Из истории ислама на Северном Кавказе: «Ваххабиты»

Уважаемые читатели, мы продолжаем цикл статей, посвященных исламу и его роли в общественно-политической жизни Северного Кавказа – «Из истории ислама на Северном Кавказе». Цикл статей об истории возникновения ислама на Кавказе, его генезисе подготовил для Caucasus Times известный арабист, историк-исламовед Михаил Рощин. Предыдущие материалы были посвящены проникновению ислама в Дагестан и появлению в регионе первых ростков мусульманского духовенства, а также возникновению и развитию суфизма в Дагестане.

Предыдущие материалы:

http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=13046
http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=12982
ПРАГА, 17 августа, Caucasus Times — Рассказ о мусульманском фундаментализме, впервые на Северном Кавказе появившемся в Дагестане, неизбежно выходит за рамки этой одной республики. Исламский фундаментализм на Северном Кавказе не имеет принципиальных отличий от исламского фундаментализма в других регионах мира. Его короткая история началась во второй половине 1980-х гг. Теоретической базой для него послужили классические фундаменталистские труды Хасана аль-Банна, Сейида Кутба, Абу аль-Аля Маудуди и их исторических предшественников: Ибн Теймия, Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба и других. К середине 1990-х гг. Дагестан стал идеологическим центром фундаментализма, а в испытательный полигон довольно быстро превратилась Чечня.

Исламских фундаменталистов на Северном Кавказе называют “ваххабитами “. Им самим по не вполне понятным причинам этот термин очень не нравится, и они предпочитают называть себя «сторонниками салафии» (возврата к истокам) или сторонниками “ чистого ислама”.

Фундаменталисты стремятся к обновлению ислама на основе Корана и Сунны и отрицают все исторические напластования традиционного суннизма, накопившиеся в течение его более чем 1000-летнего развития. Особенно негативно сторонники “чистого ислама” относятся к суфизму, пустившему глубокие корни в республиках Северного Кавказа (в Дагестане, Чечне и Ингушетии). По их мнению, наличие шейха или устаза (наставника) в качестве посредника между Богом и человеком противоречит фундаментальным основам мусульманской веры. Северокавказские фундаменталисты решительно отвергают поклонение “святым местам”, возникшее на основе суфийской традиции. Они также выступают за сокращенный ритуал поминовения усопших и считают, что время четырех классических суннитских мазхабов прошло, и в наши дни возможен общий подход к толкованию Корана и Сунны в рамках единого мазхаба.

Главные учителя и проповедники северокавказского фундаментализма родом из Дагестана. Как и в других идеологических течениях, в нем есть умеренное и радикальное направления. Лидером умеренных фундаменталистов являлся аварец Ахмад-кади Ахтаев (1942-1998), уроженец села Кудали (Дагестан). В 1990 г. на Съезде мусульман СССР, прошедшем в Астрахани, А.Ахтаев был избран председателем Исламской партии Возрождения. Позднее он стал лидером умеренной фундаменталистской организацией “Аль-Исламия”. На 55-м году жизни он предположительно был отравлен и умер по дороге в мечеть в родном селении. А.Ахтаев был сторонником мирного распространения фундаменталистских взглядов и считал себя мусульманским просветителем. Среди его учеников немало молодых имамов по всему Северному Кавказу, от Дагестана до Карачаево-Черкесии. Как и многие его единомышленники во всем мире, А.Ахтаев полагал, что «“новый мировой порядок” выбрал себе жертвой ислам, как идею, как образ жизни». Вместе с тем, он старался противостоять этому мирной проповедью своих воззрений, и в частности организовал медресе в своем родном ауле Кудали. А.Ахтаев также развивал концепцию о взаимной дополнительности ислама и православия в России как евразийской стране.

Лидером радикального крыла северокавказских фундаменталистов стал дагестанец Багауддин Кебедов (1945 г. рождения, сел. Ведено). В 1990 году вместе с А.Ахтаевым он был одним из основателей Исламской партии Возрождения, имевшей отчетливо выраженную фундаменталистскую направленность. В 1991 году он основал медресе в г.Кизилюрт, расположенном недалеко от Махачкалы. Б.Кебедов проявил себя талантливым проповедником: его аудио- и видеокассеты на аварском и русском языках пользовались большой популярностью не только в Дагестане, но и далеко за его пределами. В отличие от А.Ахтаева Б.Кебедов всегда явно тяготел к общественной деятельности, и он довольно рано начал строить организацию радикальных исламских фундаменталистов, которую он назвал “Джамаат”.

Во время моей поездки в Дагестан летом 1997 года мне удалось встретиться с Б.Кебедовым и послушать его проповедь в мечети Кизилюрта. Багауддин, бывший уже в это время амиром (главой) “Джамаата”, объяснил мне, что пост-коммунистическое правительство Дагестана находится в состоянии “ширка” (язычества или многобожия, приравниваемого к неверию). Регистрация мечетей и общин фундаменталистов, по его мнению, не имеет принципиального значения. “Мы уже зарегистрированы Аллахом,- говорил Багауддин, — мы не хотим брать власть в свои руки, мы хотим, чтобы власть была в руках Аллаха. Для нас географические и государственные границы не имеют значения, мы работаем и действуем там, где это возможно. Дагестан сегодня управляется из Москвы, мы не имеем исламского общества, аналогичного существующему в Чечне. Мы бы одобрили, например, полный запрет на продажу алкоголя, но для нас важнее вера (иман) и единобожие (таухид). В исламском государстве мы хотели бы ввести службу мухтасибов (полицию нравов). Привычку курить и наркоманию мы рассматриваем как харам (то что запрещено)». Я спросил Багауддина, что он думает о возможной независимости Дагестана. Он ответил, что является приверженцем исламского государства, и это для него принципиально. Состояние неверия (куфр) для него неприемлемо, будь то в составе Российской Федерации или независимом Дагестане. Уже из этих высказываний Б.Кебедова достаточно заметен политический крен в радикальном фундаменталистском подходе. Неслучайно это течение многие исламоведы называют “политическим исламом”.

Во время нашей встречи Багауддин подчеркивал, что ислам – это целостная система человеческой жизни. Следовательно, она не могла не включaть в себя попыток построения “исламского общества и государственности”.

Наиболее успешно подобная попытка была предпринята в селах Карамахи и Чабанмахи Буйнакского района Дагестана. Там в 1997-1999 гг. последовательно реализовывалась программа “Джамаата”. Идеология движения была принята жителями, и местная мусульманская община, соборная мечеть которой находилась в селении Карамахи, превратилась в маленькую “ваххабитскую” республику, форпост фундаментализма в Дагестане (своего рода “независимую исламскую территорию”). Именно поэтому туда стекалась в поисках “чистого ислама” молодежь со всего Дагестана и других республик Северного Кавказа.

20 августа 1998 г. Карамахи и Чабанмахи посетил Сергей Степашин, бывший тогда министром внутренних дел. Им была достигнута устная договоренность с жителями о том, что те могут свободно жить по законам шариата, то есть мусульманского права, при условии соблюдения приличий и взаимодействия с властями Дагестана по всем остальным вопросам. После этого обстановка вокруг сел разрядилась, а карамахинцы стали регулярно приезжать на различные совещания в Махачкалу.

Еще в период Первой чеченской войны Б.Кебедов пришел к идее о необходимости “малого джихада”, имея в виду участие в боевых действиях против федеральных сил. Позднее, уже в Гудермесе (Чечня), куда перебрались лидеры Джамаата в конце 1997 г., спасаясь от преследований в Дагестане (Багауддин назвал это “малой хиджрой” по примеру “большой хиджры” Мухаммеда) , 25 января 1998 г. был принят “ Манифест “Джамаата” к мусульманам мира”, в котором положение между “Джамаатом” и пророссийским руководством Дагестана” объявлялось “военным со всеми вытекающими из этого обстоятельствами”.

Разумеется, можно говорить о притеснениях радикальных фундаменталистов («ваххабитов») в Дагестане, но их реакция на это регулярно оказывалась неадекватной. Так, в результате столкновения между “ваххабитами” и мусульманами-традиционалистами в селе Карамахи 12-14 марта 1997 г. радикалы убили нескольких своих оппонентов. 23-го декабря 1997 г. они напали на российскую военную часть в Буйнакске. Идеологи радикалов в 1997 г. резко выступили против лидера умеренного фундаментализма А. Ахтаева, которого они обвинили в религиозном невежестве, а его сторонников — в запугивании инакомыслящих.

В годы Первой чеченской войны (1994-1996) у радикальных фундаменталистов сложилось военное крыло, лидером которого стал уроженец Саудовской Аравии Хаттаб. Он родился 1969 –м г. в Араре на севере королевства. В 1987 г. он отправился в Афганистан, где проходил подготовку в тренировочном лагере под Джелалабадом. Позднее он принял участие в боях у Джелалабада, Хоста и при штурме Кабула. В начале 1990-х гг. Хаттаб участвовал в боях в Таджикистане на стороне исламской оппозиции. Однако позднее он отказался принимать участие в столкновениях между муджахедами в Афганистане, расценив этот конфликт как братоубийственную смуту (фитна). В эти годы Хаттаб (об этом он говорил в одном из своих интервью) встречался с Бен Ладеном, который не был тогда руководителем “аль-Каиды”. Позднее он перебрался в дагестанское селение Карамахи, где женился на местной девушке. В начале 1995 г. Хаттаб переехал в Чечню. С августа 1995 г. его отряд стал входить в состав Центрального фронта вооруженных сил Чеченской Республики – Ичкерии под командованием Шамиля Басаева. Наиболее известной операцией его отряда стала атака на бронеколонну 245-го мотострелкового полка в апреле 1996 г. рядом с сел. Ярыш-Марды. В результате этой акции погибло 95 военнослужащих федеральных сил.

После окончания Первой чеченской войны Хаттаб организовал на территории Чечни несколько военно-тренировочных лагерей, где проходили военно-диверсионную подготовку, прежде всего дагестанцы и чеченцы, но также представители других мусульманских республик России. Опорные лагеря Хаттаба находились в районе селения Сержень-Юрт и озера Кезенойам. В апреле 2002 г. Хаттаб скончался во время чтения отравленного письма, переданного ему внедренным в его отряд агентом ФСБ. Настоящее имя Хаттаба – Самир ас-Сувейлим – стало известно только после его смерти. Сам он называл себя Хаттабом из-за особого почитания второго праведного халифа Омара ибн аль-Хаттаба.

По мнению Гейдара Джамаля, одного из наиболее заметных российских идеологов радикального фундаментализма и одного из создателей Исламской Партии Возрождения в России, «сегодня ислам выступает не как религия в традиционном секуляристском понимании этого термина, но как всеобъемлющая политическая идеология, защищающая слабых и угнетенных»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *