Из жизни Ингушских беженцев в Осетии

СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ, 7 июня, Caucasus Times — В конце марта 2007 года в Северной Осетии вступило в силу решение суда о полной ликвидации стихийного поселения беженцев у поселка Майское на осетино-ингушской границе, в связи с распоряжением президента Владимира Путина и постановлением правительства РФ 274 «О ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта».

Всоответствии с этим решением всем беженцам предоставлялось право обменять свои временные жилища на новые дома в недавно отстроенном поселке Новый в Северной Осетии на удалении от ингушской границы.

Большинство беженцев согласилось на обмен. Около 200 семей, не раздумывая, предпочли жизни в вагончиках более приемлемые условия проживания. В Новом есть электричество и водопроводные коммуникации, налаживается газоснабжение.

Однако небольшая группа беженцев наотрез отказываются покидать поселок, требуя обеспечить возвращение в места прежнего проживания. 8 ингушских семей до сих пор ютятся в своих вагончиках в стихийном поселении у поселка Майский, здесь они живут уже почти 15 лет.

Однако возможность возвращения сегодня даже не обсуждается осетинскими властями, и беженцы хорошо это знают. Есть утвержденный перечень осетинских сел, жизнь в которых для ингушей — под тотальным запретом.

Официальная версия — населенные пункты находятся в водоохраной зоне, где, якобы, нельзя селить людей. Имеются в виду села Терк, Чернореченское, Южный, Балта, Редант. Именно в этих селах и проживали некогда те переселенцы, которые сегодня отказываются покидать Майское. Они отрицают правомерность присвоения территории своего бывшего проживания особого статуса, тем более, что, по мнению Государственного комитета Ингушетии по делам беженцев и вынужденных переселенцев, границы водоохранной зоны неоправданно расширены.

Ингушам также запрещено возвращаться в местность с т.н. «неблагоприятным морально-психологическим климатом». Сюда относятся: Октябрьское, Ир, Южный, с.Чермен (частично), с.Тарское (частично), ст.Камбилеевская. и г.Владикавказ. Здесь есть определенные резоны. Появление ингушей в этих местах действительно может вызвать обострение ситуации. Например, в районе Южный, который находится на самой окраине Владикавказа, до конфликта проживало много ингушей и там шли ожесточенные бои. С тех пор в район никто из временно перемещенных лиц так и не смог вернуться. А многие дома, принадлежавшие им, заняты беженцами-осетинами из Грузии. Тем не менее, в Майском есть семьи, которые требуют возврата своих бывших домовладений в Южном и милицейскую охрану у каждого ингушского дома. Выполнить эти требования не просто сложно, эксперты полагают, что дело может закончиться новой резней. Тем не менее ингушские беженцы продолжают настаивать на своем.
18 мая в поселение у поселка Майский явились судебные приставы для выполнения судебного решения о переносе вагончиков в поселок Новый. При помощи отрядов ОМОН, которые, как утверждает МВД Северной Осетии, только обеспечивали безопасность и никак не вмешивались в процесс переноса, приставы перевезли два жилых вагончика в Новый. Ингушская сторона настаивает, что это было насильственное выселение беженцев, в котором осетинский ОМОН принимал активное участие. МВД Северной Осетии назвало эти сообщения «дезинформацией».

Впрочем, миссия по выселению беженцев в любом случае была выполнена не до конца. На сегодняшний день в поселении остаются 4 семьи, проживающие в 4 вагончиках. После акции ингушских беженцев отправилась в Москву, где их сначала принял спикер Госдумы России Борис Грызлов, а затем заместитель руководителя администрации президента России Владислав Сурков. Однако, как и следовало ожидать, никакого результата эти встречи не имели.

Еще в середине марта 2007 года в Северную Осетию приезжал заместитель полпреда президента России по ЮФО Дмитрий Анпилогов. С его участием при правительстве Северной Осетии была создана временная межведомственная комиссия по оказанию помощи вынужденным переселенцам. Две недели эта комиссия безрезультатно вела переговоры в Майском с упорствующими ингушами. По сути, переселенцам никогда не нравился план полпреда президента РФ в ЮФО Дмитрия Козака по ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта. В Ингушетии никто не отказывался от претензий на Пригородный район Северной Осетии, поэтому радикально настроенным силам в Ингушетии выгодно поддерживать напряжение, так чтобы проблема беженцев постоянно оставалась на плаву. Ситуация, кроме всего, осложняется и тем, что в Северной Осетии прочно обосновалась и другая многочисленная группа беженцев осетины (их здесь называют «южанцы») — беженцы из внутренних районов Грузии вследствие осетино-грузинского конфликта.

Разница в финансировании этих двух групп беженцев столь велика, что уже одно это, не говоря о вражде, сохранившейся со времен осетино-ингушского конфликта, может послужить причиной столкновений между ними. Наиболее взрывоопасным регионом в этом отношении является все тот же Пригородный район, где живут беженцы из Грузии и в непосредственной близости от них временно перемещенные лица — ингуши. В километре от села Камбилеевка Пригородного района, посреди поля, в непригодных для жизни условиях уже 15 лет влачат жалкое существование беженцы — осетины. Здесь нет ни водопровода, ни газа, ни отопления, ни канализации, ни магазина или аптеки. Нет ничего, кроме нескольких кирпичных хибар. Большинство ютится в самодельных домах, кое-как сооруженных внутри свинарников. Так живут около 50 семей. В 500 метрах от этого места, через поле стоят большие новые дома, принадлежащие ингушам. Это раздражает и без того обиженных на власть беженцев — осетин. Обстановка в поселке, где живут осетины, накалена до предела. Люди обвиняют местную власть в предательстве их интересов, они считают себя забытыми, в то время как ингуши окружены заботой. Атмосфера «разогрета» еще и тем, что некоторые из «южанцев» принимали участие в осетино-ингушском конфликте 1992 года.

Подобная ситуация является почвой для нового обострения, и местные власти негласно это признают, однако утверждают, что ничего сделать не в состоянии, так как финансы распределяет федеральный центр. Дело в том, что средства для всех групп беженцев на территории Северной Осетии, кроме ингушских, идут через местную миграционную службу, а средства для ингушских беженцев поступают выделенным каналом через Межрегиональное управление Федеральной миграционной службы России. Это значит, что они не попадают в руки местных властей и не могут быть разворованы или бездарно потрачены. Кроме того, объемы финансирования абсолютно несопоставимы.

По информации из Миграционной службы по Северной Осетии в случае с ингушскими беженцами новое жилье дается даже тем, кто на момент осетино-ингушского конфликта проживал в общежитии, и не имел собственных квартиры или дома. Осетинским же беженцам из Грузии на данный момент из Федеральной миграционной службы выделяется одна квартира в год. Отличие состоит и в том, что беженцы ингуши не состоят на учете в миграционной службе по Северной Осетии, а зарегистрированы в том же Межрегиональном управлении ФМС России.

Полпред президента Путина в Южном федеральном округе Дмитрий Козак торопится расселить Майский, чтобы объявить свой план о ликвидации последствий конфликта выполненным. Его намерения отлично вписываются в общую политическую линию федерального центра на Северном Кавказе. Эта линия заключается в скорейшем установлении видимости спокойствия в регионе. Проявляется это и в реальной ликвидации НВФ, но и в запрете на деятельность в регионе неправительственных организаций, работающих на западные гранты. Сведенные к минимуму эти два фактора (убрать полностью их не получается), позволят рисовать картинку стабильного, восстанавливающегося и развивающегося Северного Кавказа. Если проблему обустройства беженцев из Пригородного района удастся решить, это позволит заявить о полном завершении единственного межэтнического конфликта на территории России. Но увы, даже если все беженцы вселятся в дворцы, суть конфликта от этого не изменится. Никто в Ингушетии не собирается отказываться от претензий на Пригородный район, ровно как в Осетии никто не планирует отдавать его. Таким образом, план Козака убирает только видимые, поверхностные последствия осетино-ингушского конфликта, не затрагивая его причин. Понятно желание Кремля хотя бы на скорую руку слепить в регионе внешнее подобие порядка, чтобы нынешний президент ушел со своего поста
увенчанный пышными лаврами миротворца.

Алан Цхурбаев, Владикавказ, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *