Новые абреки не новой чеченской войны

ЧЕЧНЯ, 27 марта, Caucasus Times — Президент Чечни Рамзан Кадыров обещает, что через два-три месяца в республике не останется ни одного боевика. Наличные силы НВФ на данный момент заместителем министра внутренних дел России начальником Регионального оперативного штаба генералом Аркадием Еделевым оцениваются в 450 человек. Они, по его словам, объединены в 37 групп.

Комментируя эти цифры, глава Чечни заявил, что в этих группах находится не больше полусотни чеченцев, а все остальные выходцы из других российских регионов и зарубежных стран. Эту, как и любую другую информацию об НВФ сложно считать стопроцентно объективной. Можно предположить, что он скорее относится к области пропаганды. Недаром пресс-служба командования Объединенной группировки войск (сил) — (ОГВ(с)- на Северном Кавказе сообщает о проведенной в декабре 2006 г. — январе 2007 г. акции по дискредитации наемников и лидеров экстремистских групп в глазах населения. В акции якобы были задействованы все общественные и политические институты, авторитетные представители духовенства и старейшин .

Военное командование говорит также о решительном и эффективном применении военной силы и средств подавления на территории Северо-Кавказского региона в 2006 году , что позволило достичь наиболее значимых результатов за весь период проведения контртеррористических операций . Сообщается, в частности, о нейтрализации 174 боевиков, в том числе 40 главарей НВФ и зарубежных наемников , задержании 1174 участников бандгрупп и лиц, подозреваемых в причастности к ним, а также предотвращении 120 акций террора против сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих федеральных сил и мирных жителей республики . По мнению командования ОГВ(с), все эти меры лишили лидеров бандподполья возможности реализации их террористических планов .

В приватных беседах высокопоставленные сотрудники правоохранительных органов Чечни подвергают сомнению такого рода оценки и не исключают всплеска активности боевиков весной-летом этого года. Нынешнее относительное затишье они объясняют не только эффективными действиями со стороны правоохранительных органов и силовых структур, но и тем, что президент Ичкерии Докка Умаров избрал новую стратегию и вполне сознательно залег на дно . Утверждают, что лидер сепаратистов категорически запретил своим подчиненным проявлять какую-либо активность, вовсе избегать боестолкновений, а по возможности и легализоваться.

Косвенно подтвердил это на недавнем брифинге в Грозном начальник управления ФСБ РФ по ЧР Владимир Кулишов, сообщивший, что по приказу Докки Умарова в ходе недавней амнистии некоторые боевики оформили явку с повинной именно с целью легализации. В той или иной степени различными источниками подтверждается и информация о другом приказе Умарова, которым определена главная цель всех воинов армии Ичкерии: «Выжить!». Сроком действия этого приказа как будто бы объявлен весь период до проведения выборов президента России.

Очередная амнистия для бывших членов НВФ проводилась с 17 июля 2006 года по 15 января 2007 года, и за эти месяцы, по последним данным, в органы власти Чечни явились с повинной 554 человека. В Региональном оперативном штабе особо подчеркивают, что среди прекративших участие в незаконных вооруженных формированиях 6 лидеров бандгрупп, а также лица, ранее считавшиеся знаковыми фигурами среди экстремистов, и близкие родственники наиболее одиозных бандглаварей . К числу последних, прежде всего, относят двух родственников Зелимхана Яндарбиева и брата Докки Умарова, которые якобы пожелали быть амнистированными, несмотря на то, что в боях против федеральных сил не участвовали и противоправных действий не совершали.

Причины, по которым попросили об амнистии для себя другие члены НВФ, также неизвестны. Списки лиц, на которых амнистия была распространена, не опубликованы, поэтому населению республики до сих пор неведомы как фамилии бывших боевиков, так и преступления, которые ими совершены. Больше того, не ясно, включены ли те 554 человек, явившиеся с повинной, в список 1174 лиц, задержанных за год?

У всей этой арифметики есть и другой секрет, не поддающийся пока расшифровке. Дело в том, что примерно год назад тот же Аркадий Еделев определил общее количество активных членов НВФ, пособников и сочувствующих на всем Северном Кавказе в 700-900 человек. Если же исходить из обнародованных по итогам года цифр, и то только по Чечне, то получается, что общее число задержанных, нейтрализованных и амнистированных за 2006 г. в два с лишним раза превышает общее количество боевиков и их пособников во всем Северокавказском регионе в начале года.

Тем или иным образом прокомментировать это, мягко говоря, несовпадение изначального и конечного продуктû в правоохранительных органах отказываются, не отрицая при этом того, что процесс пополнения рядов НВФ все еще не удалось остановить . При этом на место одного нейтрализованного боевика приходят двое, а то и трое молодых ребят . Это, надо полагать, и является результатом решительного и эффективного применения сил и средств .

Что это означает на практике? В панике, например, руководители общеобразовательных учреждений школ, гимназий, лицеев, вузов. Их на этой неделе, сразу после выступления Рамзана Кадырова на закрытом совещании обязали, с одной стороны, взять на учет всех детей, которые курят, употребляют спиртные напитки или наркотические средства, а с другой, составить списки детей из так называемых неблагонадежных семей. Это, прежде всего, семьи, члены которых исповедуют ислам ваххабистского толка или сочувствуют боевикам.
«Функции политического сыска на нас не возлагали даже во времена Советского Союза», — жалуется директор одной из школ в Грозном. Ей вторят главы городских и сельских администраций, имамы мечетей, которым в доказательство собственной лояльности предложено регулярно составлять и обновлять такого рода списки.

Эти две ипостаси нынешней власти в Чечне. Не переставая громко заявлять о своих успехах в борьбе с бандпольем, она тут же устраивает настоящую охоту на всякое инакомыслие вообще. Это как нельзя лучше характеризует установившийся в республике режим. Он, с одной стороны, стремится кавалерийскими наскоками взять бастионы послевоенной разрухи, а с другой, понимает под политическим урегулированием только очень жесткие меры репрессивного характера. Этим нынешняя ситуация в Чечне во многом похожа на все то, что здесь происходило весной и летом 1996 года.

В декабре 1995 г. и в марте 1996 г. боевики предприняли две безуспешные попытки захватить наиболее крупные населенные пункты республики. Население не подпитало атаки людскими и прочими ресурсами, и операции с треском провалились. Но вместо того, чтобы поблагодарить жителей Грозного, Гудермеса, Урус-Мартана, других райцентров, подвергшихся нападению, власти взялись зачищать эти территории, и к середине лета критической массы недовольства, накопленного населением, с избытком хватило, чтобы и словом, и делом поддержать штурм Грозного 6 августа 1996 г., осуществленный боевиками под руководством Аслана Масхадова.

Впоследствии он неоднократно говорил, что город был взять силами 830 бойцов, которых только и смог собрать для атаки федеральных сил в Грозном. Население, уставшее от репрессий, если и не стало к этому времени союзником Масхадова в полной мере, то и не оказывало уже сопротивления. И этого оказалось достаточным для перехода ситуации под контроль масхадовцев.

Конечно, сегодня нет оснований говорить о том, что события более чем 10-летней давности могут быть точно повторены по старому сценарию . Нет у НВФ лидера масштаба Масхадова. Те подразделения, которые имеются в наличии, более разрознены, хуже управляются и хуже, видимо, вооружены. Но при всем этом нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что подполье сохраняет давно сформировавшийся костяк из числа боевиков, воюющих не год и не два, а, значит, способных задумать и осуществить нечто большее, чем просто теракт.

События в соседних с Чечней регионах говорят о том, что здесь также существуют силы, которые при определенном стечении обстоятельств могут выступить как на стороне чеченских боевиков и на их территории, так и в своих республиках. Непредубежденная оценка ситуации позволяет говорить о неслучайности концентрации НВФ по периметру границ Чечни, ряда соседних республик. Есть основания полагать об одинаковой освоенности боевиками территорий, например, Чечни и Дагестана. Из одного региона в другой НВФ перетекают практически беспрепятственно.
Что касается настроений основной массы населения, то их на данный момент ни в коей мере нельзя назвать благоприятными для НВФ. Наоборот, продолжает ощущаться острая неприязнь к тем, кто похищениями людей, откровенным «беспределом», нападением на Дагестан подтолкнули Россию ко второй войне в Чечне. Но при этом уже давно зашкаливает раздражение и неприятие методов и средств, избранных Россией для наведения конституционного порядка. Огромная страна, по сути, выместила всю злобу и ненависть к участникам НВФ в основном на мирном населении.

Года два назад в общественном сознании наметился позитивный перелом, связанный с отказом федеральных сил от активных карательных операций и как бы автоматическим переходом этих функций к Рамзану Кадырову и возглавляемой им тогда службе безопасности. Но закрепить эти тенденции командование ОГВ(с) и Москва не смогли. Хуже того, в Чечне увидели, что федеральный центр не просто прощает своему ставленнику все внесудебные расправы, средневековую жестокость, но и поощряет их, приучая чеченцев и дальше жить в условиях безграничного произвола, карт-бланш на который выдан Кремлем одному единственному человеку в России.

И предполагавшаяся чеченизация конфликта завершилась, в частности, чеченизацией сознания участников НВФ: они уже не отстреливают, как, скажем, 3 или 6 лет назад, целенаправленно работников чеченской милиции, глав администраций, имамов мечетей за сотрудничество с федеральными властями . Есть примеры, когда боевики вообще отказываются стрелять в сотрудников полка имени Ахмата Кадырова. Это произошло совсем недавно, например, в Курчалое, где четверо членов НВФ, не открывая огня по окружившим их кадыровцам , подорвали себя на гранатах. Разбавьте этот сюжет соусом слов Ахмеда Закаева о том, что Рамзан Кадыров проводит политику деколонизации Чечни , и тут уже все и вся станет на свои места: в чеченском котле появились ингредиенты, из которых может быть приготовлено только абсолютно незнакомое Москве блюдо. И нет гарантий, что оно не станет образом и подобием августа 96-го.

Журналист одного московского издания уехал из Чечни с обидой, что его так и не отвезли в какое-либо село, куда свободно заходят боевики для пополнения запасов продуктов питания, медикаментов, оружия и т.д. Не смог москвич поверить, что сегодня в республике просто нет свободных для членов НВФ сел и городов. Таких населенных пунктов нет не потому, что силовые структуры перекрыли все пути-дорожки, и за каждым человеком есть глаз да глаз. И то, и другое присутствует, но не играет исключительной роли. Изменились люди, живущие в Чечне.

Можно говорить о том, что в подполье приходят люди, однако это утверждение необходимо сразу ограничить рядом существенных оговорок. Пополнение рядов НВФ происходит главным образом за счет молодежи. Но в этом, давно уже не массовом процессе, все меньше осмысленной идейной мотивации и все больше реактивности.

Молодежь воевать в целом не желает. Но есть максимализм, свойственный юности. Там, где представители старшего поколения могут стиснуть зубы и смолчать, молодые люди сдержать эмоции не в силах. Следуя первому порыву, они рвутся отомстить за смерть близкого человека, за постоянные унижения, оскорбление и т.д. Убедить молодых в необходимости проявлять терпение и терпимость удается очень редко. Достаточно слова, жеста, взгляда, чтобы, на первый взгляд, вполне разумные ребята кинулись в драку. Они и без того на взводе, они слишком многое и слишком много знают о войне. Им легче пожертвовать собой, чем терпеть никем не сдерживамый произвол.

Что касается утверждений о тотальной религиозной ваххабитской мотивационной подкладке подполья, то даже если они и были отчасти справедливы несколько лет назад, сегодня ситуация в корне изменилась. Новые, не характерные для Чечни религиозные течения не восприняты большинством населения и одна из причин — обострение конфликта «отцы и дети». Сын перестает слушаться отца и мать, считает возможным жениться на своей двоюродной сестре, являться в дом своей избранницы до женитьбы, отвергает наставников и учителей в религии — эти и десятки других новшеств, которые были принесены на чеченскую землю, подрывают традиционные устои жизни чеченцев.

Кроме того, по твердому убеждению подавляющего большинства жителей республики, вторая война практически на 100 процентов спровоцирована действиями ваххабитов. Они стали практиковать расправы якобы по шариатскому законодательству, тогда как в их среде не было даже людей, знающих шариат в необходимом для осуществления правосудия объеме. Они «узаконили» похищения людей, отрезание голов, провокационные вооруженные нападения в приграничных районных соседних республик. Наконец, они устроили агрессию против Дагестана, тогда как никогда ранее — на протяжении сотен лет — чеченцы не нападали на своих соседей.

Люди изменились и сегодня невозможен революционный, преобразовательный энтузиазм времен дудаевской революции или 96-го года, когда лидеры Ичкерии убеждали народ в том, что одержана победа над Россией. Люди узнали и цену войны, и увидели всю ее подноготную. Одного этого достаточно, чтобы ненавидеть и не желать ее ни для себя, ни для других. Чеченцу одинаковы ненавистны все, кто носит оружие: кадыровцы, боевики, федералы. Ни одна из этих трех сторон, по мнению чеченцев, не использует оружие для защиты правопорядка и закона, справедливости и слабого. Кто вооружен, тот по праву сильного давит слабого, творя произвол и несправедливость.

Поэтому каждый в меру своих сил и возможностей старается оградить себя и других от всего, что способно ухудшить то положение, в котором он находится. Иначе говоря, Чечня и чеченцы настолько погружены в проблемы, порожденные войной, что в каждом человеке с ружьем вне зависимости оттого, кто он, боевик ли он или военнослужащий, — они видят угрозу для себя и своих семей. В этом смысле Чечня готова к активной самозащите доступными средствами на все сто процентов.

Наравне с этим, едва ли не во всем ощущается внутреннее напряжение до предела натянутой струны-нерва, готового отозваться на любое неосторожное прикосновение, повисший в воздухе звон от множества жертв двух войн. Повернись ситуация нужным образом, появись только небольшой зазор для отрицания происходящего, матери, отцы, братья, сестры, дети каждой жертвы пойдут на любые баррикады, только бы получить ответ на один вопрос: «За что?»

Было бы, по меньшей мере, наивно полагать, что боевики не видят в этих людях свою потенциальную социальную базу. Другое дело, смогут ли они сформулировать идею и цели, схемы их реализации, привлекательные для многих. Бунт ради бунта — уже не для Чечни.

Протестные настроения, политическая оппозиция режиму — вещь в нынешней Чечне немыслимая. Но убеждения, идеи невозможно запретить или убить.
Конечно же, общественная, политическая мысль, пусть подспудно, но будет зреть и в Чечне. Если ее вынудят, как в свое время Джохара Дудаева, искать вооруженную опору, то не исключено, что именно НВФ, правда, несколько подгримированные , станут такой опорой или частью ее.

Такое развитие событий, на мой взгляд, рано или поздно позволят Москве и Рамзану Кадырову, наконец, увидеть, что под этим гримом выступают не вчерашние «назначенные», по определению Анны Политковской, боевики, а те, кто готов воевать, чтобы просто остановить войну против населения, которая продолжается долгие годы. Предпринятая Рамзаном Кадыровым попытка одним махом в течение двух-трех месяцев покончить со всеми боевиками раз и навсегда, способна только ускорить развитие процесса, в результате которого ситуация в республике окончательно будет загнана в тупик.

В истории Чечни есть примеры активной деятельности т.н. повстанческих групп в условиях отсутствия какой бы то ни было социальной базы, полного отрыва от внешнего мира. Остатки небольшой группы Хасана Исраилова после выселения чеченцев в 1944 г. продолжали контролировать ситуацию в некоторых горных районов республики на протяжении еще пяти лет, вплоть до января 1949 г., успешно противодействуя регулярным частям Советской Армии. Почти 40 лет абречил небезызвестный Хасуха Магомадов. Буквально на днях офицер МВД ЧР рассказал мне о том, что только уже на смертном одре его родной отец сообщил ему о помощи и поддержке, которую оказывал Хасухе. Как оказалось, разыскиваемый всеми и всюду абрек, жил некоторое время в семье, где должен был родиться будущий офицер милиции, регулярно ездил в Грозный.

Гестаповские методы, посредством которых с членами НВФ и сочувствующей им молодежью предполагается бороться даже в школах республики, приведет разве только к тому, что уже имеющиеся 37 групп боевиков разобьются на еще более мелкие ячейки, и республика десятилетиями будет ловить сотни новых Хасух.

Адам Садаев, г. Грозный, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *