Каролина О’Бакхоин Стефанчак о роли женщины в поствоенной Абхазии

ПРАГА, 30 октября, Caucasus Times. Каролина О’Бакхоин Стефанчак (Karolina O’Beachain Stefanczak) — политический консультант и специалист по проблемам гендерного равноправия, женского политического участия и представительства в электоральных процессах. Имеет более, чем пятнадцатилетний опыт экспертной работы в парламентах Польши, Великобритании, Грузии и местных органах власти, а также более десяти лет работы в различных проектах в республиках бывшего СССР (Армения, Азербайджан, Грузия, Казахстан, Киргизия, Молдова) и многолетнее сотрудничество с международными организациями. Каролина хорошо знакома с постсоветским пространством, проживая и работая в регионе в качестве парламентского программного менеджера Национального демократического института для парламента Грузии, эксперта программы ОБСЕ/БДИПЧ «Женщины в политических партиях», консультанта Нидерландского института многопартийной демократии и как независимый наблюдатель на выборах в де-факто государствах (Абхазии, Приднестровье и Нагорном Карабахе). Она проводит исследования в рамках своей диссертации в городском Университете Дублина .

 

Интервью с Каролиной О’Бакхоин Стефанчак подготовлено Сергеем Маркедоновым, доцентом кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета, экспертом Российского совета по международным делам.

 

Caucasus Times: Непризнанные и частично признанные республики постсоветского пространства, как правило, изучаются в контексте этнополитических конфликтов и геополитической конкуренции России и Запада. Намного меньше уделяется внимания различным аспектам повседневной жизни в таких образованиях, как Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах. Но ведь люди живут, получают образования, строят семьи и разводятся, несмотря на продолжающиеся и неурегулированные конфликты. Вы занимаетесь гендерной тематикой в де-факто государствах. Обычно, говоря про Кавказ, журналисты, политики и эксперты апеллируют к традициям, «традиционной семье». В какой степени в Абхазии эти традиции сохранены сегодня? И что влияет на их трансформацию? В какой степени облик абхазской семьи изменили события начала 1990-х годов (война с Грузией, последующая экономическая блокада)?

 

К.Б.С.: Распад Советского союза имел многочисленные последствия для Кавказского региона — появление новых государств, конфликты, возрожденный национализм, а также возрождение семейных ценностей, которые были связаны с досоветским периодом. Эти сильные «традиционные ценности» глубоко укоренились на Кавказе, независимо от международного признания государства. В Абхазии в результате войны с Грузией консервативные семейные структуры были ослаблены, но не из-за того, что люди перестали в них верить, в силу практических обстоятельств, которые подрывали традиционное распределение гендерных ролей. И хотя война, в которой мужчины в большинстве своем действовали, как воины, подчеркивала обычное распределение обязанностей, последствия конфликта принесли изменения в сферу ответственности мужчин и женщин, как в семьях, так и в обществе в целом. Экономическая блокада Абхазии со стороны России и Грузии в течение 1990-х годов в сочетании с послевоенной травмой имела большое негативное влияние на семьи и сильно повлияла на смену привычных гендерных ролей .

 

Женщины были вынуждены не только выполнять свои традиционные функции хозяйки дома, но и становиться кормильцами (зачастую единственными) своих семей, поскольку во время блокады мужчины не могли пересекать границу и поэтому были не в состоянии заниматься торговлей и зарабатывать деньги. Эти годы легли тяжелым дополнительным бременем на женщин, но также дали им большую мобильность, целеустремленность и социальную значимость, в то же самое время, подрывая доминирование мужчин. Сегодня через 15 лет после ослабления блокады и через шесть лет после признания независимости Абхазии Россией память об этих событиях не столь сильна, но, я полагаю, что они оказали серьезное воздействие на абхазское общество.

 

Caucasus Times: Как бы Вы оценили положение женщин, их формальный и неформальный статус в сегодняшней Абхазии? Каково их представительство во власти, бизнесе, неправительственном секторе?

 

К.Б.С.: Положение женщин в Абхазии схоже с ситуацией в других постсоветских странах. Как мы помним из истории, советская государственная идеология продвигала принцип гендерного равенства. Но, несмотря на высокий процент женщин в различных сферах жизнедеятельности, таких, как наука, образование и даже космос, гендерное равенство не отражалось на высших кругах политической власти. И через более, чем двадцать лет после распада СССР это по-прежнему имеет место. Женщины этой части мира прекрасно образованы, они сильны и активны во многих сферах. У них есть хорошая квалификация, позволяющая им выполнять любой тип работы и иметь формальные и неформальные позиции в обществе. Несмотря на это они все еще не представлены в достаточной мере в мире политики. В нынешнем составе Национального собрания Абхазии есть только одна женщина-депутат Эмма Гамисония, то есть из 35 членов парламента это составляет всего лишь 3 % от общего числа. Если бы Абхазия была признанным государством, то это означало бы, что она была бы поставлена в базе данных Межпарламентского Союза на 178- е место из 186 стран, имеющих международное признание.

Означает ли это, что избиратели в Абхазии готовы дискриминирновать кандидатов-женщин? Конечно, нет! Простой пример. Процент кандидатов-женщин на выборах был крайне низок, хотя и почти на 11% выше, чем доля избранных в парламент. 16 из 148 претендентов на 35 мест были женщины. В большинстве случаев (22 из 35) вообще не было женщин-кандидатов, поэтому избиратели могли выбирать только между мужчинами-конкурентами. Когда я была в Абхазии накануне мартовских выборов 2012 года в парламент, то общалась с несколькими кандидатами-женщинами и наблюдала за их кампаниями. Они были хорошими кандидатами и профессионально вели кампанию. Из трех женщин, переизбиравшихся на новый депутатский срок, только одна в итоге получила мандат, а двое других Ирина Агрба и Рита Лолуа, хотя и вышли во второй тур, но проиграли своим конкурентам-мужчинам. Этот неутешительный результат привел к самому наименьшему количеству женщин в Национальном собрании в постсоветской электоральной истории Абхазии. Но, начиная с 1991 года, процент женщин-депутатов был всегда низким. Он колебался между 5.7% и 11.4%, а численно — между двумя и четырьмя народными избранницами. В истории постсоветской Абхазии никогда женщина не выдвигалась на пост президента, только Светлана Джергения на выборах 2011 года выставляла свою кандидатуру, как кандидат в вице-президенты.

 

Представительство женщин в системе власти и управления среди чиновников намного выше. Хотя в высших эшелонах на уровне премьер-министра республики женщин не было. Отражает ли это степень политического влияния женщин? На мой взгляд, нет. В целом абхазские женщины политически очень активны. Я наблюдала три недавние избирательные кампании (выборы президента в 2011 и в 2014 годах, парламентские выборы 2012 года), посещала много публичных встреч в Сухуме/Сухуми и других городах и селах и замечала, что очень часто в аудиториях собирается больше женщин, чем мужчин. Немало женщин было занято в штабах кандидатов, главным образом выполняя административные и организационные функции.

 

В неправительственный сектор в Абхазии, особенно в той области, с которой я знакома, доминируют женщины. Здесь, конечно меньше власти. Я недавно видела программу международной конференции, в которой представители НПО Абхазии были представлены исключительно женщинами и они все выступали на блестящем английском. Интересно, что большинство мужчин, говорящих по-английски в Абхазии, кого я встречала, активны в политике, а женщины главным образом связаны с неправительственным сектором.

 

Caucasus Times: Насколько ситуация в Абхазии отличается от других непризнанных республик Евразии? В чем есть общие черты с ситуацией в Приднестровье, Южной Осетии, Нагорном Карабахе?

 

К.Б.С.: Общая ситуация с положением женщин в этих образованиях схожая, но парламентское представительство во всех четырех постсоветских де-факто государствах колеблется в пределах от менее 3 % в Абхазии до 17,6 % в Южной Осетии. Если в Абхазии одна женщина-депутат из 35 законодателей, то среди 34 югоосетинских парламентариев 6 женщины. 3 женщины-депутата из 33 законодателей в Нагорном Карабахе и также трое среди 43 депутатов парламента Приднестровья. Однако эти парламенты выбираются по различным электоральным системам. Мажоритарная система, используемая в Абхазии и в Приднестровье, приносит меньшее парламентское представительство женщин. Смешанная система (наполовину мажоритарная, наполовину пропорциональная) используется в Нагорном Карабахе, у которого второе место по уровню женского представительства среди де-факто государств постсоветского пространства. Пропорциональная система (голосование по партийным спискам), используемое в Южной Осетии, дает самое большое представительство женщин.

На международном уровне электоральные системы — важный фактор в определении процента женщин в парламентах. Пропорциональная система, подобная той, что используется в Южной Осетии, дает более высокий уровень представительства женщин в законодательных структурах власти. Различия между непризнанными государствами значительны, если говорить о женщинах, занимающих высшие властные посты. Татьяна Туранская- премьер-министр в Приднестровье, а ее заместитель, влиятельный министр иностранных дел Нина Штански. В Нагорном Карабахе во главе Центральной избирательной комиссии Србуи Арзуманян. Избиратели в Южной Осетии на президентских выборах 2011 года голосовали за Аллу Джиоеву, и хотя результат этот был аннулирован, она впоследствии занимала пост вице-премьера республиканского правительства .
В заключение могу сказать, что хотя и существуют различные вариации политического представительства в четырех де-факто государствах при сравнении их с признанными образованиями региона, эти различия не слишком значительны.

 

Caucasus Times: В какой степени семейные связи влияют на абхазскую политику сегодня? Оказывают ли они воздействие на подбор кадров, на принятие решений?

 

К.Б.С.: Численность абхазского народа создает особую политическую среду, которая также отражена в официальных процессах внутри партий, организаций и государственных институтов. В ходе десятков интервью в Сухуме/Сухуми я слышала не раз, что «Абхазия — маленькая страна, и что все знают друг друга». Неформальные связи, включая семейные отношения, дружбу, отношения со времен военного конфликта с Грузией значат иной раз больше, чем квалификация, идеология и формальные политические позиции. Это усугубляется институциональной слабостью политических партий. На самом деле избирательная система призвана минимизировать влияние партий, ограничивая число участников, которые могут быть выдвинуты политическими организациями, до максимум 11. Это приводит к приходу большого числа независимых кандидатов в парламент. Данные обстоятельства являются более проблематичными для женщин, ориентированных на определенные гендерные разделения в семье и в обществе, непосредственно воспроизведенных в политических соревнованиях. Мужчины, в среднем, действуют лучше в слабых партийных системах. Они также имеют больше ресурсов, которые необходимы для достижения успеха в политике. Тем не менее, неформальные связи, в том числе личные, формируют такую политику в Абхазии, когда решения часто принимаются не во время официальных дискуссий, но на семейные праздники и на встречах с друзьями.

 

Caucasus Times: Сегодня многие активисты НПО в Абхазии с тревогой высказываются по поводу таких проблем республики, как наркомания, алкоголизм, преступность. В какой степени гендерные процессы влияют на эти тренды? Могут ли они стать ресурсом для изменения ситуации к лучшему?

 

К.Б.С.: Проблемы наркотиков и алкоголизма влияют на абхазское общество, начиная с ранних 1990-х годов. В условиях послевоенной травмы, после противостояния, в котором в каждой семье были потери и во время внешней изоляции, которая последовала после конфликта, реальность была депрессивной. Я уже отмечала, что изменения в семьях, вызванные экономической блокадой, когда только женщины могли торговать, и когда роль мужчин была снижена, привела к тому, что диспропорционально большее количество мужчин, чем женщин начали искать выхода для снятия стресса в алкоголе и наркотиках. Международные организации и НПО фактически не обеспечивали достаточных ресурсов для того, чтобы строить послевоенное общество. Вследствие этого многие очень трудно интегрировались в новые реалии. События сильно изменили Абхазию и теперь формируют новое поколение. Несмотря на возможность путешествовать и работать в России, молодые люди из Сухума/Cухуми все еще имеют недостаточно возможностей по сравнению со своими сверстниками из Москвы и других столиц региона. Чтобы решать проблемы наркотиков, алкогольной зависимости или преступности, необходимо решить более широкие проблемы, стоящие перед обществом.

 

Примечания

 

 

 

1Национальный демократический институт (NDI) был основан в 1983 году.
Согласно официальным целям Институт «оказывает практическую помощь
гражданским и политическим лидерам, продвигая демократические ценности,
практики и институты». Финансируется из американского государственного
бюджета. Подробнее см.: https://www.ndi.org

 
2Бюро по демократическим
институтам и правам человека (ODIHR) — один из институтов ОБСЕ. Его
деятельность охватывает весь регион ОБСЕ и финансируется за счет средств
основного бюджета, который ежегодно принимается всеми
государствами-участниками ОБСЕ, а также за счет добровольных взносов
государств-участников. Основано в 1990 году.
Нидерландский институт
многопартийной демократии (NIMD) был основан в 2000 году семью партиями
различной политической ориентации. В настоящее время работает с более,
чем 150 партиями из 25 стран различных континентов. Подробнее см.:

 

3 Городской университет Дублина был создан в 1989
году. Университет является одним из трех вузов Ирландии, которые
попадали в международные рейтинги 300 лучших университетов мира.
Удостаивался также звания лучшего университета страны
С началом
чеченской антисепаратистской кампании в декабре 1994 года
(неофициально) и с 1996 года официально Москва и Тбилиси фактически
инициировали введение режима санкций против Абхазии. Эти действия были
узаконены решением Совета глав государств СНГ «О мерах по урегулированию
конфликта в Абхазии, Грузия» от 19 января 1996 года. Уже в 1999-2000
гг. Москва существенно ослабила режим санкций против Абхазии (хотя
окончательно отменила их только в марте 2008 года).

 
27 ноября 2011
года прошел второй тур выборов президента Южной Осетии. Тогда по
предварительным данным Алла Джиоева одержала победу с результатом 51,37 %
голосов. Но республиканский Верховный Суд Южной Осетии пришел к выводу,
что сторонники Джиоевой препятствовали свободному волеизъявлению
граждан, и отменил прошедшие выборы. Джиоевой было запрещено участие в
дополнительных выборах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *