, так это общей кровью их граждан. Во-вторых, для Москвы и для Тбилиси после августовского конфликта на первый план вышли статусные вопросы (по которым пока не видно никакого реального компромисса). Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Сегодня для российского руководства этот вопрос «закрыт». Не случайно российский президент Дмитрий Медведев на днях заявил, что РФ признает территориальную целостность Грузии за исключением двух бывших ее автономий. Для Тбилиси же (и в этом грузинские власти по-прежнему рассчитывают на поддержку США, ЕС, НАТО и ООН) территориальная целостность остается «священной коровой». Серьезных споров на эту тему нет ни внутри правящей партии и исполнительной власти, ни между властями и оппозицией. Диаметрально расходятся Москва и Тбилиси и по вопросу о международном присутствии на Южном Кавказе. Для Москвы интернационализация- это один из инструментов легитимации решения о признании независимости Абхазии и Южной Осетии (то есть признании реалий, наступивших после «горячего августа»). Для Грузии — это минимизация российского влияния и возможная надежда на реванш в той или иной форме. Готовясь ко второму раунду переговоров в Женеве, грузинские дипломаты снова актуализировали требования замены российских военнослужащих в Абхазии и в Южной Осетии на международные «голубые каски». С Европейским Союзом, ООН, ОБСЕ все еще намного более сложно и запутанно. У Москвы (а также российских союзников в Цхинвали и в Сухуми) и у Тбилиси хотя бы есть четкие представления о том, что они хотят, к чему стремятся, какими ресурсами могут воспользоваться для достижения искомой цели. Хотя и здесь не все однозначно. Президент РФ Дмитрий Медведев недавно озвучил тезис, что вести переговоры с «преступным режимом» Россия не будет. Это является для Москвы «красной линией». Но ведь заместитель главы МИД РФ Григорий Карасин, общаясь со своим грузинским визави Георгием (Гигой) Бокерия, переходит эту черту. Особенно принимая во внимания радикальные высказывания Бокерия в бытность его вице-спикером парламента Грузии. У «объединенной Европы» все подходы и вовсе сотканы из противоречий. С одной стороны принцип «территориальной целостности» Грузии ни в Брюсселе, ни в Страсбурге никто не отменял. С другой стороны там же никто не знает, как сделать этот принцип не мертвой формулой, а реальной практикой. Можно тысячекратно критиковать Россию за «непропорциональное применение силы». Но вне санкций эта критика «повисает в воздухе». ЕС и в целом, и в лице большинства европейских стран отказывается от «изоляции России», от конфронтации с Москвой. Если так, то разговор должен вестись не об абстрактных ценностях (которые всякий может интерпретировать по-разному), а об интересах. Но эту тональность трудно выдержать (впрочем, как и трудно, в полной мере следовать правилам «демократического» наставничества). Отсюда постоянные колебания между жесткой риторикой и словами примирения в адрес Москвы.

Однако следует заметить, что европейцы уже на многое пошли. Накануне первого женевского конфуза главы МИД стран—членов Евросоюза на заседании в Люксембурге фактически признали, что Россия выполнила большую часть своих обязательств по плану двух президентов. И если докладчик по грузинской проблеме глава МИД Франции (страны-председателя ЕС) Бернар Кушнер по итогам своего визита на Кавказ пытался критиковать Кремль за недостаточную последовательность в реализации доброй воли по освобождению буферных зон, то к концу заседания в Люксембурге он стал более корректным. Накануне второго раунда переговоров 26 из 27 стран-членов ЕС признали выполнение плана двух президентов свершившимся фактом.

Но самое главное было то, что европейские дипломаты признали (и второй тур переговоров усилил эту тенденцию), что представители Абхазии и Южной Осетии должны быть допущены на переговоры в Женеве. Да, пока не как официальные, а частные лица, эксперты. Но повторимся еще раз, более радикального понимания чаяний абхазов и осетин никто и не ждал. Как бы то ни было, это открыло возможности для выражения позиций двух частично признанных образований. Собственно говоря, модель обсуждения статуса Косово начиналась схожим образом. Признание тоже ведь не сразу начиналось, а Приштина «не сразу строилась». В Женеве Абхазия и Южная Осетия не были позиционированы, как независимые государства, но как «по умолчанию» стороны конфликта и реальные политические явления. Косвенным образом эти реалии признаются высоким уровнем участников Женевской конференции. Как заявил «Интерфаксу» источник в структурах Европейского Союза, «непризнанные образования не могут участвовать в официальных переговорах, однако мы признаем их как реальность и часть проблемы», – заявил чиновник, отметив, что представители смогут принять участие в переговорах в группах». Как говорится, «лиха беда начало». Надеяться же на некий всеобъемлющий результат в Женеве могли только неисправимо неадекватные «профессиональные оптимисты». Притом с разных сторон.

Таким образом, в «сухом остатке» состоявшаяся встреча, на которой признана необходимость продолжать обсуждать статус Абхазии и Южной Осетии. Дискуссия будет продолжена 17-18 декабря 2008 года. Пока же удалось зафиксировать промежуточный результат: разговор Москвы и Тбилиси в формате без Абхазии и Южной Осетии не будет результативным. Грузии и РФ сегодня обсуждать нечего, основы для уступок и компромиссов просто нет. Выгодно ли это России? В определенной степени да, поскольку появляется возможность вести более активное взаимодействие с европейской дипломатией. Вообще главной целью российской дипломатической линии в Женеве могла бы стать не Грузия, а «единая Европа». И такой разговор было бы правильно вести не на языке «абстрактного гуманизма», а в контексте взаимных интересов (детерминированных взаимозависимостью в экономике и в геополитике). Таким образом, у Москвы появляется шанс больше говорить тет-а-тет с Европой, не размениваясь на взаимные уколы и шпильки с Грузией (тем паче, когда реально говорить практически не о чем). Зато Россия сможет усилить формат «равных весовых категорий» с ЕС (здесь с позиции силы говорить вряд ли получится). Европе же следует осознать, что Россия- это не просто самая крупная республика бывшего СССР, одна из «сестер» нерушимого Союза. Эта – страна, имеющая мощные глобальные (и тем более, региональные) амбиции, для которой Евразия — не то же самое, что Австралия или Африка. Это- сфера особого внимания и особых интересов. С любым режимом и любой формой государственного устройства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *