К пониманию положения и перспектив современного джихадизма: Часть 2

Часть 2: опыт европейских общин

ПРАГА, 25 октября, Caucasus Times – Возвращаясь к ситуации, описанной в предыдущей части статьи, хотелось бы сделать особый акцент на принципе Божественной справедливости, характеризующем отношение последователей к построению общественной модели и – в уменьшенном масштабе – ячейки общества – джамаата.

Рассматривая вопрос в привязке к аспекту тенденции возрождения мифа о построении идеального общества на земле, на этот раз – облаченного в исламскую терминологию, я прежде всего хотел бы выделить дихотомию подхода к социальной, правовой или экономической справедливости, наблюдаемую в сектантском мышлении и у представителей традиционных конфессий.

Для деноминаций сектантского, тоталитарного толка характерным является догмат о собственной монополии на истину, который представляет данную общину в образе единственного ковчега спасения. Это не может не отразиться на психологии адептов, жестко подразделяющих окружающих на своих и чужих и призывающих относиться справедливо (формально) исключительно к своим. Собственно, ваххабитская община (именуемая также последователями «Люди Сунны и Общины», «Ахл-ус-сунна ва-ль-джамаа») является типичным представителем подобного рода сект, к тому же, джихадистского плана, что представляет для нас интерес для исследуемой темы. Мой персональный опыт общения с ваххабитскими общинами в разных странах Европы и в России подтверждает подобные выводы.

Ниже мне хотелось бы привести – в качестве иллюстрации – фрагменты диалогов как с простыми верующими, так и с «духовными наставниками» (проповедниками), чтобы читатель смог самостоятельно сделать надлежащий вывод, снабдив данные фрагменты минимальными комментариями.

Центральная Европа

« Проповедник (в обращении ко мне): Скажите, брат, вы признаете, что мы должны вести образ жизни, копирующий путь Пророка и его сподвижников?

Я: Мы должны жить сообразно духу послания Пророка. Обстоятельства жизни с того времени изменились, мы должны следовать смыслу заповедей, а не копировать внешнюю часть.

-У нас два источника: Коран и Сунна. Вы согласны? (Кивком головы я выражаю свое согласие). Коран говорит мусульманам: «Вы были лучшей общиной, выведенной (Богом) среди людей», разве не так?

— Бесспорно. Нам открыта Истина во всей чистоте Откровения.
— Не только Откровения, брат, но еще и в образе достоверной сунны (традиции) Пророка и его сподвижников.

— Я согласен с Вами насчет Пророка, как непогрешимого человека, общавшегося со Всевышним, но относительно сподвижников – разве между ними не было разногласий?

— Относительно их разногласий традиция говорит, что если сподвижники совершают правильный иджтихад (исследование религии с последующим вынесением решения), то им надлежит двойная награда, а если неверный, то – одинарная. Мы не имеем права осуждать никого из сподвижников, все они – непорочны, более того, многим из них Пророк еще при жизни обещал рай! А когда пророк ошибался, они его поправляли…

— Вы сказали: пророк ошибался?

— Он не ошибался только в передаче Откровений, во всем остальном он был таким же человеком, как и остальные.

— Это значит, что ему не было ведомо лучше остальных, каким образом следовать заветам той религии, которую он принес? Ему для этого были необходимы советы сподвижников, принявших Ислам под его руководством, многие – после долгих лет вражды с Исламом!
— Коран заповедал людям проводить между собой совещания.

— Совещания не отменяют главной направляющей: Искры Божией, движущей человеком, его врожденным чувством различения Добра и Зла, чувством справедливости!

— Нет никаких чувств вне религии! Есть запретное (харам) и разрешенное (халяль), и если есть сомнение относительно решения, необходимо проводить совещание (шура).
— Не хотите ли вы сказать, уважаемый, что вопрос о том, что справедливо, а что – нет, при принимаем не по зову сердца, а большинством голосов?»

Налицо – типичная коммунистическая логика: построение идеального общества на базе идеальных принципов, которые – в свою очередь – принимаются членами общества посредством голосования. Таким образом можно было принять заимствованный из библейской традиции моральный кодекс строителя коммунизма, отбросив элемент божественного руководства и Откровения, однако, в рамках религиозной конфессии такая схема мышления может быть названа не иначе, как квазисоциалистическим суррогатом.

Pоссия

«Один из последователей ваххабизма: — Скажите, брат, что вы думаете о джихаде в наше время? Есть джихад, или, как говорят еретики, его нет?

Я: — Никто не может отменить джихад, он – столп Ислама. Прежде всего следует уделять внимание джихаду с собственными пороками, ежедневно и ежечасно, и лишь затем – в случае вооруженной агрессии против мусульман – быть готовыми постоять за свои интересы.

— Неправда! Вооруженный джихад нужно вести уже сейчас, против Израиля, против Америки, против западного общества.

— Вы собрались идти на джихад с палкой в руке? И что вас не устраивает в западном обществе, конкретно? Вам не дозволяется исповедовать собственную религию?

— Мне не нравится, как вы рассуждаете, брат. Разве мы не должны установить по всей земле шариат? Разве общество Пророка и сподвижников мы не должны считать идеальным? Разве они медлили с выступлением на джихад? Есть и коранические аяты, осуждающие тех, кто не торопится выступить по призыву…

— А кто вам дал такой призыв? Ведь пророка уже нет с нами!

— Есть совет мусульман, шура, есть ученые, алимы…

— К тому же, пророк также прибегал и к обходным маневрам в политической тактике, взять для примера клятву при Худайбие, когда он заключил с язычниками перемирие…

— Пророку было виднее, он получал от Всевышнего откровения.

— Только что вы сказали, что вместо пророка у нас есть шура, есть алимы – и тут же противоречите сами себе, заявляя, что они не могут с тем же успехом, что и пророк, чувствовать, когда необходимо прибегать к тактическим приемам, а когда не избежать открытого столкновения. Пожалуйста, определитесь, можем ли мы следовать обществу пророка или нет.

— Пророка с нами нет. Но мы можем следовать примеру общества его сподвижников, времени праведных халифов, они не медлили с завоеваниями.

— Далеко не все халифы и не всегда так рассуждали.

— Вы хотите постороить удобный для вас «светский ислам», по примеру Ататюрка!
— Я хочу видеть разумный Ислам, брат…»
Из этого диалога видно, как отдельные исторические эпизоды из долгой истории мусульманской общины, вырванные из контекста, преподаются в качестве идеальной общественной модели для оправдания вооруженного джихада. Более того, продолжение нашего диалога имело место уже в Западной Европе:

«Я: — Нам необходимо уделить больше внимания собственной интеграции в окружающем обществе – российском или западном.

— Это зачем еще?

— В ходе разговора вы жаловались, что мусульман мало где любят, относятся к ним с недоверием. Полагаю, ответственность за такое положение дел лежит на нас всех. Приезжих – особенно тех, кого не зазывали – нигде изначально любить не будут. Мы должны быть благодарны тем странам, что принимают нас, и постараться сделать максимум возможного, чтобы зарекомендовать себя с наилучшей стороны. Организовать, например, благотворительные фонды, которыми могли бы пользоваться все сограждане…

— Нам необходимо прежде всего решать свои внутренние проблемы. Мне все равно, насколько хорошо живет окружение и как они к нам относятся. Это общество (перевожу на более понятную читателям терминологию – Б.О.) живет по другой шкале ценностей, и наши понятия о справедливости к нему не применимы».

Так, на примере простых диалогов, можно проиллюстрировать, каким образом происходит – и эволюционирует – процесс подмены понятий: от руководства Откровения – к коллективному совещательному органу, далее – к иллюзии «идеального общества», смоделированного современными закулисными вождями, в чьих интересах поддерживать искусственный образ джамаата и верховного совета – шуры (не обладающих реальными полномочиями), далее – к культивации понятия монополии на истину и эксклюзивности привилегии на справедливое обращение.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *