Кадыров и Евкуров: спор соседей в контексте «пограничных» проблем

ВАШИНГТОН, 13 августа, Cauvasus Times. Автор — Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, США, Вашингтон, специально для Cauvasus Times.

В начале августа 2012 года руководители двух северокавказских республик Чечни и Ингушетии вступили в публичную полемику. Формальным поводом для нее стали различные оценки и интерпретации инцидента в ингушском селе Галашки. Пересказывать подробно аргументы и контраргументы сторон вряд ли имеет смысл, поскольку в прессе и интернете все это уже многократно делалось.

Напомним, что Глава Чечни Рамзан Кадыров, комментируя спецоперацию, проведенную чеченскими силовиками 1 августа в ингушском селе Галашки, раскритиковал руководителя Ингушетии Юнус- Бека Евкурова за недостаточно активную борьбу с террористами. Кадыров также объявил, что настало время обратить внимание на вопрос административной границы между двумя субъектами.
Отметим лишь, что спор глав двух соседних республик лишь выпукло обозначил тот набор проблем, который накопился в отношениях между Чечней и Ингушетией за долгие годы. Ведь сколько бы ни говорили о том, что вайнахи- это два братских народа, политические отношения существенно корректируют тот позитив, который накоплен рядовыми жителями двух республик за многие десятилетия. Между тем, именно политических отличий между Ингушетией и Чечней, начиная с советского периода, накоплнено немало. В советский период в рамках единой Чечено-Ингушской АССР две составные части единой автономии имели разную социально-экономическую специализацию. И поскольку в то время приоритет отдавался промышленному сектору, а не аграрному то территории современной Чечни имели лучшую инфраструктуру (от городов и гостиниц до школ и вузов). Даже сегодня, когда и Союз ССР и советская экономика ушли в прошлое, городское население Ингушетии составляет лишь чуть больше 42 % от общей численности населения, а единственным относительно крупным городом является Назрань (бывший во времена Чечено-Ингушской АССР районным центром). Отсюда и устойчивые представления в массовом сознании о некоем особом привелигированном положении Чечни в сравнении с Ингушетией. Добавим к этому и тенденции последних лет, когда Чеченская Республика под водительством отца и сына Кадыровых стала важным символом путинской России и лично «национального лидера» (Владимир Путин)

В публичном политическом пространстве ни один региональный руководитель в РФ не имеет такой свободы для выражения мнения. И это не говоря уже об уровнях федеральных трансфертов и личной поддержки со стороны обитателей Кремля.

В ходе же августовской дискуссии, наряду с проблемами оценки эффективности антитеррористической борьбы и религиозной политики Рамзан Кадыров затронул столь острую тему, как определение границ между двумя соседними субъектами РФ. «Если Евкуров не желает сплоченности, братских отношений, то для нас эти принципы являются святыми, и поэтому мы определим границы и проведем их там, где исторически и по законам РФ они должны быть. При этом со всей ответственностью могу заявить, что ни одного квадратного метра исконно ингушской земли не останется в пределах территории Чечни»,- резюмировал глава Чеченской Республики. В самом деле, административные границы между двумя образованиями в составе РФ не урегулированы до конца. Эта история также тянется с советских времен. В 1934 году две автономные области Чеченская и Ингушская были объединены в одну. В 1936 году была объединенная автономия получила статус АССР. После депортации чеченцев и ингушей в 1944 году упраздненная автономная республика была разделена между несколькими северокавказскими образованиями и Грузией. Тогда же была заложена такая мина замедленного действия, как конфликт из-за Пригородного района между Северной Осетией и Ингушетией. В 1957 году началась реабилитация депортированных народов, включая и восстановление упраздненных ранее национально-административных единиц.

В итоге появилась Чечено-Ингушская АССР в новых границах (без Пригородного района и с запретом на заселение ряда высокогорных территорий, но с Шелковским и Наурским районами). После «ичкерийской революции» и объявления «суверенитета Чеченской Республики» (1 ноября 1991 г.), две части некогда единой автономии избрали два разных пути политического развития — самопровозглашенная и не признанная международным сообществом «Чеченская республика Ичкерия» и Республика Ингушетия в составе РФ.

В начале 1992 г. граница между двумя республиками условно прошла по административным рубежам районов бывшей Чечено-Ингушской АССР. После выделения Чечни из единой автономии к ней отошли 11 районов (83% территории ЧИАССР), к Ингушетии — 3 района. Четвертый Джейрахский район в составе Ингушетии (ее южная часть) был образован уже в октябре 1993 года. И части территорий Малгобекского и Сунженского районов являются спорными между Чечней и Ингушетией. Даже после того, как сепаратистский проект на территориии Чечни не удался, а лояльность республиканского руководства Москве сегодня стала внешне выглядеть, как демонстрация верности во времена пресловутого застоя».

И хотя определение границ между Чечней и Ингушетией не сопровождалось конфликтами (как это было в 1992 году между Ингушетией и Северной Осетией) проблема время от времени становилась предметом публичного обсуждения. Так вопрос о Сунженском районе был обозначен в 1992 году. В итоге было принято компромиссное решение. Были образованы 2 администрации чеченская и ингушская. В 1997 году лидер непризнанной Ичкерии Аслан Масхадов поднял вопрос о том, что ингушская сторона в односторннем порядке передвигает милицейские посты вглубь чеченской территории. Потребовалась встреча и переговоры между Масхадовым и тогдашним президентом Ингушетии Русланом Аушевым для того, чтобы разрядить обстановку. Интересно, что этот вопрос время от времени извлекался и сепаратистскими лидерами, и властями, настроенными лояльно по отношению к Кремлю. Так еще во время первой антисепаратистской кампании вопрос об уточнении административных рубежей поднимал президент-лоялист Доку Завгаев (последний первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС и первый после депортации «национальный» партийный руководитель). Не раз звучала в последние годы и «объединительная тема». В марте 2003 года, когда сепаратистский проект уже не представлял столь серьезной угрозы, как в 1990-х годах, руководство двух республик подписало протокол. В соответствие с этим документом под юрисдикцией Чечни оставались село Серноводское и станица Ассиновская Сунженского района. Остальная же территория Сунженского отходила Ингушетии. И тем не менее, в июне 2005 года тема определения административной границы была снова обозначена Грозным. На этот раз она была актуализирована проводимой на общероссийском уровне реформой местного самоуправления. Тогда Москва отложила определение границы по формальным критериям (в Чеченской Республике не был избран парламент). Однако как только эта проблема была решена, к вопросу вернулись. В апреле 2006 года спикер парламента Чечни Дукваха Абдурахманов предложил братьям вайнахам вернуться в объединенный субъект РФ. Помимо Ингушетии Абдурахманов предлагал и Дагестану подумать о возможной интеграции в укрупненный северокавказский регион. В 2008 году эта «объединительная» инициатива снова была снова запущена, однако на этот раз уже без всякого упоминания Дагестана. Впрочем, ингушские власти интеграционного оптимизма не питали. Ни в 1990-х, ни в середине и в конце 2000-х годов. Но без согласия субъекта РФ процесс объединения стартовать не может.

Однако помимо формата интеграции Грозный инициировал также идеи, связанные с контролем над безопасностью в соседней Ингушетии. Этот вопрос поднимался Рамзаном Кадыровым после покушения на Юнус-бека Евкурова в 2009 году. Время от времени чеченский руководитель выражает скепсис относительно того, насколько соседняя республика эффективно справляется с антитеррористической борьбой. В августе 2012 года сразу несколько отмеченных выше сюжетов слились в серию взаимных претензий между руководителями соседних северокавказских республик.

Между тем, любое изменение административных рубежей между Ингушетией и Чечней чревато созданием опасного прецедента, который по своему значению для российской внутренней политики может быть крайне опасен. Северный Кавказ и Юг России в целом богат не до конца разрешенными или «замороженными» спорами. Самый серьезный из них- это осетино-ингушский, который осенью 1992 года уже выливался в северокавказскую «пятидневную войну», в результате которой погибо 583 человека и 939 было ранено. Долгие годы проблема ингушских вынужденных переселенцев стояла в качестве камня преткновения в отношениях между Северной Осетией и Ингушетией. Только в 2009 году во многом благодаря позиции Юнус-бека Евкурова и Таймураза Мамсурова удалось найти определенный компромисс: Ингушетия отказывается от территориальных притязаний, а Северная Осетия признала право на возвращения вынужденных переселенцев. Заметим, что этот компромисс был далеко не всеми в Ингушетии признан. Достаточно посмотреть на тот накал борьбы, который наблюдался во время пятого по счету Съезда народа Ингушетии в том же 2009 году! И любое изменение ситуации вокруг административного размежевания Ингушетии и Чечни в состоянии изменить тот позитивный тренд (кстати, один из немногих положительных трендов), который наметился в осетино-ингушских отношениях.

Немало сложностей существует и в Дагестане. Чего стоит одна только «ауховская проблема». Вкратце предыстория этого вопроса такова. В феврале 1944 г. из Ауховского района республики были депортированы чеченцы-аккинцы (самоназвание «аккъой»). Чечнецы-аккинцы проживают сегодня в Хасавюртовском и Новолакском районах. Сам Ауховский район был в 1944 г. территориально «урезан» (некоторые его части были переданы другим административным образованиям), переименован в Новолакский, стал территорией заселения и хозяйственного освоения лакцев и аварцев. Переселение в равнинный Новолакский район поощрялось властями. В результате была изменена этнодемографическая ситуация, выросло число аварцев (с 1970 по 1989 гг. почти в пять раз). После начала реабилитации чеченцев и ингушей (1957) власти Дагестана создавали административные барьеры для возвращения на родину чеченцев-аккинцев. В конце 1980-х гг. представители общественных организаций чеченцев-аккинцев на волне общедемократических лозунгов стали требовать восстановления исторической справедливости. В 1989 году, еще до появления закона «О реабилитации репрессированных народов», была создана специальная комиссия по ауховской проблеме во главе с тогдашним председателем республиканского правительства А.А.Мирзабековым. В июле 1991 г. на III съезде народных депутатов республики было принято решение о восстановлении Ауховского района (но без земель, переданных в 1944 г. Казбековскому району) и о переселении лакцев Новолакского района. Предполагалось первоначально до 1996 года осуществить переселение лакцев в Кизилюртовский район с выплатой им компенсаций и выделением кредитов. В 1992 г. после принятия закона № 3093-1 «О реабилитации жертв политических репрессий» в Дагестане была создана республиканская комиссия по его исполнению. С 1992 по 2000 гг. прежним владельцам в Хасавюрте были возвращены 33 частных дома. Однако намеченные изначально цели — восстановление Ауховского района, возвращение чеченских названий населенным пунктам — не были реализованы. А ведь вокруг этой проблемы завязаны интересы чеченцев-аккинцев, лакцев, аварцев и кумыков! Немало «подводных течений» есть и в «лезгинском вопросе». В особенности, принимая во внимания выход данной проблемы на международный уровень (лезгинский ареал распределен между Дагестаном в составе РФ и Азербайджаном). И сегодня многие лезгинские национальные организации крайне скептически относятся к достигнутым Москвой и Баку договоренностям и делемитации и демаркации государственной границы (2010), в результате которой обострилась проблема статуса для анклавных сел Храхоба и Урьяноба. В ходе дискуссии даже возникает тема «сдачи» лезгинских сел Азербайджану.

Сегодня спор о так называемых «черных землях» между Астраханской областью и Калмыкией считается разрешенным, о нем также стоит сказать в контексте противоречий между различными субъектами РФ. После депортации калмыков в 1943 году и ликвидации калмыцкого национально-государственного образования 390 тыс. га в районе так называемых «черных земель» было передано Астраханской области. С началом реабилитации калмыков Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 9 января 1957 г. были определены границы их национально-территориального образования. В соответствии с этим актом 390 тыс. га, используемых де-факто Астраханской областью, оставили в пределах Калмыкии. В 1990-х годов возник спор относительно сроков пользования «черными землями». В 2003 году Высший арбитражный суд России поставил точку в этом споре. Однако прецедент пересмотра административных границ может снова актуализировать старую проблему. Тем паче, что территории «черных земель» проходит 87 километров нефтепровода Каспийского трубопроводного консорциума.

В этой связи реакция федерального центра на дискуссию двух северокавказских руководителей непонятна. Тем более, что и реакцией ее назвать трудно. Скорее, по смыслу это – игра в молчанку. Означает ли это, что центр так уверен в своей силе, что просто игнорирует проблему?

Если судить по реакциям на другие события, то это не так. И «национальный лидер», и второй младший член «тандема» весьма активны в своих заявлениях и оценках по поводу деятельности оппозиции и «вашингтонского обкома». Однако в вопросах, имеющих для страны и для ее целостности, принципиальное значение, жесткая риторика оказывается невостребованной. Впрочем, Кадыровы и Евкуров тут далеко не единственные. Кремль также не дал никакой внятной интерпретации по поводу инициативы Ткачева. Между тем, такое молчание опасно по вполне прагматическим причинам. Сегодня руководители будут спорить о границах или по вопросу о желательности приезда к ним в регион других граждан России (как в случае с кубанским губернатором), а завтра, кто даст гарантию, что они не начнут реализовывать свои слова на практике. Увы, любой прецедент с уточнением или переопределением границ может иметь не самые позитивные последствия в регионе, переполненном острыми проблемами и травматизированной исторической памятью.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *