Наказание по национальному признаку

ЧЕЧНЯ, 1 февраля, Caucasus Times — Мусу Турпалова жителя чеченского райцентра Шали задержали еще в начале второй войны, в феврале 2000 года. Несмотря на то, что он был далеко не тем юношей, каким уходил на войну в середине 90-хх, в ходе следствия какая-то старушка опознала в нем участника нападения на город Буденовск. Турпалову дали 19 лет и отправили в колонию строгого режима куда-то в центральную Сибирь. Долгое время родственники не могли разыскать его, а когда все-таки нашли, то не узнали. Перед ними был
совсем другой человек: худой, затравленный старик весь в кровоподтеках.

Выяснилось, что его нынешнее состояние – это результат ежедневных издевательств, но не только со стороны персонала колонии. Не менее активно бывшего сподручного Басаева прессовали его сокамерники. По прошествии долгих 5 лет родственникам удалось перевести Мусу в другую колонию, расположенную под Саратовом. Теперь этот человек пишет письма родным, умоляя их добиться, чтобы его вернули обратно. В новой колонии его начали «прессовать» по полной программе: карцеры, издевательства тюремного начальства, побои сокамерников, недосыпание.

То что кавказцев, чеченцев в особенности, в российских тюрьмах и колониях подвергают насилию недавно на специально созванной пресс-конференции в Москве говорил руководитель российского правозащитного центра “Мемориал” Олег Орлов. Из колоний, расположенных по всей стране постоянно идет информация о том, что места заключения становятся для чеченцев ни на мгновение не останавливающимся конвейером пыток. Смертность среди чеченцев в российских колониях существенно выше, чем среди заключенных других национальностей.

Обо всем этом было известно давно. Те немногочисленные адвокаты, которые берутся за дела чеченцев, утверждают, что обеспечить защиту в «чеченских» делах законными способами невозможно. По свидетельству адвоката, специализирующегося по делам о терроризме, Мурата Мусаева во время предварительного следствия, особенно в первые дни, задержанных или арестованных чеченцев зверски избивают, чтобы выбить из них нужные показания. Зачастую подследственные после таких избиений не могут передвигаться самостоятельно. По словам Мусаева, следователи и прокурорские работники не скрывают, что для них чеченцы являются особым контингентом.

Действительно, эти дела явно отнесены в особую категорию. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с наиболее типичными приговорами. Редко можно найти дело категории “Война”, связанное с чеченцами, где срок наказания составляет меньше 10-18 лет лишения свободы. Причем приговоренных отправляют отбывать наказание в самые суровые места, названия которых могут ничего не говорить простому обывателю, но приводят в содрогание тех знающих людей.

Практика издевательств над кавказцами уходит корнями в глубь истории. В Екатерининские времена в казематах Петропавловской крепости Санкт-Петербурга погиб первый военный и духовный предводитель чеченцев Шейх Мансур.

В 1864 году недалеко от райцентра Шали был задержан и отправлен в ссылку безусловный авторитет среди чеченцев Кунта Хаджи Кишиев, по нынешним временам весьма умеренный религиозный лидер, призывавший своих последователей жить в мире с Россией. Ни он, ни его мюриды, сосланные во внутренние губернии России, так никогда и не вернулись домой.

В сталинские времена чекистская машина перемолола сотни человеческих жизней. Здание НКВД в Грозном, кстати, размещалось примерно там, где сейчас возвышается бронзовый памятник герою России Ахмад-Хаджи Кадырову. По ночам тела замученных вайнахов (чеченцев и ингушей) тайно сбрасывали в Сунжу.

Практика издевательств над задержанными широко применялась в ходе первой чеченской войны. Бывший министр здравохранения Ичкерийского правительства Умар Хамбиев, некоторое время проведший в импровизированном следственном изоляторе, говорит, что во всех концлагерях охрана не столкьо выбивала показания, сколько старалась растоптать человеческое достоинство узника. . Вытравить в человеке душу, довести его до животного состояния — такова была задача спецкоманд в концлагерях, наспех созданных на подконтрольных территориях в Чечне. Так, в Чернокозово задержанных заставляли подползать к ногам палача и рапортовать о выполненном приказе. «Многие чеченцы погибали как раз потому, что отказывались унижаться», — вспоминает Умар Хамбиев.
Практически никто из чеченцев, приговоренных к пожизненному заключению за участие в боевых действиях, трактуемых как терроризм, не прожил в неволе и нескольких месяцев. Ассортимент методов, используемых для убийства, довольно обширен, начиная с элементарных избиений и заканчивая применением отравляющих веществ. Даже отменное здоровье, которое имели многие на момент ареста или задержания, не в позволило отсрочить смерть. Достаточно вспомнить Турпал-Али Атгериева, бывшего министра госбезопасности Ичкерии, который был арестован в Москве, куда он накануне второй чеченской войны отправился на переговоры с высокопоставленными российскими чиновниками. Он был осужден и неожиданно умер в тюрьме без всяких видимых причин. То же можно сказать и о Салмане Радуева, который, как вопреки официальному заключению утверждали журналисты, скончался после того, как был зверски избит охраной колонии для заключенных, приговоренных к смертной казни.
О том, насколько туго приходится чеченским заключенным говорит бывший сотрудник ФСБ, а ныне адвокат Михаил Трепашкин, сам недавно освободившийся из Нижнетагильской колонии после четырех лет заключения. По его словам жертвами дискриминационных и пыточных «персональных спецнарядов», которые в последние годы реанимированы в России для политзаключенных, становятся в первую очередь чеченцы. Трепашкин рассказывает: “В декабре 2005 года на «участок колонии-поселения» при исправительной колонии номер 13 города Нижнего Тагила прислали специальным нарядом отбывать наказание чеченца Сайдулаева. Он получил 2 года лишения свободы за обнаруженные у него, как у бывшего сотрудника праовоохранительных органов, боеприпасы. Оказалось, что он хранил их незаконно, без разрешения. Начальник 19 отряда ИК-13 майор внутренней службы Головин А.Ю. сразу заявил Сайдулаеву: «Ты не увидишь поселения, как своих ушей!». Исходя из того, что в этой колонии ко всем чеченцам относятся как к гражданам второго сорта, бандитам и террористам, прибывающие там осужденные из Чечни попадают сразу в штрафные изоляторы (ШИЗО) и тюремные камеры-одиночки (СУС), им ужесточается режим. Сайдулаева сразу поместили в ледяное ШИЗО, в которое неоднократно водворяли и меня по таким же явно надуманным основаниям, подкрепленным лишь ложными доносами осужденных, зависящих от администрации колонии”.

Сразу после назначения в марте прошлого года Рамзана Кадырова президентом Чечни чеченцы, отбывающие наказание в различных российских колониях, стали писать ему письма, призывая молодого и амбициозного руководителя вмешаться в их судьбу. Кадыров заявил о своем намерении добиваться перевода всех своих соплеменников на территорию Чеченской республики. Свое содействие в переводе заключенных, кроме приговоренных к пожизненному сроку, заявил и заместитель Федеральной службы исполнения наказаний Эдуард Петрухин. Однако идею эту реализовать оказалось не просто, поскольку в Чечне нет на сегодняшний день учреждений, где могли бы отбывать наказание заключенные. Обещание Рамзана Кадырова построить две колонии к концу 2007-го, началу 2008-го г. в Аргуне и Заводском районе Грозного за счет фонда им.Ахмада Кадырова остались невыполненными.

Один мой знакомый, человек хотя и не старый, но имеющий достаточно богатый опыт по части отсидки в российских тюрьмах, правда все больше по экономическим статьям, считает, однако, что бывшим боевикам лучше в Чечню не проситься. «Оказаться во власти соплеменников- надзирателей, бывших соратников, переметнувшихся на другую сторону, это вполне возможно подвергнуть себя гораздо большим испытаниям, нежели холодный карцер где-нибуть в сибирской колонии. Для настоящих уголовников перевод будет означать смягчение условий, но этот контингент везде чувствует себя нормально», — считает он.

Очевидно, что чеченцы оказались в ситуации, когда их национальная принадлежность гарантирует им дополнительные меры наказания плюс к положенным по закону.. Именно поэтому всякое наказание со стороны государства воспринимается ими как несправедливое. И когда чеченец возвращается после отбытия срока домой, за какое бы преступление он не сидел, люди приходят в его дома и говорят: «Желаем тебе избежать тысячи бед (эзар балех валийла)!»

На днях 124 заключенных печально известной чеченской колонии номер 2 поселка Чернокозово, написали письмо, в котором они жалуются на невыносимые условия содержания. Помимо правозащитников их призыв о помощи обращен не столько прокуратуру, сколько к Рамзану Кадырову. Они просят чеченского президента вступиться за них, не надеясь на реакцию органа власти , в чью обязанность входит следить за исполнением закона. Это, может быть, и правильно. В Чечне люди, имеющие за плечами тюремный опыт или виновные в совершении тяжких преступлений против личности занимают высокие правительственные посты или становятся депутатами парламента. Закон здесь действует избирательно или не действует совсем. А значит и чеченским зекам остается уповать только на силу воровских «понятий».

Мансур Муратов, Грозный, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *