Московская декларация: в дискуссиях о джихаде не поставлена точка — Ахмет Ярлыкапов

ПРАГА, 21 июня, Caucasus Times. Ярлыкапов Ахмет Аминович, к.и.н., старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, этнограф, исламовед, сфера интересов: народы и культуры Средней Азии и Кавказа, современная этнополитическая и этноконфессиональная ситуация на Кавказе, исламоведение (националистические и исламистские движения и конфликты на современном Кавказе). Автор более 50 публикаций.В 1995 г. окончил с отличием исторический факультет Ростовского государственного университета. В 1999 г. защитил в Институте этнологии и антропологии РАН кандидатскую диссертацию на тему: «Ислам у степных ногайцев в XX веке (Историко-этнографическое исследование)». Подробно исследовал современные формы бытования ислама в Центральном и Северо-Западном Кавказе, а также в Ставропольском крае и Северном Дагестане. В настоящее время работает над исследованием современного исламского движения на Северном Кавказе, его взаимосвязи с этническим фактором, а также этнополитической ситуации в регионе. Преподает в вузах: Российский государственный гуманитарный университет, Московский государственный лингвистический университет, Московский исламский университет.

 

1) С.М.: Первая в истории России Международная исламская богословская конференции в Москве (25-26 мая 2012) приняла декларацию о запрете радикализма и экстремизма в комплексе их проявлений и осуждающую использование в корыстных политических целях таких терминов «джихад» (усердие на пути ислама), «такфир» (обвинение в неверии и выходе из ислама) и «халифат» (историко-теологическая концепция исламской государственности). Однако в исламской конференции не участвовали представители конфликтогенных исламских ветвей на Северном Кавказе, — салафитской (ваххабитской) и суфитской. Как бы Вы прокомментировали итоги и формат указанного мероприятия?

 

А.Я.: Диалог между салафитами и суфиями инициирован сейчас при серьезной поддержке региональной власти в Дагестане. В последнее время состоялся обмен заявлениями и ряд важных встреч, которые продемонстрировали серьезное сближение между этими конфликтовавшими до сих пор исламскими группами. В то же время следует отдавать отчет в том, что диалог этот выносит на поверхность то, что и так было известно исследователям. В частности, при всех трениях с салафитами (или «ваххабитами», как дагестанские суфии называют их), суфии всегда признавали их мусульманами, а многие суфийские лидеры даже говорили о том, что они с ваххабитами всегда смогут договориться. Время договариваться, видимо, настает.

 
Второе, что необходимо принимать во внимание, это то, что диалог ведется с «политическим» крылом салафитского движения. Лидеры непримиримых в этот диалог не ввязываются и не признают его. Свою жесткую позицию в отношении современных суфиев Дагестана и Северного Кавказа они не собираются менять. Сами суфии тоже не могут в одночасье отказаться от всего того, что было сделано за годы борьбы с ваххабизмом на Северном Кавказе с их стороны. Отсюда неизбежно следует ограниченность возможностей салафитско-суфийского диалога. Каковы его пределы — покажет ближайшее будущее.

 
Ну, а если говорить о том, что салафитско-суфийский диалог не состоялся на московской конференции — так ее организаторы и не ставили перед собой такую задачу. Целью было принятие декларации, которая бы отрицала правомочность вооруженного джихада на территории России, что и было сделано.

 
2) С.М.: Как на практике может быть применена доктрина, — «Московская богословская декларация» в разными институтами российского общества?

 
А.Я.: Идея организаторов конференции понятна — привлечь видных мировых авторитетов в противостоянии идеям радикализма и экстремизма. Этой цели конференция достигла, и в этом ее несомненное достижение. В то же время не следует забывать исторический контекст проблемы. Дискуссии о правомочности и неправомочности вооруженного джихада против России на Северном Кавказе возникли не 20 лет назад. Эти дискуссии яростно велись еще в 19 — начале 20 века, и даже тогда, когда многие жители региона воевали против войск Российской империи и целые народы выселялись за ее пределы (черкесы), не все богословы высказывались однозначно за вооруженный джихад. Я не уверен, что сейчас надо снова ввязываться в эти дискуссии. Большинство населения на Северном Кавказе понимает, что вести вооруженный джихад сейчас и безосновательно, и бессмысленно. В то же время, для того, чтобы конференции уровня прошедшей в Москве, были авторитетны для мусульман, в той или иной мере вовлеченных в практические дискуссии по поводу вооруженного джихада и его правомочности, в их работе должны принимать участие не только официальные исламские деятели, но и неофициальные авторитеты. Кроме того, должны быть представлены мнения мусульманских ученых, живущих на самом Северном Кавказе. Иными словами, декларация должна быть результатом широкой дискуссии среди авторитетных богословов с широким привлечением представителей северокавказских мусульман, как официальных, так и неофициальных.

 
Ситуацию осложняет то, что в исламе отсутствует институт церкви, нет общепризнанного религиозного авторитета (аналога папы или патриарха), отсутствует практика созыва соборов для решения важных для исламской общины вопросов. Все они решаются часто в заочной полемике и дискуссии между видными богословами. Таковы реалии, и их необходимо иметь ввиду при оценке тех или иных событий. В этом плане нужно понимать, что Московская богословская декларация является мнением тех, безусловно авторитетных богословов, которые поставили под ней свои подписи. Те, кто выступает за вооруженный джихад на Северном Кавказе, основываются на мнениях других богословов. Московская декларация не ставит точку в этих дискуссиях, увы, такова реальность.

 

3) С.М.:С точки зрения исламской антропологии, какое будущее у исламского сообщества на Северном Кавказе, где сунниты и шииты придерживаются традиционных для каждой ветви убеждений, при этом мусульманами себя считают и радикальные ваххабиты, непримиримые ни с каким исламским течением. И будущее в новом общественно-политическом контексте. Мусульма нская умма как общественный институт получила весомый правомочный документ для предотвращения конфликтов исламского происхождения в России, — декларацию, принятую на международном уровне. По Вашему мнению, насколько результативно заработает Московская богословская декларация на неспокойном Северном Кавказе?

 
А.Я.: Ислам нигде в мире не представляет собой монолита, — это всегда нужно иметь ввиду. То, что сейчас есть на Северном Кавказе — это исламская мозаика, на небольшой территории уживаются последователи самых разных течений, направлений и доктрин. Это нормально для религии, которая не имеет церковной организации. С одной стороны это можно понимать как проблему, однако в этом же была и сила ислама, в этом заключался его колоссальный адаптационный потенциал.

 
4) С.М.: Еще Аль -Газали, богослов-суфист в Х1 веке предпринимал попытки в теории и на практике устранить противоречия между салафитами-фундаменталистами и последователями суфизма. Выходит, никакие парадигмы исламского мира не повлияли на религиозные убеждения ни одной из сторон до сих пор?

 
А.Я.: Аль-Газали действительно совершил серьезный переворот в исламе, богословски доказав правомочность суфийского подхода в исламе. С тех пор принадлежность суфиев к мусульманам не ставится под сомнение, вопросы у салафитов возникают лишь относительно некоторых суфийских практик.

 
Салафиты с суфиями сосуществуют практически по всему исламскому миру — таковы реалии. Где-то это сосуществование конфликтно, где-то споры ведутся лишь в среде богословов и лидеров. Сосуществование не только возможно, оно еще и жизненно необходимо для мира среди мусульман тех стран и территорий, где имеются влиятельные группы как салафитов, так и суфиев. Новейший опыт Дагестана говорит о том, что диалог и соглашения возможны.

 
Ну, а если учитывать дальнейшее развитие мировой исламской общины в направлении «мозаичности», то думается, что разные группы мусульман будут вынуждены вырабатывать механизмы мирного сосуществования.

 

5) С.М.: В чем Вы видите миссию ислама, партии Аллаха в текущей ситуации? В чем ошибки и неудачи политического вектора управления российским северо-кавказским регионом со стороны федеральной власти?

 
А.Я. :Исламская община на Северном Кавказе, как и все российское общество с одной стороны, и как и вся мировая исламская община, находится в глубоком кризисе. В этом смысле следует признать, что то, что происходит в исламской сфере, не всегда будет образцом мира и стабильности. Многие проблемы связаны с общемировыми трендами развития ислама, многие с местными кризисными явлениями, а многие являются также и проблемами роста. Не будем забывать, что реисламизация региона находится на своей активной фазе и все еще далека от своего завершения. Неясен также и возможный результат этих реисламизационных процессов.

 
Ошибки федерального центра и региональных властей можно перечислять долго. Основной проблемой были неверные подходы, среди которых доставшийся в наследство с советских времен подход, при котором ислам и мусульман делили на традиционный и нетрадиционный (в советское время это был официальный и неофициальный ислам). Несуразность этого подхода видна на простом примере: в советские годы неофициальным (а, значит, гонимым) исламом был суфизм, а в постсоветское время он стал относиться к числу «традиционных». Сегодня мы видим постепенный отход от этого подхода. Мне кажется, что это движение в верном направлении: государство должно иметь дело со всеми направлениями и течениями в исламе, пока они работают над созидательными целями и в рамках правового поля.

 

Основные публикации:

 

Ярлыкапов А.А. Ногайская степь: этнос и религия сегодня // Этнографическое обозрение. 1998. № 3.- с.89-98.
Ярлыкапов А.А. Проблема ваххабизма на Северном Кавказе / Исследования по прикладной и неотложной этнологии. № 134. М.,2000.
Ярлыкапов А.А. Религиозные верования // Народы Дагестана. М.: Наука,2002. С.66-76.
Ярлыкапов А.А. Исламское образование на Северном Кавказе в прошлом и настоящем // Вестник Евразии. 2003. № 2 (21).- с.5-31.
Ярлыкапов А.А. Мусульмане Адыгеи: опыт этнографического исследования // Религиоведение. №1. 2005. С.23-37.
Ярлыкапов А.А. Новое исламское движение на Северном Кавказе: взгляд этнографа // Расы и народы: современные этнические и расовые проблемы. Вып. 31. М., 2006. 205-229.
Ярлыкапов А.А. «Народный ислам» и мусульманская молодежь Центрального и Северо-Западного Кавказа // Этнографическое обозрение. 2006. №2. С.59-74.
Yarlykapov A. Separatism and Islamic Extremism in the Ethnic Republics of the North Caucasus Russian analytical digest. №22, 5 June 2007. pp. 6-11.
Ярлыкапов А.А. Нефть и миграция ногайцев на Север // Этнографическое обозрение. 2008. №3. С.78-81.
Ярлыкапов А.А. Ислам у степных ногайцев. М.: ИЭА РАН, 2008.

Светлана Мамий, специальный корреспондент Caucasus Times. Москва

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *