Из истории ислама на Северном Кавказе: «Джихад»

Мы продолжаем публикацию цикла статей «Из истории ислама на Северном Кавказе», подготовленном арабистом, историком и исламоведом Михаилом Рощиным .
Предыдущие материалы были посвящены проникновению ислама в Дагестан, возникновению и развитию суфизма в Дагестане, роли официального ислама на современном этапе, появлению первых салафитских общин. .

Предыдущие материалы:

http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=13046
http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=12982
http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=13140
Джихад в Дагестане (август-сентябрь 1999 г.).

ПРАГА, 21 сентября, Caucasus Times -К началу 1999 г. радикальный фундаментализм превратился в значительный фактор политической дестабилизации не только в Дагестане, но и в соседней Чечне. Все предыдущие годы радикалы получали серьезную финансовую поддержку из международных мусульманских источников.

Поздней весной 1999 г. Конгресс народов Дагестана и Чечни, организация, созданная летом 1997 г. “ Джамаатом” и рядом других экстремистских партий и групп, провозгласила Шамиля Басаева амиром Армии Освобождения Северного Кавказа, его первым заместителем стал Хаттаб.

Начиная с конца мая 1999 г. и в течение июля столкновения на дагестано-чеченской границе происходили почти ежедневно. Радикалы пытались найти в ней слабое место, чтобы начать вторжение в Дагестан. В конце концов, такое место было найдено — Ботлихский район, где часть аварского населения оказала содействие муджахедам, которые в первой половине августа 1999 г. заняли ряд сел Ботлихского района, провозгласив там создание Исламской Республики Дагестан. Премьер-министром исламского правительства был назначен Сиражуддин Рамазанов, родственник покойного А.Ахтаева.

Большинство населения района отнеслось к силам вторжения враждебно. Андийцы, у которых с чеченцами давние противоречия по поводу летних горных пастбищ, закрыли для прохода муджахедов 4 горных перевала, важнейшими из которых являются Харами и Риквани.
Муджахедам не удалось даже взять Ботлих, стратегический пункт, открывающий путь в долину Андийского Койсу. Большинством местных жителей джихад со стороны Чечни был воспринят как явная чеченская
агрессия, а в ее отражении активно участвовали не только федеральные силы, но и местные ополченцы. Жители четырех андийских сел (Анди, Гагатль , Риквани и Ашали) на сельских сходах приняли решение о сопротивлении радикалам. Женщины в Ботлихе кормили российских солдат как собственных детей. Такого никогда не было и не могло быть во время Первой войны в Чечне. Муджахеды потерпели поражение и вынуждены были отступить в Чечню. В основном, это были дагестанские “ваххабиты”, члены “Джамаата”.

Воодушевленные успехом федеральные и дагестанские власти организовали карательную операцию против ”ваххабитской республики” в селах Карамахи и Чабанмахи. Операция началась в ночь с 28-го на 29-е августа 1999 г. В результате двухнедельной осады сел оба они были практически полностью разрушены, значительная часть жителей погибла, но костяк оборонявшихся во главе с Джаруллой Раджбаддиновым боевиков вышел из окружения в окрестные леса.

Вскоре после окончания акции села Карамахи и Чабанмахи посетила группа правозащитников из “Мемориала”. Один из них А.Соколов в своей публикации по итогам поездки отмечал, что “сторонников ” ваххабизмма” в этих, давно уже зажиточных селах было около 10-20 %, остальные придерживались традиционного ислама. Эти люди оказались беззащитными перед настойчивостью религиозных экстремистов, объединенных в одну организацию и готовых на насилие ради буквальной реализации религиозных догм.” (А.Соколов. Что делать, если хвост виляет собакой не в ту сторону?//Экспресс-хроника, №39/594/,25 октября 1999, с.4).

В начале сентября 1999 г., чтобы помочь “Джамаату” сел Карамахи и Чабанмахи , Басаев и Хаттаб вторглись в Новолакский район Дагестана. Их отряды ехали на “Камазах” по шоссе в сторону Хасавюрта и были остановлены лишь в 5 км от города. Если бы они ворвались в Хасавюрт, ситуация в Дагестане могла бы стать критической: в эти дни вокруг Махачкалы уже начинали рыть оборонительные окопы. В Хасавюрте муджахеды вполне могли бы рассчитывать на поддержку чеченцев-аккинцев, составляющих свыше трети населения города. Судя по ряду признаков, в составе отрядов, вторгшихся в Новолакский район, преобладали чеченцы. В результате попытка начать джихад в Дагестане была воспринята как агрессия, организованная экстремистскими кругами в Чечне.

В принципе идея джихада или газавата, как он обычно назывался на Северном Кавказе, не чужда дагестанскому сознанию. Особенно она жива среди аварцев, но так же даргинцев, лакцев, чеченцев-аккинцев. Все предыдущие пять имамов, самым известным из которых был знаменитый имам Шамиль, были аварцами. Аварскому сознанию практически невозможно признать, что очередным имамом может быть чеченец, а именно на это в какой-то степени претендовал амир Шамиль Басаев.

В сентябре 1999 г. Народное собрание приняло закон, официально запретивший «ваххабизм» на территории Дагестана, сотни «ваххабитов» были арестованы. В первые годы после поражения джихада августа-сентября 1999 г. движение радикальных фундаменталистов было серьезно ослаблено и, даже казалось, сошло на нет. Но постепенно кризисные явления в республике вновь стали нарастать.
«Латиноамериканизация» конфликта в Дагестане.
Коррупция продолжала разлагать местную власть. Отряды пророссийского лидера Чечни Рамзана Кадырова начали систематически терроризировать жителей сел приграничного с Чечней Хасавюртовского района, примерно начиная с 2003 г. Вероятно, все это содействовало тому, что «ваххабитское» сопротивление оправилось от понесенных потерь и постепенно снова окрепло, а вооруженные группы радикальных мусульман («ваххабитов») стали регулярно появляться в окрестностях столицы Дагестана Махачкалы, и в частности в густых зарослях, расположенных в нависающей над Махачкалой горе Тарки-тау. В этой связи невольно задаешься вопросом: почему стали нарастать кризисные явления, и обстановка в республике приобретает тревожный и непредсказуемый характер?
По-видимому, чтобы ответить на этот вопрос, нужно иметь в виду, что, оставаясь частью России в административном смысле, Дагестан в культурном отношении является частью мусульманского мира. Ислам здесь был силен и в советское время, а после развала Советского Союза интерес к религии, по крайней мере, удвоился. В республике традиционно был распространен суфизм, поэтому, начиная с 1990-х гг., власти подкармливают и поддерживают культ суфийского шейха Саида-эфенди. По мнению многих дагестанцев, этот шейх – прямой ставленник дагестанской власти, выращенный, вероятно, не без помощи спецслужб. Наряду с этим в республике, с начала 1990-х гг. нарастает интерес молодежи к так называемому ваххабизму. В нем молодые люди видят альтернативную модель жизни, отрицающую коррумпированный режим, утвердившийся сегодня в Дагестане. В Махачкале все чаще можно встретить молодых женщин, носящих хиджаб, а молодые ребята уходят в отряды радикально настроенных мусульманских повстанцев. Молодежь недовольна отсутствием социально-экономических перспектив в республике, массовой коррупцией властных структур и верит, что радикальный ислам («ваххабизм») в состоянии изменить ситуацию к лучшему. Наиболее заметным и ярким идеологом «ваххабизма» в последние годы был Ясин Расулов, аспирант Дагестанского Государственного Университета. По его мнению, «вторжение на территорию Дагестана «Исламской Армии Кавказа» (в августе-сентябре 1999 г. – М.Р.) с целью установления шариата, уничтожение шариатского анклава Кадарской зоны (община сел Карамахи и Чабанмахи – М.Р.) и сегодняшние карательные акции властей против приверженцев «ваххабизма» – это продолжение исторической традиции противостояния российских властей и оппозиционно-вооруженного ислама на Северном Кавказе. Сотрудничество официально-лояльного духовенства с властями и силами Министерства внутренних дел выглядит логичным и закономерным явлением в рамках этой же традиции, продолженной новой Россией» (Ясин Расулов. Зеркало кавказской судьбы. http://www.chernovik.net/article.php?paper_id=35&article_mode=). Ясин Расулов был убит 10 апреля 2006 г. в Махачкале в ходе одной из регулярных спецопераций местного МВД. Еще раньше, в июле 2005 г. в Махачкале был убит руководитель дагестанской организации «ваххабитов» «Шариат» Расул Макашарипов. Сегодня военное крыло движения возглавляет Раппани Халилов. Его отряды входят в качестве Дагестанского фронта в общее объединение вооруженного сопротивления на Северном Кавказе во главе с президентом Чеченской Республики-Ичкерия Докку Умаровым. Это не означает, на мой взгляд, что дагестанские подразделения «ваххабитов» являются лишь филиалом, полностью зависимым от чеченцев, скорее можно говорить о существенном совпадении интересов в настоящее время и объединении сетевого типа.
В 2005 г., особенно весной и летом, повстанцы-«ваххабиты» в Дагестане активизировались: они убивали милиционеров и отдельных министров, взрывали поезда. Очевидно, что покушение на министра внутренних дел Дагестана А. Магомедтагирова и убийство прокурора Буйнакска Б. Битарова, совершенные 8 августа 2006 г. на Толгинском шоссе под Махачкалой, а также регулярно происходящие убийства офицеров дагестанской милиции свидетельствуют о наличии разветвленного вооруженного подполья. Возникает вопрос: каковы перспективы этого движения? Может ли оно привести к падению существующего в Дагестане режима или превратится в многолетний фактор нестабильности наподобие партизанских движений, существующих во многих странах Латинской Америки? Пока сложно ответить достаточно определенно на этот вопрос, но второй вариант мне представляется более вероятным. Ясно одно: «политический ислам» все увереннее заявляет о себе на Северном Кавказе, и вряд ли его удастся остановить исключительно полицейскими мероприятиями. Вероятно, помог бы снять напряжение переход к открытому внутримусульманскому диалогу в республике и осознание Духовным управлением наличия плюрализма мнений среди дагестанских мусульман.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *