Кристофер Лэнгтон: военная эскалация в Абхазии и Южной Осетии кажется маловероятной

ПРАГА, 17 февраля, Caucasus Times. Кристофер Лэнгтон (Сhristoper Langton)- британский военный эксперт. Прослужил 32 года в британской армии. Был заместителем главы Миссии по наблюдению ООН в Грузии (МООНГ) в середине 1990-х годов. Занимал посты военных атташе в России, странах Южного Кавказа и Центральной Азии до отставки из вооруженных сил в 2001 году. В течение девяти лет работал в Международном институте стратегических исследований в Лондоне . С 2010 года Кристофер Лэнгтон создал собственную экспертную группу «Независимое исследование и анализ конфликтов» (Independent Conflict Research & Analysis/ICRA). Группа выпускает ежеквартальный журнал по ситуации в Афганистане, а также соседним странам и регионам (Индия, Иран, Китай, Пакистан, Россия, Центральная Азия) и реализует обучающие программы по разрешению конфликов.

 

Интервью с Кристофером Лэнгтоном и примечания подготовлены Сергеем Маркедоновым, кандидатом исторических наук, доцентом кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета (Москва)

 

  1. Caucasus Times: Как эксперт Вы принимали участие в работе Международной независимой комиссии по расследованию российско-грузинского конфликта (известной, как Комиссия Хайди Тальявини) . Какую работу в ней выполняли лично Вы? Считаете ли Вы эту работу успешной? Смогла ли Комиссия, на Ваш взгляд, сформулировать объективный и взвешенный взгляд на отношения Грузии и России, а также этнополитические конфликты
    на Кавказе?

 

К.Л.: Я был одним из четырех членов комиссии с военным опытом. Наша роль сводилась к тому, чтобы выяснять, насколько это возможно, контекст военных событий августа 2008 года. Принимая во внимание ограничители по времени и по доступу к информации, то я полагаю, что наша работа была успешной и достаточно объективной. Если говорить о результатах, которые мы достигли. Среди членов Комиссии были люди с большими знаниями и опытом работы в регионе, и особенно по части этнополитических аспектов неразрешенных конфликтов в Абхазии и в Южной Осетии. Поэтому объективность была достигнута посредством значительной информации, которой обладали люди, работавшие по основным вопросам в формате Комиссии. Неизбежно, есть некоторые детали случившегося, которые остались нераскрытыми. Но важно отметить, что власти и в Москве, и в Тбилиси согласились с выводами Комиссии и качеством исполнения ее работы.

 

  1. Caucasus Times: Вы — профессиональный военнослужащий и известный военный эксперт, у которого за плечами опыт работы в Миссии ООН на территории Абхазии и службы в качестве британского военного атташе в Грузии. В какой момент, на Ваш взгляд, августовская война 2008 года стала необратимой? Когда были исчерпаны возможности для мирного решения противоречий? И какие факторы сыграли решающую роль в «силовом сценарии»?

 

К.Л.: На мой взгляд, война в августе 2008 года стала необратимой тогда, когда конфликт распространился за пределы Южной Осетии. Я полагаю, что последний шанс на мирное разрешение противостояния исчез тогда, когда грузинские силы атаковали Цхинвали, а российские миротворцы были убиты, а вооруженные силы РФ в свою очередь вошли в Южную Осетию.

 
Было большое количество решающих факторов, в особенности недостаток или даже отсутствие коммуникации между противостоящими друг другу националистическими руководствами, а также недостаток международного понимания вкупе с влиянием на ситуацию в Тбилиси. Важным историческим фактором, который делал почти неизбежным конфликт, был недостаток значимого прогресса в разрешении конфликта вслед за прекращением огня и разделением сторон в Южной Осетии и в Абхазии соответственно в 1992 и в 1994 годах. Прекращение огня по своей природе является только временным инструментом, для того, чтобы продвинуть прогресс по направлению к разрешению противостояния. Само по себе — это недостаточное условие для урегулирования. Не было сделано необходимых шагов, которые продвинули бы мирный процесс дальше прекращения огня.

 

  1. Caucasus Times: Через пять с половиной лет после «августовской войны» как изменилась военно-политическая ситуация вокруг Абхазии и Южной Осетии? Как сегодня из 2014 года
    Вы оцениваете возможность эскалации вооруженного насилия в этих регионах?

 

К.Л.: После пяти с половиной лет военная и политическая ситуация вокруг Абхазии и Южной Осетии остается неразрешенной. И это, несмотря на ограниченное признание их независимости. В военном отношении, конечно же, российские военные обеспечивают безопасность обеих территорий. И увеличивают чувство безопасности внутри этих республик. Но ключевые вопросы, такие, как экономика Южной Осетии, не получают своего решения. Экономическое развитие Южной Осетии находится в крайне бедственном положении без перспектив значительного улучшения. Проблема Гальского района Абхазии и временно перемещенных лиц также не разрешена. Это только два вопроса, у которых, кажется, нет видимых перспектив разрешения, их корни стоит искать в 1991-1994 гг., когда имели место первые конфликты.
В настоящий момент военная эскалация, которая могла бы привести к столкновению, кажется маловероятной. Однако все может быстро измениться в атмосфере конфронтации, которая все еще существует между Россией и Грузией. В военном отношении РФ, конечно, более сильна, а потому на ней лежит большая моральная ответственность за недопущение любой эскалации.

 

  1. Caucasus Times: Вступление в НАТО считается стратегическим курсом грузинской внешней политики? Называются разные сроки возможного получения Грузией Плана действий по членству . Как Вы оцениваете шансы Грузинского государства на вступление в Североатлантический Альянс? Можно ли говорить о том, что мечта Тбилиси стать членом НАТО не будет реализована? Или вопрос просто в сроках? Что может ускорить или помешать членству Грузии в Альянсе?

 

К.Л.: Членство в НАТО, конечно, ключевое внешнеполитическое стремление Грузии. Насколько я понимаю, Грузия находится на пути в деле выполнения требований к получению ПДЧ (Плана действий по членству). Также важно заметить, что вклад Грузии в международную натовскую операцию в Афганистане облегчает ее шансы. Однако два неразрешенных конфликта на территории Грузии создают проблемы для обретения полного членства в Альянсе. И в этом плане российско-грузинские отношения, а также вовлечение Южной Осетии и Абхазии — ключевые элементы в принятии решения о членстве Грузии в НАТО. Время покажет, в каком направлении будут развиваться отношения Москвы и Тбилиси.

 

  1. Caucasus Times: Абхазия и Южная Осетия в плане обеспечения безопасности зависят от России и российского военного присутствия. Означает ли это, что военные системы этих двух частично признанных республик практически прекратили функционировать? Как Вы оценили бы собственные военные возможности Абхазии и Южной Осетии?

 

К.Л.: То, что Россия осуществляет свою военную поддержку двух этих территорий, не означает, что они сократили свои военные возможности. Ранее они никогда не были очень сильными. Можно спорить, в какой степени они стали сильнее по сравнению с событиями августа 2008 года, опираясь на российскую помощь в обучении и в снабжении. Думается, что в своем нынешнем состоянии они могут выполнять ограниченные военные задачи в пределах своих границ. Но сомнительно, что у них есть ресурсы, чтобы сдержать вторжение превосходящей силы противника без помощи РФ.

 

  1. Caucasus Times: В настоящее время в Сочи проходят Зимние Олимпийские игры. Как это событие повлияет на геополитическую ситуацию в регионе Большого Кавказа?

 

К.Л.: На сегодняшнем этапе трудно оценивать воздействие игр в Сочи на регион в целом. Однако если террористические и диверсионные группы из Северного Кавказа будут в состоянии провести какие-то свои акции на глазах всего мира, то в будущем это повлияет на дальнейшую милитаризацию региона. Но, если игры будут успешными, то есть надежда, что для России и Кавказского региона это будет позитивно в более широком контексте. Олимпийское движение всегда имеет потенциал для привлечения позитивного внимания и инвестиций, которые могут положительно повлиять на более бедные и не слишком развитые территории. Если, конечно, страна-хозяйка использует соответствующие возможности. В контексте Большого Кавказа у России имеются большие возможности, если она сможет ими грамотно распорядиться

 

Примечания:

 

 

 

 

 

1  Международный Институт Стратегических Исследований  — британский исследовательский институт в области
международных отношений. Был основан в 1958 году.

 

2 Международная независимая комиссия по
расследованию российско-грузинского конфликта, финансируемая Европейским Союзом
во главе со швейцарским дипломатом Хайди Тальявини, начала работу 2 декабря
2008 года. Комиссии был выделен бюджет в размере 1, 6 миллиона евро. Ее
итоговый Доклад был опубликован 30 сентября 2009 года. Согласно выводам
Комиссии обе стороны несут ответственность за эскалацию конфликта.

 

Хайди Тальявини (род. в 1950 году)- один из наиболее известных
швейцарских дипломатов. Имеет значительный опыт работы на Кавказе. Служила в
Миссии ООН по наблюдению в Грузии (дважды в своей карьере, второй раз в
качестве руководителя), личным представителем действующего председателя ОБСЕ на
Кавказе.

 

3 Миссия по
наблюдению ООН в Грузии (МООНГ) размещалась в так называемой «зоне
безопасности» — в Зугдидском районе Грузии и Гальском районе Абхазии. Резолюция
Совет безопасности ООН № 937  (21 июля
1994 года) определяла формат Миссии Организации. 15 июня 2009 года при
голосовании  Россия применила право вето,
заблокировав тем самым принятие резолюции о продлении мандата Миссии. МООНГ  прекратила свою работу.

 

4 Несмотря
на недостаток мер по разрешению конфликта, стоит отметить, что в мае 1996 года был
подписан «Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного
доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте». В феврале 1997 года
был подписан  «Порядок добровольного
возвращения беженцев и вынужденных переселенцев в места прежнего проживания в
Южной Осетии и во внутренних районах Грузии». Был создан Спецкомитет по
возвращению беженцев. В 2000 году было подписано российско-грузинское
межправительственное Соглашение о взаимодействии в восстановлении экономики в
зоне грузино-осетинского конфликта и о возвращении беженцев.

 

5 ПДЧ (План действий по членству) — программа по принятию новых членов в
НАТО. Ее старт был дан весной 1999 года. В настоящее время в программе
участвуют три республики бывшей Югославии (Босния и Герцеговина, Македония и
Черногория).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *