М.Литвинович: «Бесланская трагедия – не отмываемое пятно в биографии Путина»

ПРАГА, 12 марта, Caucasus Time: Сегодня пострадавшие в бесланском теракте написали письмо президенту России Владимиру Путину. В тексте письма содержится требование привлечь к уголовной ответственности руководителей ФСБ и МВД, принимавших участие в операции по освобождению заложников, а также членов оперативного штаба. В своем обращении к Путину пострадавшие утверждают, что члены оперативного штаба виновны в трагическом исходе захвата бесланской школы. Они считают, что на основании показаний на процессе по делу Нурпаши Кулаева, единственного захваченного в Беслане живым террориста, можно считать доказанным, что тогдашний руководитель УФСБ Северной Осетии Валерий Андреев не смог организовать переговорный процесс. Также они обвиняют руководителя центра спецназначений ФСБ РФ Алексея Тихонова в халатности и превышении должностных полномочий, так как по его приказу к штурму школы привлекались танки и БТР.
Пострадавшие не впервые обращаются к руководству страны, каждый раз предоставляя на суд общественности все новые и новые факты, указывающие на ответственность властей за трагический исход сообытий в Беслане.
Марина Литвинович, главный редактор сайта «Правда Беслана».

Caucasus Times: Есть ли смысл в обнародовании новых фактов? До сих пор попытки добиться хоть какого-то вменяемого отклика от прокуратуры успеха не имели. Новое заявление также точно будет отправлено на свалку.

Марина Литвинович: Мне кажется, что такие действия в любом случае предпринимать необходимо, поскольку чем дальше, тем эти заявления и обращения становятся все более доказательными, с каждым разом количество свидетельств и доказательств увеличивается. Я надеюсь, что в определенный момент критическая масса все же будет достигнута и уже нельзя будет просто «на голубом глазу» отвертеться от выдвигаемых обвинений, сказать, что ничего подобного не было. Прокуратура обязана будет давать опровержения с фактами в руках, а таких фатков у них нет.

Caucasus Times: Речь идет о все той же версии: чиновники различных ведомств, сотрудники силовых структур лишь усугубляли ситуацию, провоцировали террористов на жесткость по отношению к заложникам?

Марина Литвинович: Все больше появляется свидетельств о том, как работал штаб, вернее несколько штабов, как мы теперь уже знаем. Факт наличия нескольких штабов подтвержден уже и официальным докладом Торшина. Очевидно, что, говоря об ответственности штаба и его зачастую неумелых и преступных действиях, нужно говорить не собственно штабе, а о конкретных людях, которые в него входили и которые его возглавляли.

Caucasus Times: Давайте поговорим о «неумелых и преступных действиях» и вполне четкой и осознанной линии не вести никаких переговоров с террористами.

Марина Литвинович: Есть несколько важных позиций. Первая из них – штаб с самого начала был настроен против любых контактов и делал все возможное, чтобы никаких реальных переговоров не было. Насколько мне известно, 1-го сентября, примерно коло часу дня завершилось совещание, которое проводил Владимир Путин в аэропорту Внуково с силовиками – с министром внутренних дел, с директором ФСБ и другими. И как раз на этом совещании было принято решение о не ведении переговоров по существу. То есть понятно, что речь шла о том, чтобы не идти ни на какие уступки и даже не изображать их. Таким образом, стратегия была определена на самом верху и те люди, которые находились на месте – Проничев, Тихонов, Анисимов – естественно, они не могли не подчиниться приказу и вступить в переговоры по собственной инициативе.

Второй момент, доказанный фактами, подтвержденный на суде над Кулаевым, — команда на тушение пожара в спортивном зале была дана через два часа после начала возгорания. Пожарные команды не могли выехать без команды, которую должен был дать Тихонов. За два часа в зале сгорели люди и я предполагаю, что среди них были и живые и раненые. Они могли бы остаться в живых, если бы команда была дана раньше.

Официальное объяснение было таково, что спортзал находился в зоне обстрела, там шел бой и пожарные расчеты не могли подъехать, поскольку не имели специальных защитных средств. Естественно они были без бронежилетов, потому что у нас как-то не думают, что пожар вполне может начаться и во время боя. Они берегли людей, это понятно, но мы видели, как местные жители спасали заложников под пулями. Они вытаскивали их прямо их огня. На кадрах видеохроники хорошо видно, что главным образом заложникам помогали выбираться из горящей школы не военные, не сотрудники МЧС, а обычные граждане. Они пытались собственными силами тушить огонь, но и машина была не готова, и воды не было. Так что ничего у них не получилось.

А когда через два часа все-таки команда была дана и пожарные приехали, живых в спортзале уже не было.

Третий момент касается оружия и средств, которые запрещены к использованию различными, подписанными Россией конвенциями, применения тяжелой техники, танков, огнеметов, гранатометов. Понятно, что просто так никто бы не пустил все это в ход, не получив ясного приказа. И по всей вероятности, такую команду отдал даже не командующий 58-й армией господин Соболев, а генерал ФСБ Проничев, которому были переподчинены все силовые подразделения и структуры – армейские и МВД.

Вопросов масса, начиная с откровенной лжи, которую распространяли на всю страну члены штаба. Это вранье, может быть, уголовно и неподсудно, но оно сыграло очень скверную роль, предопределив во многом трагический исход.

Caucasus Times: А на какие свидетельства опирается информация о совещании Путина во Внуково с силовиками?

Марина Литвинович: Есть сообщение пресс-службы президента России о том, что такое совещание было проведено. Там сказано, кто принимал в нем участие и там даже содержится информации, что Патрушев и Нургалиев по окончании совещания вылетели в Беслан. Это, кстати, единственный источник, указывающий на то, что они все-таки были в Беслане. Вместе с тем, ряд свидетелей утверждает, что они оставались в аэропорту Беслана. К школе так и не выехали, хотя находились на расстоянии нескольких километров от нее.

Что касается содержательной части совещания, то мне об этом сообщил один из чиновников администрации президента. Я не могу сейчас по понятным причинам назвать его имея, но он вполне определенно мне сказал о принятом решении не вступать ни в какие переговоры.

Caucasus Times: Можно ли утверждать сегодня, что результатом решения Путина и стали массовые жертвы в Беслане?

Марина Литвинович: Мне кажется, что все могло развиваться иначе, если бы в основе событий лежало другое решение. И уже по ходу дела, едва ли сколько-нибудь серьезные действия предпринимались без согласования с самим Путиным или совсем близкими ему людьми, поскольку все понимали, о каких серьезных вещах идет речь. Как они сами говорили: «На карту поставлен престиж и имидж страны». Именно поэтому все происходило крайне медленно и неуклюже, никто не хотел брать на себя ответственность, все решения принимала Москва.

А Москва ничего по сути дела не решала, а лишь водила за нос. Часть людей, таких как Дзасохов и Аушев, пытались искать мирные пути и в Кремле им говорили: — «Да, подождите немного, переговоры будут». А в этом время, по всей видимости, уже было принято решение о штурме.

Caucasus Times: Сторонники силового решения в Беслане утверждают, что в свое время в Буденновске удалось, пойдя на уступки террористам, сохранить жизнь подавляющего большинства заложников, но зато поступились честью и достоинством государства. А в Беслане наоборот — людей погубили, зато выиграли государство. Как Вам такая точка зрения?

Марина Литвинович: Мне кажется жизни людей, тем более детей, важнее. Государству ничего не сделается, не развалится, а вот людей уже не вернуть. Но здесь правда в том, что изначально человеческая жизнь не была поставлена во главу угла, хотя, вот ведь какой парадокс: «альфовцы» и «вымпеловцы» действовали очень мужественно и подставляли себя под удар, чтобы спасти людей.

Caucasus Times: А как Вы полагаете, судебный процесс когда-нибудь доберется до первых руководителей России, тех лиц, которые принимали решения, приведшие к массовой гибели людей?

Марина Литвинович: Да, конечно. Это станет возможным сразу же после кардинальной смене власти в России. Думаю, что и в самое ближайшее время так или иначе разговор об этом зайдет. Перед «преемником» нынешнего президента встанет принципиальный вопрос: «Как разгребать политический завалы, образовавшиеся в период правления Путина?» А Беслан – далеко не последняя проблема в череде, требующих решения. И станет ли «преемник» прикрывать преступления прежней власти, это очень большой вопрос.

Caucasus Times: То есть Вы считает, что может напрямую быть поставлен вопрос об ответственности президента России за гибель детей в Беслане?

Марина Литвинович: Я думаю, что начинать следует с тех людей, которые осуществляли непосредственное руководство операцией в Беслане. И надо послушать, что они скажут, почему они принимали такие решения, кто им давал команды.

Но в любом случае, бесланская трагедия – не отмываемое пятно в биографии Владимира Путина и как бы мы ни поворачивали ситуация, это все на его совести. Он и сам так чувствует ситуацию. Когда матери Беслана приезжали к нему, он говорил, что чувствует свою вину и пытался ее замолить на Афоне.

Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *