Карабах: мирный процесс, как ожидание

ВАШИНГТОН, 22 ИЮНЯ, Caucasus Times — Автор — Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, США, Вашингтон, специально для Caucasus Times
24 июня 2011 года президенты России, Азербайджана и Армении Дмитрий Медведев, Ильхам Алиев и Серж Саркисян соберутся в Казани для того, чтобы обсудить вопросы урегулирования нагорно-карабахского конфликта. Накануне встречи лидеров трех государств в Москве 11 июня «сверили часы» руководители дипломатических ведомств Сергей Лавров, Эльмар Мамедьяров и Эдвард Налбандян. По итогам этой встречи был распространен пресс-релиз, в котором заявлялось о том, что «удалось сблизить позиции по ряду ключевых вопросов, связанных с базовыми принципами урегулирования нагорно-карабахского конфликта».

Трехсторонние переговоры, инициированные Россией, начиная с ноября 2008 года, стали органичным дополнением к более раннему формату встреч стран-посредников в рамках Минской группы ОБСЕ. За это время стороны существенно не продвинулись вперед ни по одному из вопросов (статус, беженцы, возможная миротворческая операция). Однако говорить о том, что трехсторонний формат был пустым сотрясением воздуха, было бы неверным. Так в ноябре 2008 года конфликтующие стороны впервые с момента прекращения огня в мае 1994 года подписали совместную декларацию, в которой отдавали приоритет политическим методам урегулирования. Конечно, декларация — это не юридически обязывающий документ. Однако в рамках Минской группы ОБСЕ и этого не было достигнуто.

Между тем, от встречи в Казани очень многого ждут. Возникший ажиотаж понятен и логичен, поскольку за месяц до нее в ходе саммита «Большой восьмерки» в Довиле президенты трех стран-посредников в конфликте (США, Франции и России) приняли совместное заявление. В этом документе они фактически призвали Баку и Ереван ускорить работу по завершению согласительных процедур относительно базовых принципов урегулирования. Более того, армянской и азербайджанской дипломатии был даже определен «дэдлайн»- июнь 2011 года. Поскольку кроме Казани нагорно-карабахская тема на уровне президентов больше нигде обсуждаться не будет, понятно, почему сегодня взоры устремлены на столицу Татарстана. Однако прежде чем поддержать или опровергнуть надежды оптимистов рассмотрим кратко принципиальные отличительные черты одного из самых старых конфликтов на постсоветском пространстве.

В отличие от конфликтов в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье или на Балканах нагорно-карабахское противостояние стало той точкой, где позиции России и США за все годы, начиная с майского соглашения 1994 года не слишком серьезно расходились. Обе стороны (каждая по своему) были заинтересованы в сохранении статус-кво и предотвращении «разморозки» конфликта. Это противостояние, в отличие от всех упомянутых выше, никогда не квалифицировалось на Западе как фрагмент большой геополитической игры между Москвой и Вашингтоном.

Против Грузии и Молдовы боролись три де-факто государства, которые поддерживала Москва. В этой ситуации собственные интересы Абхазии и Южной Осетии, их стремление к независимости либо попросту игнорировались США и ЕС, либо рассматривались как ничтожно малые величины. Для Запада это был конфликт России, с одной стороны, и Грузии с Молдовой, с другой, со всем комплексом стереотипов (по поводу молодой демократии и имперских происков). В этом противостоянии Тбилиси и Кишинев воспринимались, как сторонники Запада, которым за это прощались и неконструктивные действия, и отходы от демократии. В Нагорном Карабахе Азербайджан не только борется с сепаратистами, но и противостоит Армении, признанному государству, у которого есть мощная поддержка на Западе. Перечислять многочисленные факты такой поддержки (начиная от финансирования социальных проектов НКР Конгрессом США и заканчивая проектами с НАТО) можно долго, они всем известны. Ни у абхазов, ни у осетин, ни у приднестровцев не было такой мощной лоббистской поддержки в США и в странах Европы (особенно во Франции). Как следствие, возможность многолетнего поддержания «нестабильной стабильности».
Казалось бы, вот он залог успеха в продвижении к миру. «Большие игроки» не ведут друг против друга «игру с нулевой суммой». Каждый из них готов к взаимодействию, а значит есть возможности общими усилиями давить на конфликтующие стороны. Однако эта предпосылка минимизируется (и даже девальвируется) другими не менее важными (хотя и не осязаемыми с первого взгляда) соображениями. В случае с карабахским конфликтом слишком очевидна сосредоточенность посредников не на нем самом, а на других сюжетах, ради которых активизируется и сама посредническая деятельность. Сегодня для США и Франции, попавших в ближневосточный тупик (если не «капкан») крайне важно найти выход из него с сохранением лица. В этом плане сотрудничество с Россией на разных направлениях крайне важно, так как посреднический потенциал Москвы можно использовать и на ливийском, и на палестинском направлении.

Отсюда и необходимость формирования общего позитивного фона в двусторонних (и многосторонних отношениях). В этой связи вряд ли случайным было включение «Эмирата Кавказ» в число террористических организаций Госдепа (вкупе с объявлением денежной награды за информацию о местонахождении Умарова). В этом же ряду и заявление по Карабаху, призванное продемонстрировать готовность к совместной кооперации по сложным геополитическим сюжетам. Соответственно у Москвы есть желание сбить накал страстей во взаимоотношениях с США и с ЕС по поводу Грузии, которая по-прежнему продолжает разыгрывать антироссийские комбинации. В подобной логике ничего страшного нет, это нормально для дипломатии любой страны. Однако надо понимать, что при таком раскладе, проблема Карабаха выступает лишь, как элемент более крупных «паззлов». Ее ценность и значимость девальвируется, так как она превращается вопрос тактический и инструментальный. Отсюда и нереальные сроки для прогресса в мирном урегулировании, и стремление подстегнуть стороны к быстрому решению (хотя сами стороны к этому не готовы, почему — отдельный вопрос).

И Баку с Ереваном, понимая это, действуют схожим образом. Вместо сосредоточения на уступках и компромиссах они складывают другие более масштабные «мозаичные полотна» для победы своей максималистской программы, прокладывая свои индивидуальные подходы к Москве, Вашингтону, Парижу. Однако любой торг с участием «заинтересованных сторон» (будь то Россия, США, Турция или Иран) будет малополезен, если сами стороны конфликта не смогут найти компромиссные формулы, которые можно было бы реализовывать на практике. Между тем, за 17 лет, прошедшие после окончания военных действий, таковых не найдено. Но самое главное – нет готовности к компромиссам. Каждая из конфликтующих сторон понимает под «урегулированием конфликта» не уступки и движение навстречу друг другу, а победу над противником. В одном случае это закрепление военно-политического успеха, достигнутого в мае 1994 года, в другом же – восстановление территориальной целостности, не исключая и военных методов.

Таким образом, для того, чтобы процесс переговоров привел к чему-нибудь реальному нужно выполнение всего двух принципиальных условий. Во-первых, более «адресная работа» посредников, которые смогли бы хотя бы на время обратить внимание собственно на Карабах. Во-вторых, готовность к уступкам самих участников конфликта. Без этих двух условиях, мирный процесс, так и будет вечным ожиданием прогресса.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *