Кадыровскими методами проблему беженцев не решить — правозащитники

СТ:20 апреля, председатель правительства Чечни Рамзан Кадыров потребовал в кратчайшие сроки ликвидировать все пункты временного размещения (ПВР) на территории Чечни.

По мнению премьера Чечни, пункты временного размещения являются «гнездом преступности, наркомании и проституции».

Р.Кадыров считает, что правоохранительным органам нужно проверить деятельность лиц, проживающих в ПВР, так как по его словам среди жителей лагерей есть «лица, которые играют против Чечни, против России». «Мы каждого из них выявим. И дальше с ними будут разбираться компетентные органы», — подчеркнул премьер Чечни.

«Мы должны забыть такие слова, как «ПВР», «беженец»- подчеркнул премьер Чечни.

По данным управления Федеральной миграционной службы по Чечне, на территории республики зарегистрировано более 57 тыс. внутриперемещенных лиц, в том числе более 33 тыс. человек, проживающих в 30 ПВР.

Усам Байсаев, правозащитник, сотрудник Назрановского офиса общества «Мемориал», республика Ингушетия.

По всей вероятности, после заявления Кадырова, чеченские силовики и чиновники попытаются решить «проблему» в максимально короткие сроки, тем более, что и раньше предпринимались попытки закрыть ПВРы. Перемещенным лицам в Гудермесе было предложено покинуть здания по улице Деповская 74 и 76, которые были отведены под ПВРы под предлогом того, что помещения нуждаются в ремонте. Но при этом людям не было предложено альтернативного жилья, как того требует законодательство. Им просто было сказано покинуть занимаемые квартиры сроком на месяц. А где они этот месяц должны находиться, смогут ли они вернуться обратно по истечении этого срока, никто из беженцев не знает.

А в отношении перемещенных лиц, проживающих в ПВР по ул. Деповская 74 прокуратура Чечни проводит проверку по фактам незаконного получения направлений из Управления федеральной миграционной службы России по республике Ингушетия. Якобы людям были даны фальшивые документы о том, что они не имеют жилья и нуждаются в помощи.

Вчера, буквально через несколько часов после того, как Кадыров сделал заявление о ПВРах, сказав, что они в том числе и источникаи наркомании, около 9-ти часов утра в ПВР по улице Кольцова 1 прошла проверка паспортного режима. Были задержаны Зульфия Авторханова и ее сестра. По нашим сведениям женщинам были подброшены наркотики, после чего их задержали, отвезли в Старопромысловский РУВД. И только после вмешательства самих жителей ПВР, общественников, задержанные были отпущены под подписку о невыезде. Нам кажется, что это как раз следствие кадыровского заявления. Поставлена задача найти наркоманов, пожалуйста, вот они.

Почему это происходит? Я думаю, что этот вопрос волнует не столько местные власти, сколько федеральный центр. Беженцы, и когда они жили в палаточных лагерях в Ингушетии, на территории каких-то заброшенных промышленных или сельскохозяйственных объектов, они постоянно вызывали желание поскорее убрать их с глаз долой. Это всегда было свидетельством нестабильности, нерешенности многих социальных и экономических проблем. Людям негде жить, они вынуждены ютиться в тесноте, в ужасных антисанитарных условиях.

Многие из них остаются в ПВРах в Грозном, Гудермесе, других населенных пунктах, потому, что там им ситуация представляется более безопасной, нежели в Ингушетии или в родных селах и деревнях, где-нибудь в Введенском или Шатойском районах.

То есть ПВР – это зримое доказательство того, что Чечня еще далеко от объявленной стабильности.

Все это делается не с тем, чтобы улучшить условия жизни людей или выявить какие-то злоупотребления, а исключительно в пропагандистских целях.

Сомнительно, что правозащитникам удастся как-то повлиять на эту ситуацию. Раньше мы пытались воздействовать на руководство России через различные межгосударственные, международные организации: ООН, ПАСЕ, ОБСЕ… Но сегодня политическая конъюнктура в мире такова, что все устали от чеченских проблем и готовы закрыть глаза на творящийся произвол. На Западе считают, что есть куда более важные проблемы, заслуживающие того, чтобы тратить на них время и силы. В этих условиях привлечь внимание к какой-нибудь очередной беде, практически невозможно.

В 2001, 2002 году Мемориалу удавалось поднимать проблему беженцев и в Ингушетию регулярно наезжали высокопоставленные чиновники из Европы. И тем не менее, палаточные лагеря ликвидированы.

А сейчас мы тем более беспомощны, поскольку лишились даже мизерной поддержки международных организаций. Власть окончательно перестала обращать на нас внимание.

Светлана Ганнушкинна, руководитель Сети «Миграция и право» Правозащитного центра «Мемориал», председатель Комитета помощи беженцам «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина.

Не следует забывать, что ПВРы были использованы как приманка для тех людей, которые возвращались в Чечню из лагерей в Ингушетии. Их уговаривали вернуться, обещая им благоустроенное жилье. Им объясняли, что из палаток можно уже, наконец, перебраться под крышу многоэтажных домов, которые возведены специально для них, что горожане, проживавшие раньше в таких же многоэтажках, теперь вернутся к привычному образу жизни.

И это послужило основным стимулом для возвращения. В особенности для многодетных семей, пожилых людей, в частности, русских бабушек, которых я встречала в ПВРах великое множество. Они получили возможность спать на нормальной кровати, которая стоит все-таки на полу, а не на земле или сварить себе кашу на газовой плите, а не на самодельной плитке в палатке.

В каждом ПВРе зарегистрировано людей где-то в полтора раза больше, нежели проживает реально. Там очень мало места и не все могут разместиться, но те, кто имеет регистрацию, могут хотя бы получать гуманитарную помощь и как-то выживать. В этом остро нуждаются не только одинокие старики, но и все остальные, поскольку из-за повальной безработицы денег на жизнь взять просто неоткуда.

С другой стороны, когда речь заходит о восстановлении собственных домовладений, то тут тоже надо учитывать, что компенсации люди получали не в полном объеме. Порядка тридцати процентов уходило на сторону, не будем говорить кому. Это и так хорошо известно.

На компенсационные деньги или, вернее, на то, что от них оставалось, восстановить частное жилье было невозможно. Но даже, если предположить, что этих денег достаточно. Люди должны еще как-то жить, что-то есть, одеваться. Если работы нет, то приходится тратить компенсацию.

Множество людей вообще не получили компенсаций. Еще порядка 5 тысяч заявлений, уже одобренных, лежат без движения, поскольку денег в бюджете нет и не предвидится. Федеральный центр выделил сумму, рассчитанную на 39 тысяч разрушенных домовладений и квартир и больше давать не намерен.

Каждый, кто бывал в Грозном, видит, что город не восстановлен. Можно показать по телевидению площадь, на которой построены фонтаны и памятник, но, когда находишься внутри, то еще более ярко ощущаешь этот контраст между крошеной декорацией и окружающими ее со всех сторон развалинами.

Поэтому ПВР, безусловно, для очень многих, потерявших жилье, были спасением.

Что касается наркоманов, то я их, честно говоря, не видела. Видела женщин с целыми выводками детей, старушек и кошек, гулявших по коридорам.

Почему это происходит. Палаточные лагеря в Ингушетии было видно с любого вертолета и делегациям, которые приезжали смотреть, как идет процесс возвращения к мирной жизни, становилось ясно, что ситуация неблагополучная. Теперь то же самое и здесь. Ликвидируют ПВРы и должна появиться видимость, что все в порядке. Это единственная причина.

Правозащитникам только в том случае удастся повлиять на ситуацию, если удастся докричаться до московских властей. В Чечне Рамзана Кадырова никто не в состоянии остановить, в его руках вся полнота власти. Молодой, энергичный, пришла мысль в голову, значит ее надо реализовать немедленно. Его могут остановить только федеральные власти, как они уже это сделали, когда он хотел выгнать из республики Датский совет.

Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *