Объединение как пиар

Автор – Алексей Лиманов, политолог, специально для Caucasus Times

ПРАГА, 20 сентября, Caucasus Times — В прошедшее воскресенье в Цхинвали состосялось первое заседание инициативной группы по созданию Осетинского народного фронта «Россия-Осетия».

Девизом создаваемой организации является «Россия и Осетия — едины!», а среди целей — участие в интеграционных с Россией процессах и общественный контроль над властью силами Осетинского народного фронта. Считать подобное событие политической сенсацией, наверное, не представляется возможным.

В отличие от Абхазии в Южной Осетии стремление к строительству независимой республики не было четко выраженным. Югоосетинские руководители, как правило говорили об объединении с братским народом Северной Осетии, что невозможно без той или иной формы интеграции с Россией. Просто потому, что Северная Осетия – субъект РФ. И в отличие от Чечни в нем никогда не было сепаратистских настроений. По сравнению же с Дагестаном, Ингушетией или Кабардино-Балкарией на североосетинской территории было крайне слабое исламистское подполье. Как правило, знаковые теракты, такие как Беслан или взрыв на рынке во Владикавказе, проводились пришлыми группировками. Неслучайно поэтому, Северную Осетию рассматривают, как своеобразный форпост российского государства на Кавказе. И хотя данная оценка разделяется далеко не всеми даже внутри Северной Осетии, эта метафора прижилась. Время от времени ее озвучивают и первые лица Российской Федерации.

Как бы то ни было, а Южная Осетия накопила большой опыт борьбы именно за свое понимание этнополитического самоопределения, как интеграции с Россией. Еще во время первого вооруженного конфликта с Грузией 19 января 1992 года был организован референдум за выход Южной Осетии из состава Грузии и объединение с Северной Осетией, то есть фактически с Россией. В этом голосовании не приняли участие грузины, проживавшие на территории упраздненной Тбилиси Юго-Осетинской АО. Более 90% участников референдума проголосовали за выход Южной Осетии из состава Грузии и объединение с Россией. 29 мая 1992 года Верховным Советом Южной Осетии был принят «Акт о провозглашении независимости Республики Южная Осетия». Второй референдум о статусе Южной Осетии прошел в ноябре 2006 года. На первый взгляд, он выглядел нонсенсом, так как за 14 лет до этого аналогичный референдум уже имел место быть. Однако в условиях «разморозки конфликта» и растущей военно-политической конфронтации с Грузией югоосетинское руководство хотело продемонстрировать всему миру, что его интересует не только избрание (фактически переизбрание) президента Эдуарда Кокойты (оно прошло в один день с референдумом), но и дополнительное подтверждение (легитимация) курса, взятого вскоре после распада Советского Союза.

В августе 2008 года независимость Южной Осетии была признана Россией. Впоследствии к этому шагу присоединились также Никарагуа, Венесуэла и Науру, не считая других непризнанных республик. Однако идея объединения с Северной Осетией и с Россией из повестки дня никуда не ушла. Недавно она была актуализирована в ходе публичного выступления премьер-министра РФ Владимира Путина на молодежном форуме «Селигер-2011». Тогда глава российского правительства получил вопросы о возможном объединении РФ, Белоруссии и Южной Осетии. По обеим проблемам Владимир Путин ответил уклончиво. С его точки зрения, возможное территориальное приращение России будет зависеть от воли народа. В одном случае белорусского народа, а в другом югоосетинского. «Вы знаете позицию России: когда грузинское руководство пошло на военную акцию, оно (российское руководство) поддержало Южную Осетию»,- разъяснил Владимир Путин. По словам действующего президента Южной Осетии, такая оценка со стороны российского премьер-министра соответствует интересам его республики: «Я считаю, что Южная Осетия может войти в состав Союзного государства России и Белоруссии после признания Белоруссией нашей независимости».

В сентябре 2011 года «объединительная идея» получила новые импульсы из Цхинвали. Отметим также, что, «инициатива с мест», как любили говорить в старые советские времена, была, скорее всего, хорошо подготовленным экспромтом. Почему? Да потому, что 18 сентября в югоосетинской столице прошел Восьмой съезд партии «Единство» (своеобразного клона «Единой России»). На этом съезде определился преемник действующего президента Эдуарда Кокойты (им стал глава МЧС республики Анатолий Бибилов). Сам же Кокойты был избран председателем партии «Единство» (для чего были внесены поправки в ее Устав). В ходе партсъезда Эдуард Кокойты обратился к возможному президенту страны с призывом продолжить взятый республикой политический курс и продолжить работу по вхождению в Союзное государство Белоруссии и России. И преемник пообещал трудиться именно в этом направлении. Обращение Кокойты было подхвачено общественниками, организовавшими «Народный фронт». Можем ли мы на этом основании говорить о том, что «историческое объединение» большой России и маленькой Южной Осетии не за горами.

Не стоит спешить с выводами по двум основным причинам. Во-первых, нельзя забывать о том, что на 13 ноября 2011 года в республике назначены выборы. И это будут не просто выборы, а первая кампания после признания независимости. И первая, в которой десятилетний хозяин республики не будет принимать участие. Уже 14 ноября в Южной Осетии будет новый президент. Сегодня многое в предвыборном раскладе еще непонятно. Роль оппозиции, например. Неясны и контуры отношений преемника и его нынышнего покровителя. Известно ведь, что Кокойты до последнего рассчитывал на продвижение Таймураза Хугаева, прокурора Южной Осетии. Еще две недели назад он называл его вместе с Бибиловым кандидатами на роль преемника. Но в любом случае, смена власти всегда непроста. И отсюда, стремление югоосетинской элиты эксплуатировать популярные в обществе настроения. Ведь единство с Россией многие воспринимают здесь прагматично. Не как манну с небес, а как надежду на более качественный менеджмент. И, как управу на распоясавшихся местных чиновников. Так почему бы власти не «возглавить движение», если бороться с ним невозможно? Прием старый, известный с давних времен.

Во-вторых, закономерен вопрос: «Готова ли Россия к реальному объединению?» Отвечая на него, надо иметь в виду и выборный цикл 2011-2012 в России. Зачем Путину разговоры про интеграцию с Южной Осетией? Прежде всего, для эксплуатации черт знакомого образа (критика США за глобальный эгоизм, демонстрация высокой спортивной подготовки, эксплуатация советских символов, к каковым относится и интеграция бывших территорий СССР). Все это обращено, в первую очередь к российской, а не зарубежной аудитории. Путин прекрасно понимает (не может не понимать, как минимум), что присоединение Южной Осетии будет воспринято многими на Западе, как явный переход «красных линий». Признание государственности двух бывших автономий Грузии простить могли. При всей неоднозначности восприятия российских действий трехлетней давности политики и политологи в США и странах ЕС прекрасно осознавали и ответственность Тбилиси за поражение и утрату территорий, и тот факт, что эта утрата де-факто случилась задолго до «горячего августа» 2008 года. Но одно дело — некий ответ на грузинские действия и даже признание двух утраченных Грузией автономий, а совсем другое — присоединение земель, считающихся формально частями другого государства. Думается, что такие действия могут раскрутить маховик нового противоборства с Западом. И на кону здесь будут и Олимпиада, и футбольный чемпионат. Два проекта, важных для российского премьера и как политика, и в личном плане. Таким образом, нагнетание нового масштабного противостояния чревато. Без формального вхождения Южной Осетии в состав РФ у Москвы есть много инструментов для обеспечения своего интереса в республике. Для этого существует институт премьер-министра Южной Осетии (своеобразный контроль), и аппарат Минрегиона. И, кстати, поддержка оппозиции в нужный момент. И все это позволяет Москве реализовывать свое видение ситуации без каких-либо международных потрясений.

Что же касается югоосетинской внутриполитической ситуации, то пока мы уже можем зафиксировать высокую степень подражательности России. Тут и свой «тандем» (Кокойты-Бибилов»), и свой «Народный фронт», и свое «Единство»,и свои «немцовы» в виде «несистемной оппозиции» во Владикавказе. Так что с юридической точки зрения принадлежность Южной Осетии России мало на что влияет. Другое дело- пиар!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *