Нюансы абхазской независимости

СУХУМ, 27 августа, Caucasus Times. Признание независимости Абхазии, повлекшее за собой нивелирование грузинского вопроса, изменило общественные запросы в Абхазии. Тревоги относительно возможного вооруженного вторжения Грузии сменились на более широкий спектр общественных тревог, который не давно озвучила объединенная абхазская оппозиция: это — коррупция, игнорирование общественного мнения жителей Абхазии по злободневным социальным вопросам, межэтнические отношения, проблемы сохранения языка и многое другое.

Однако главным источником переживаний населения в Абхазии являются отношения с Россией. Политическое, военное и экономическое доминирование России в Абхазии вызывает обоюдную обеспокоенность и у оппозиции, и у команды Анкваба. Тем не менее — ни те, ни другие пока не решаются открыто заявить о существовании этой проблемы. Судя по содержанию абхазской прессы, эти тенденции вызывают озабоченность и в самой Москве, иначе как объяснить антизападную истерию республиканских газет, неизменно проводящих параллели между олимпиадой в Сочи, Абхазией и «глобальными проектами по развалу России». При этом третий сектор в Абхазии также ставится по ту сторону «невидимого фронта».

Вместе с тем, данные общественные настроения являются следствием достаточно сложных, динамично развивающихся процессов: в Абхазии формируется национальное государство, и главную роль в этом процессе играет абхазское общество, а не государственные институты.

Признав независимость Абхазии, реализовав ее самоопределение, Москва активизировала выстраданный и выношенный обществом запрос на реализацию проекта национального государства, предполагающего независимость и самостоятельность государственной власти на территории Абхазии, независимость в международном общении, наличие общего языка и культуры для народа, и многое другое. Уже сегодня абхазский язык стал основным, на нем вещает государственное телевидение республики, его преподают во всех школах маленькой страны. Абхазский язык преподают даже в тех школах, где преобладает мегрельское население. Однако делопроизводство в республике все еще продолжают вести на русском языке. Таким образом, процесс формирования абхазской идентичности явственно проступает через флёр времени, что и приведет к матричной основе для будущего государственного проекта.

При этом стоит отметить, что в этот процесс подспудно вовлекается и та неорганичная часть общества в Абхазии, которая пока еще говорит на другом языке и, к тому же, является носителем другой субкультуры. Абхазские грузины и армянская община, проживающие бок о бок с коренными абхазами в пределах одного жизненного пространства, безусловно, разделяют те общественные запросы, которые касаются общечеловеческих ценностей — гражданских прав и свобод, в числе которых прежде всего — свобода слова, свобода религии, свобода передвижения, защита частной собственности и многое другое. Вместе с тем, ответ на вопрос о том, готовы ли они жить в национальном государстве, оставаясь самоидентичными, не подвергаясь полной ассимиляции, остается открытым.

Такой феноменальный жест со стороны РФ в свое время как раздача российских паспортов абхазскому населению породил почву для вызревания уникальной культуры у будущего поколения молодых граждан новой страны.

Так, российские паспорта предоставили многим жителям Абхазии возможность не только трудоустроиться за пределами страны, но и путешествовать по всему миру, благо, если найдутся деньги для осуществления смелых замыслов. Как следствие: за последние несколько лет в республике появилась молодежь, которая стремится получить образование не только в элитных российских ВУЗах, как это было ранее, но и в лучших, престижных европейских высших учебных заведениях.

На сегодня ни Москва, ни официальный Сухум не готовы отвечать на общественные запросы времени, остро стоящие перед абхазским населением. Напротив, самоограничение и самоизоляция независимой республики Апсны от внешнего мира скукожили её общественные интересы до уровня отрицания собственной ценности: а что собственно мы сами можем? Вот и получилось, что внешнеполитическая деятельность абхазского МИДа ограничена одними лишь контактами с республиками Северного Кавказа и Турцией. Как перспективу в скором будущем рассматривают открытие дипломатических представительств Абхазии в Кабардино-Балкарии и Чечне. Вот и все. Между тем МИД Абхазии недальновидно и с большой опаской отвергает международные гуманитарные образовательные проекты, которые реализуются в Евразии за счет европейских фондов и которые во всем мире приветствуются как помощь в развитии и образовании народов.

Исключением, пожалуй, является Турция, чьи высшие учебные заведения являются единственным окном для абхазской молодежи в другой мир. Стоит отметить, что Турция, которая граничит с Абхазией по Черному морю, и по сей день остается вторым продовольственным коридором для Абхазии после России. Трудно сказать, с чем связано исключительное право Турции на контакты с Абхазией, если не иметь в виду прошлые исторические связи региона с Османской империей. Но Абхазия, будучи культурным перекрестком на протяжении многих исторических эпох, поддерживала связи с другими народами мира: генуэзцами, греками и т. п. Однако очевидно, что Москва заинтересована в существовании транспортного коридора между Сухумом и Анкарой. Вопрос лишь в том, почему?

С одной стороны, это может быть связано с олимпийской стройкой, в которую также вовлечены строительные компании Турции, возможностью ввозить через территорию Абхазии технику и строительные материалы в интересах России. С другой, свободное сообщение с Турцией создает иллюзорное ощущение свободы, которая отвечает динамике новых общественных запросов жителей Абхазии. Но мир — то гораздо шире и глубже одного понятия выгоды. Меркантилизм в сфере саморазвития резко ограничивает потенциал и возможные горизонты для поиска роста собственного народа.

Таким образом, в результате этих запретов, с одной стороны, и чрезмерной политической навязчивости России, с другой стороны, в Абхазии медленно, но верно вызревает социальная напряженность. Конфликт интересов делает Россию в Абхазии не популярной, что находит отражение в динамике общественных настроений жителей Абхазии. Так, если, согласно опросам общественного мнения, проведенным пражским агентством Medium-Orоient в 2006 году 68% жителей Абхазии выступали за присоединение к России, то уже в 2011 году, спустя три года после признания независимости Абхазии, лишь 24% жителей Абхазии допускали такой сценарий будущего. При этом, если в 2006 году за полную независимость выступали 24% респондентов, то уже в 2011 году их число достигло 73%.

Данный социологический факт, отражающий динамику общественных запросов в Абхазии, еще раз доказывает, что общество в Абхазии значительно опережает самые смелые прогнозы российских и западных политологов в своих общественных устремлениях. Эти тенденции ставят нынешнее руководство республики в щепетильное положение: игнорирование новых реалий означает неминуемую политическую гибель, но и реализация новых общественных запросов может противоречить геополитическим интересам Москвы. Уже сегодня очевидно, что самой востребованной в обществе темой на будущих президентских выборах в Абхазии будет идея строительства национального государства – Абхазия.

Ислам Текушев, Caucasus Times.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *