Иван Крастев о российских страхах и европейском порядке

ПРАГА, 9 декабря, Caucasus Times, продолжая «Кавказский меловой круг» — цикл интервью с экспертами по Кавказу, политологами из США, Европы и Азии, представляет вашему вниманию интервью с Иваном Крастевым.

Иван Крастев (Ivan Krastev) — болгарский политолог, председатель Совета Центра либеральных стратегий (София). Он также является членом Совета Европейского Совета по международным отношениям и членом Совета Лондонского международного института стратегических исследований (1) . Крастев- главный редактор журнала «Foreign Policy Bulgaria». Он — автор и редактор таких широко обсуждаемых на Западе книг, как «Антиамериканский век» (2007) и «Меняющиеся увлечения: три эссе об антикоррупционной политике» (2004).

Интервью с Иваном Крастевым подготовлено для Caucasus Times Сергеем Маркедоновым, приглашенным научным сотрудником (Visiting Fellow) Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США).
Caucasus Times: -Болгария не признает независимость Абхазии и Южной Осетии (2) . Однако 20 марта 2008 года София признала независимость Косово. Интересно, что первоначально (сразу же после решения парламента Косово о провозглашении независимости) болгарское правительство отказалось признавать косовскую независимость, но через неделю изменило свою позицию. Какие факторы, на Ваш взгляд, повлияли (и сейчас влияют) на эту противоречивую динамику? И какие отличия болгарские высшие должностные лица видят между Косово и двумя кавказскими де-факто государствами?

И.К.: Для болгарской дипломатии никогда не стоял вопрос признавать или не признавать независимость Косово. Единственный вопрос был в том, как сделать это, когда и в коалиции с кем. Несколько факторов предопределили логику болгарского поведения в данной ситуации. Во-первых, перед 2008 годом было решение правительства Болгарии 1999 года открыть воздушное пространство для самолетов НАТО (3) и поддержать использование силы против Милошевича (4) . Болгарское признание независимости Косово было логическим итогом нашей поддержки натовской военной интервенции. Честно говоря, это решение было критическим для интеграции Болгарии в НАТО и в ЕС. Не будет преувеличением сделать вывод о том, что через этот «воздушный путь» Болгария вступила в Евросоюз. Второй фактор для решения Болгарии был предопределен реальностями Балканского региона. Было очевидно, что Сербия не в состоянии контролировать Косово, она может только претендовать на это. В-третьих, Болгария всегда рассматривала балканскую политику, как способ демонстрации того, что она может быть экспортером стабильности в регионе. Таким образом, для Софии было важно показать, что она играет роль конструктивной силы. Четвертый фактор можно назвать страхом перед тем, что неопределенный статус Косово будет фактором дестабилизации для Македонии (5) . В-пятых, для Болгарии было важно показать, что в отличие от Испании или Румынии она не боится за свою территориальную целостность. Это объясняет то, почему все главные парламентские партии поддержали признание косовской независимости. Поэтому главной задачей было признание независимости Косово и в то же самое время сохранение добрых отношений с Белградом. В итоге решение было таково: признать Косово вместе с другими соседями Сербии (это Болгария и сделала) и показать, что облегчение вхождении Белграда в ЕС — приоритет, и что София — один из главных лоббистов приема Сербии в Евросоюз.

Когда аналогичная ситуация возникла с Абхазией и Южной Осетией, позиция Болгарии была частью общеевропейского консенсуса. Более того, признание этих двух образований было абсолютно не подготовлено российской дипломатией. Многие часы до войны 2008 года российские дипломаты настаивали на том, что Москва не будет признавать сепаратистские провинции. Драматический поворот в позиции России сопровождался заявлениями, оправдывающими российское вмешательство. Тогда многие полагали, что позиция России будет дестабилизировать постсоветское пространство. Не случайно поэтому, что Россия в политике признания оказалась в драматичной изоляции.
Caucasus Times: — После распада СССР российско-болгарские отношения переживали спады и подъемы. Они балансировали между «дипломатией дружеских тостов» и двусторонней подозрительностью. Какое влияние «кавказский фактор» (ситуация в Чечне или в Грузии) имел на отношения между РФ и Болгарией?

И.К.: В течение двух прошедших десятилетий общественное мнение в Болгарии оставалось самым дружественным по отношению к России среди европейских стран. В то же самое время был ясный процесс политического и экономического расхождения. Болгарские политические элиты быстро поняли, что, несмотря на крепкие культурные и экономические связи между двумя странами, Россия не может быть моделью для Болгарии. В 1990-х гг. Россия была слишком слаба, а в 2000-х слишком авторитарна, обидчива и самоуверенна. Но правда состоит и в том, что «кавказский фактор» никогда не играл большой роли в двусторонних отношениях. Болгария — черноморская страна, но исторически наше политическое сознание намного больше сфокусировано на Балканах, чем на Черноморском регионе. Так до недавнего времени София очень мало интересовалась Кавказом.

Caucasus Times: — Болгария — член ЕС. Европейский Союз рассматривает вопросы безопасности Кавказа в контексте Черноморского региона? Правильно ли, на Ваш взгляд, объединять в рамках этого понятия такие страны, как Грузия, Румыния, Турция, Украина и Болгария?
И.К.: Большой Черноморский регион — новый приоритет для внешней политики Болгарии. С недавних пор София стала более активной, чем обычно. Но Болгария в целом остается не слишком активной черноморской державой. В течение некоторого времени Болгария полагала, что модели региональной кооперации, которые сработали на Балканах, можно применить и в отношении к Черноморскому региону. Но в настоящее время эта иллюзия прошла. Нет сомнений, что Кавказ с точки зрения европейской безопасности (и особенно энергетической безопасности) имеет стратегическое значение. Таким образом, Болгария намного сильнее заинтересована в выработке действующей эффективной европейской политики для этого региона. В сравнении с другими странами Болгария более аккуратна и корректна в своей политике. Она не проявляет какой-то особой заботы об отдельных государствах региона.

Caucasus Times: — Продолжим европейскую тему. После августовской войны 2008 года ЕС с одной стороны получил новую головную боль (неразрешенные конфликты плюс односторонние действия России), но с другой он стал бенефициарием. США и Россию критиковали за односторонние подходы, а Евросоюз оказался желанным партнером для всех сторон конфликта (Грузия, Россия, де-факто государства). Европейские дипломаты хорошо принимаются в Абхазии. Какие выгоды из этой ситуации ЕС может получить?
И.К.: Кредитный рейтинг ЕС вырос после российско-грузинской войны, в особенности из-за его активного дипломатического вмешательства в достижение прекращения огня. Евросоюзу удалось сохранить последовательность во взрывоопасной ситуации. Миротворчество позволило Европе нарастить свое политическое присутствие на Кавказе в частности и на постсоветском пространстве в целом после августовской войны. Например, предложение ЕС о реализации проекта «Восточное партнерство» для 6 постсоветских республик было во многих аспектах прямым последствием «пятидневной войны». Но расширение ответственности в отношении Кавказа также принесло и большой риск, поскольку в настоящее время ЕС испытывает недостаток и в эффективной работающей стратегии, и в общественной поддержке для более глубокого вовлечения в регион. Та вера, которая есть в Брюсселе или отдельных странах-членах ЕС в то, что можно просто повторять опыт Балкан на Кавказе является иллюзией. Настойчивость Грузии по поводу того, что США должны стать частью европейской мониторинговой миссии в радикальной форме поставит Брюссель перед критическим выбором: или предоставить Грузинское государство само себе, таким образом, сократив сложности в отношениях с РФ или же искать трансатлантическую стратегию для Кавказа.

Проблема ЕС находится не в сфере безопасности, а в двойственности по поводу его роли в мире и по поводу будущей модели своего развития. Теперь, когда ЕС в результате российско-грузинской войны стал кавказской «державой», жизненно важно разрешить стоящие перед Европой дилеммы. Евросоюз разрывается между императивом оставаться открытым для новых членов (это суть его «мягкой силы»), политическим давлением, чтобы определить «окончательные границы» Европы или закрытием дверей (это — воля большинства граждан европейских стран). Европа находится на повороте, когда успех от ее расширения встречает нежелание со стороны общества признавать его, и праздновать этот успех.

Caucasus Times: — После августовской войны программа «Восточное партнерство» (6) активно обсуждалась и даже рекламировалась в Европе. Среди стран СНГ, которые были вовлечены в этот проект, бытовало даже мнение, что это — поворотный пункт на пути к европейским горизонтам. Теперь эта программа ушла в тень. Она сегодня — предмет дискуссий узких специалистов. Можете ли Вы согласиться с тем, что программа потерпела неудачу? Имеет ли «Восточное партнерство» какие-то ресурсы для «новой жизни»?
И.К.: Финансовый кризис имел критическое влияние на европейскую политику в отношении к странам-соседям. Евросоюз осведомлен об ограниченности своей «мягкой силы» и в то же самое время беспокоится относительно нестабильности на своей периферии. Кризис также показал уязвимые места России. И хотя «Восточное партнерство» все еще остается важным инструментом для ЕС, на мой взгляд, критический вопрос — это проблема европейского порядка. Европа провела большую часть прошедшего десятилетия, защищая европейский порядок, который не действует больше, надеясь на глобальный порядок. Он, в свою очередь, никак не придет. В результате на европейском континенте ситуация менее стабильна, чем мы думали, а ЕС стал менее влиятельным, чем мы изначально себе представляли.

Существующие институты безопасности не смогли предотвратить кризис в Косово в 1998-99 годах (7) , оказались неспособны предотвратить гонку вооружений на Кавказе, а также перебои с поставками газа в Европу в 2008 году или сдержать нестабильности в Киргизии в 2010 году (8) , не говоря уже о продвижении вперед в решении так называемых «замороженных конфликтов». Не существует единого мнения по поводу того, когда именно европейский порядок, наступивший после 1989 году, потерял свою легитимность, но ясно, что 1990-е годы прошли. Для того, чтобы понять, как это произошло, мы должны перестать думать о европейской истории за эти последние 20 лет, как о линейном развитии одного проекта, сфокусированного на ЕС и НАТО. Вместо этого необходимо понять, как четыре параллельных проекта по строительству идентичности оказались в разной степени слабыми и уязвимыми.

Первый — это внутренний проект Европейского Союза. Он основан на идее безопасности путем совместного суверенитета. Он отклоняет применение силы в качестве инструмента для разрешения конфликтов и сознательно способствует взаимной зависимости между европейскими государствами. На рубеже веков, многие правительства ЕС поддержали идею укрепления безопасности Европы путем последовательных волн расширения НАТО и ЕС, которые позволили бы распространить эти модели для остальной части континента. Однако в течение последнего десятилетия, правительства многих стран ЕС не смогли проявить лидерские качества и уступили растущей оппозиции по поводу расширения экономических, социальных и культурных связей ЕС с соседями. В то же самое время энтузиазм по поводу приглашения бывших советских государств, таких как Грузия и Украина вступить в НАТО сократилось, особенно после в августе 2008 года, так как многие члены ЕС опасаются, что расширение НАТО приведет к ненужной напряженности с Россией.

Второй — постимперский проект России в отличие от Европы, лучше понимается, так как является проектом строительства «государства-нации», то есть государства, которое мобилизует нацию действовать от своего имени. Российские элиты стремятся создать государство на прочной основе, которое можно интегрировать в глобальную экономику, но в то же время защитить ее внутреннюю политику от внешних воздействий. Россия никогда не мирилась с идеей НАТО-центризма и европейского порядка, сфокусированного на ЕС. В 1990-е годы, президент Борис Ельцин (9) терпел, скорее, чем принимал экспансию Запада, потому что он надеялся, что таким образом Россия могла бы стать частью Европы и сохранить свой статус великой державы и влияние на постсоветском пространстве. В любом случае, Россия была слишком слаба, в то время, чтобы повернуть процесс в обратном направлении. Однако, этот прагматический консенсус подошел к концу после военной интервенции НАТО в Косово в 1999 году. С тех пор Россия стала в большей мере державой — ревизионистом. Она блокировала инициативы ЕС и США в международных институтах от ОБСЕ до ООН, а в 2007 году даже заявила, что больше не чувствует себя обязанным по ДОВСЕ (10) .

В-третьих, важную роль играет турецкий посткемалистский проект строительства европоцентристской «мусульманской демократии» со своей собственной независимой внешней политикой (11) . Появление Турции как региональной державы стало результатом успешного процесса демократизации и либерализации. Однако этот процесс имеет парадоксальный итог, так как он в то же время привел к девестернизации турецкой политической идентичности и обеспечил качественно иную роль религии во внутренней и внешней политике Турции, которая ранее была сугубо светским государством. Турция перерастает ту роль, которую она играла в течение первого десятилетия после окончания холодной войны, когда она сублимировала свою великую стратегию в членство в НАТО и в работу по вступлению в ЕС. И хотя Турция по-прежнему остается демократической союзницей Запада и кандидатом на вступление в Европейский Союз, она все больше рассматривает свое место в качестве члена «западного клуба» второго класса, стремясь стать региональной державой с самостоятельным голосом в мировой политике.

Четвертый проект по строительству новых независимых государств находится в серой зоне между этими тремя новых полюсами. Европа любит думать о себе как о стабильном континенте, но в действительности здесь за два десятилетия, начиная с 1989 года, было создано и разрушено больше государств, чем в любом регионе мира в любое время. Даже, чем в Африке в период деколонизации 1960-х гг. 15 новых государств появились на месте СССР, 7 на месте бывшей Югославии и 2 на месте Чехословакии. Вдобавок к этому 4 «непризнанные республики» и еще другие, кто хотел бы пойти по их пути. Насилие на Балканах по сравнению с 1990-ми годами значительно снизилось. Однако многие из новых государств по-прежнему подвержены кризисам и нестабильности. Им угрожает слабая государственность (ее компоненты включают коррупцию, отсутствие качественной правящей элиты, легитимности, сепаратистские конфликтов и «горячие точки»). На них оказывает влияние, как глобальный экономический кризис, так и возможные вмешательства извне. В то время, как балканские страны по-прежнему стремятся вступить в ЕС, постсоветские республики не трансформируют свои политические и экономические системы в соответствии с европейскими стандартами. Вместо этого многие ищут баланс между Востоком и Западом в целях укрепления своего суверенитета. Эту стратегию можно описать, как «неотитоизм» (12) . Пожалуй, лучшим примером в этом плане является Украина, которая колебалась между демократическими реформами и попытками сыграть в плей-офф с ЕС против России.

Развитие этих четырех проектов еще более важно в результате принципиального сдвига в позиции США. Во время «холодной войны» и сразу после ее окончания, США стали полноценной европейской державой. В последние несколько лет, однако, Штаты дали понять, что желают вернуться к своей роли внешнего балансира в Европе. США сохраняют свои обязательства по Пятой статье (13) , но заинтересованность в старом континенте существенно уменьшается, так как теперь фокус распространяется на другие растущие центры силы, разбросанные по всему миру. Это имеет огромные последствия для ЕС, РФ и Турции. США желают иметь союзников, которые бы могли действовать за пределами Европы, например, в Афганистане, и не имеют ни времени, ни терпения, ни ресурсов для создания порядка в континенте, который они не рассматривают, как проблемный. Все чаще США ожидает, что Европа позаботиться сама о себе.

Caucasus Times: — Мой последний вопрос касается России. В Вашей работе Вы много уделяете ей много внимания. В какой степени нынешняя Россия является заложником «Большого Кавказа»?
И.К.: Стивен Коткин как-то заметил, что «Россия унаследовала все, что вызвало распад Советского Союза, а также сам распад» (14) . В настоящее время Россия имеет европейский уровень рождаемости и африканский уровень продолжительности жизни. Она обладает вторым по величине арсеналом ядерного арсенала оружия в мире, но производит менее одного процента высокотехнологической продукции в мире. Ее сеть газовых и нефтепроводов является самой длинной в мире, но она более коррумпированная страна, чем Сьерра-Леоне. Россия является федеративным государством в соответствие с ее Конституцией, но в силу амбиции своих правителей она сильно централизована и в то же время весьма раздробленна, а отдельные ее территории существуют, как феодальные владения. Эти противоречия затрудняют объективный анализ России. Можно увидеть, что российская внешняя политика формируется четырьмя страхами, которые глубоко укоренены в российской истории (15)

Первый давний российский страх — это то, что Россия имеет плохо определенные, неустойчивые и малонаселенные границы. Внутри ЕС существует растущий консенсус по поводу того, что национальные границы теряют большую часть своей традиционной важности, но Россия по-прежнему глубоко заботится о своих рубежах. В самом деле, согласно недавнему опросу, почти половина населения страны рассматривает нынешние границы, как явление временное. Некоторые ожидают, что Россия может в будущем приобрести новые территории, а другие полагают, что наоборот. Возможны потери. Это беспокойство по поводу границ усугубляется за счет «стабильной неустойчивости» на Северном Кавказе, который россияне больше рассматривают, как «внутреннее зарубежье». Северный Кавказ остается настолько опасным, что даже после окончания крупных военных операций в Чечне в 2009 году там было убито больше представителей Российского государства, чем американских солдат в Ираке (16)

Россия также продолжает беспокоиться по поводу нестабильных границ потому, что во время двух президентских легислатур Путина (17) , альянсы, в которых участвовала Россия, показали свою неэффективность. ОДКБ (18) является нефункциональной структурой из-за противоречий между ее членами (это четко продемонстрировал киргизский кризис). Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) (19) является важным элементом для российской политики в Азии. Но решение ее членов бойкотировать признание независимости Абхазии и Южной Осетии после российско-грузинской войны вызвало в Москве страх, что китайцы могут успешно взять верх в этой организации, которая строилась изначально, как совместная инициатива Пекина и Москвы. И превратить ее в инструмент для наращивания своего влияния в Центральной Азии. Между тем, хотя Россия и ценит ОБСЕ, она признает ее ограниченность.

Второе опасение, которое формирует российскую внешнюю политику- это ее экономическая отсталость. В докризисное десятилетия Россия продемонстрировала впечатляющий рост около 7 процентов в год, что заставило некоторых экономистов включить его — наряду с Бразилией, Индией и Китаем — в группу БРИК (20) больших стран с развивающейся экономикой. Однако финансовый кризис, который повредил России больше, чем любому другому члену G20 («двадцатки») (21) , положил конец этой иллюзии. Кремль беспокоит то, что четыре пятых доходов России от экспорта приходят, прежде всего, из сырьевого сектора, который включает в себя металлы, нефть и газ. В самом деле, Россия в настоящее время более зависит от природных ресурсов, чем это было в советское время. В результате, экономика России сильно зависит от цен на сырьевые товары. И, как глобальный финансовый кризис иллюстрирует, она чрезвычайно уязвима к внешним потрясениям. Впервые в своей истории, Россия в настоящее время экономически менее развита, чем все ее важные соседи, как на западе, так и на востоке.

Третий страх — это боязнь этнических и религиозных конфликтов на территории России. Россия является многоэтничным государством и изо всех сил пытается разработать новую идентичность, которая примирит ее имперское и советское прошлое. Региональное неравенство и укрепление религиозной самобытности делает Россию уязвимой для общества распространение этнического и религиозного сепаратизма. Для многих представителей российской элиты, ее мусульманское население (доля которого в составе населения страны больше, чем в любом европейском государстве) представляет собой особую проблему. Экономика России нуждается ежегодно в 10 миллионах трудовых мигрантов в год. Большинство из них, вероятно, будут мусульманами из республик Центральной Азии. По разным оценкам, через десять лет, один из трех призывников в российской армии будет мусульманского происхождения. В отсутствие эффективных институтов и политической системы включительно, у многих русских жителей России это создает ощущения будущего кризиса.

Все эти три страха усугубляются четвертым, а именно ненадежностью российской элиты и природой политического режима в стране. Распад СССР породил прочное ощущение хрупкости и неустойчивости в российском взгляде на мир. Лучший способ понять эти страхи — рассмотрение России, как незавершенного проекта государственного строительства. Цель данного проекта заключается в консолидации новой политической идентичности для российского государства, что может позволить ему модернизироваться для того, чтобы восстановить свой статус великой державы, но в то же время предотвратить его распад. На мой взгляд, Россия рискует стать жертвой своей страсти к абсолютной стабильности.
Примечания:

1 Центр либеральных стратегий был создан в 1994 году, как независимое НПО. Его деятельность включает анализ, как национальных проблем Болгарии, так и широкого спектра европейских и международных вопросов. Главными темами Центра является демократизация посткоммунистических государств и обществ, новый мировой порядок, антиамериканизм, феномен коррупции.
Европейский Совет по международным отношениям — первый общеевропейский исследовательский центр, открытый в октябре 2007 года.
Международный институт стратегических исследований (Лондон)- один из ведущих мировых центров по изучению вопросов безопасности и международных отношений. Был основан в 1958 году. В 1980-1990- е гг. увеличил значительно круг исследовательских проблем.
2 26 августа 2008 года в день признания независимости двух бывших автономий Грузии представитель МИД Болгарии Димитр Цаневич заявил: «Решение российских властей признать независимость Абхазии и Южной Осетии вызывает серьезные опасения. Республика Болгария вновь заявляет о своей безусловной поддержке независимости, суверенитета и территориальной целостности Грузии в ее международно признанных границах».

3 НАТО (Организация Североатлантического договора)- крупнейший в мире военно-политический блок, объединяющий большинство стран Европы и северной Америки. Появился 4 апреля 1949 года. В 1999 году (24 марта-10 июня) НАТО провела военную операцию «Союзная сила» против Союзной Республики Югославия под предлогом защиты албанского населения Косова от этнического насилия со стороны сербских и югославских властей и подавалась политиками стран-членов Альянса, как «гуманитарная интервенция». Была проведена без мандата ООН. Стала поворотным пунктом в процессе сецессии Косова.

4 Слободан Милошевич (1941-2006)- югославский и сербский государственный деятель. С 1990 по 1997 гг. занимал пост президента Республики Сербия (в составе Союзной Республики Югославия). С 1997 года по 2000 год — президент Союзной Республики Югославия.

5 Опасения дестабилизации в Македонии были вызваны событиями марта-августа 2001 года, когда 2001 албанская «Армия национального освобождения» (лидер — Али Ахмети) начала военно-партизанские действия против регулярной армии Македонии на севере и западе страны (особенно в районе Тетово). Противостоянию положило конец лишь вмешательство НАТО, в результате чего было подписано Охридское соглашение, предоставлявшее ограниченную юридическую и культурную автономию для албанской общины (официальный статус албанского языка, амнистия повстанцев, албанская полиция в районах с доминированием албанского населения). В 2002 году были зафиксированы также спорадические вспышки межэтнического конфликта в Македонии.

6 «Восточное партнерство»- проект ЕС, инициаторами которого были МИД Польши и Швеции. Проект нацелен на сближение Европейского Союза с 6 постсоветскими странами (Армения, Азербайджан, Белоруссия, Грузия, Молдова, Украина). Учредительная встреча программы состоялась 7 мая 2009 года в Праге. До настоящего момента «Восточное партнерство» не принесло конкретных результатов.

7 В 1996 году различные формирования сепаратистов (албанцев-косоваров) были объединены в Армию освобождения Косова. В крае развернулась партизанско-террористическая война, жертвами которой стали сотни мирных жителей, чиновников и военных Югославии. Первоначально борьбу с сепаратистами вели лишь милицейские подразделения, но в 1998 году к ним присоединилась югославская армия. Война сопровождалась массовыми репрессиями, убийствами мирных жителей и этническими чистками с обеих сторон конфликта. В 1999 году в военные действия на стороне косоваров вмешалось НАТО: массированным бомбардировкам были подвергнуты югославские города и военные объекты. В результате сербское правительство было вынуждено согласиться на ввод в Косово военного контингента НАТО и переход края под управление ООН.

8 В апреле 2010 года в Киргизии произошла вторая за последние пять лет революционная смена власти. В результате событий марта-апреля 2005 года пост президента Киргизии оставил «отец-основатель» постсоветской киргизской независимости Аскар Акаев. В апреле 2010 года также в результате массовых уличных выступлений и беспорядков путь Акаева повторил второй президент Кыргызстана Курманбек Бакиев. В апреле 2010 года беспорядки привели к гибели 81 человек (почти 1500 человек получили ранения различной степени тяжести). В ночь с 10 на 11 июня 2010 года в городе Ош на юге страны, где проживает значительное количество этнических узбеков, произошла массовая драка молодежи, которая затем переросла в беспорядки в различных частях города. К 13 июня уже около 75 тысяч этнических узбеков Киргизии покинуло места своего проживания и переехало в соседний Узбекистан. Итогом этой трагедии стала гибель 2000 человек и разрушение порядка 70% жилищного фонда Оша. На этом фоне в Кыргызстане был без должной подготовки проведен скороспелый референдум по изменению Конституции страны. Он состоялся 27 июня 2010 года и дал следующие результаты: 90, 57% проголосовавших выступили за то, чтобы Киргизия стала парламентской республикой . При этом на переходный период (до 31 декабря 2011 года) высшим должностным лицом должен стать временный президент, который по его окончании не будет иметь право занимать пост главы государства. Для управления текущими социально-экономическими и политическими процессами 14 июля 2010 года было сформировано так называемое «техническое переходное правительство» Киргизии, заменившее собой Временное правительство, пришедшее к власти на волне выступлений апреля 2010 года.

9 Ельцин Борис Николаевич (1931-2007)- российский государственный деятель, первый президент РФ в 1991-1999 гг.

10 ДОВСЕ (Договор об обычных вооруженных сил в Европе) был подписан подписан 19 ноября 1990 в Париже представителями 16 государств-членов НАТО и 6 государств, входящих в Организацию Варшавского договора. Вступил в силу 9 ноября 1992 года. Устанавливал равновесие сил государств — участников двух военно-политических союзов. Соглашение об адаптации ДОВСЕ было подписанно 19 ноября 1999 на Стамбульском саммите ОБСЕ. Вместо блоковой системы (так как к этому времени распался СССР, и Варшавский договор прекратил свое существование) квот введены национальные и территориальные лимиты (последние предполагают размещение на территории государств боевой техники других стран, но не выше оговоренного уровня). Соглашение было подписано 30 государствами. Не вступило в силу. 13 июля 2007 года Владимир Путин подписал Указ «О приостановлении Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе и связанных с ним международных договоров». В справке к Указу было сказано, что мораторий продлится до тех пор, «пока страны НАТО не ратифицируют Соглашение об адаптации и не начнут добросовестно выполнять этот документ».

11 Данный курс связывают с деятельностью турецкой Партии справедливости и развития (ПСР) . Она позиционирует себя как умеренно консервативная сила, ориентированная на западные ценности, такие как рыночная экономика, и вступление в Европейский союз. Лидеры партии — действующий премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган и действующий президент Абдулла Гюль. Партия была основана 14 августа 2001 года бывшими членами умеренного консервативного крыла запрещенной в Турции Партии добродетели. Ее лидеры предприняли большие усилия по борьбе с имиджем исламистов, который создавали партии ее политические оппоненты. В 2002 году ПСР впервые победила на парламентских выборах, набрав 34,28 % голосов и получив 363 из 550 мест в Великом национальном собрании.

12 «Неотитоизм»- производное от имени лидера Югославии (СФРЮ) Иосипа Броза Тито (1892-1980). Классический титоизм предполагает «средний путь» между «капиталистическим миром» и миром «реального социализма». Во внутренней же политике он строится вокруг тезиса о том, что темпы и методы социалистического строительства определяются самим государством, а не внешними силами. «Неотитоизм» предполагает поиск отказ от присоединения к какой-то одной ведущей силе на мировой арене.
13 Имеется в виду статья 5 Устава НАТО, которая предполагает, что «Договаривающиеся стороны соглашаются с тем, что вооруженное нападение на одну или нескольких из них в Европе или Северной Америке будет рассматриваться как нападение на них в целом»
.
14 Стивен Коткин — профессор истории и директор программы российских исследований в Принстонском университете.

15 Cм. подробнее: Robert Legvold, ed., Russian Foreign Policy in the Twenty-first Century and the Shadow of the Past, Columbia University Press, 2007.

16 Иван Крастев подтверждает свои выводы следующими ссылками: http://www.globalsecurity.org/military/ops/iraq_casualties.htm и http://en.rian.ru/russia/20100116/157570882.html

Путин Владимир Владимирович (род. в 1952 году)- российский государственный деятель, второй президент РФ (2000-2008). В настоящее время председатель Правительства РФ.

18 ОДКБ (Организация Договора о коллективной безопасности)- военно-политический союз, созданный некоторыми государствами СНГ на основе Договора о Коллективной Безопасности (ДКБ), подписанного 15 мая 1992 года. Решение о преобразовании ДКБ в полноценную международную организацию ОДКБ было принято 14 мая 2002 года. 7 октября 2002 года в Кишиневе были подписаны Устав и Соглашение о правовом статусе ОДКБ. Вступили в силу 18 сентября 2003 года.

19 ШОС (Шанхайская Организация сотрудничества)- региональная международная организация, основанная в 2001 году лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. ШОС 28 августа 2008 года приняла декларацию, в которой было сделано заявление о поддержке принципа территориальной целостности государств и против применения силы в международных делах. Россия не смогла убедить другие страны ШОС признать независимость Абхазии и Южной Осетии.

20 БРИК — устоявшийся акроним от названия четырех стран: Бразилия, Россия, Индия и Китай. Сокращение было впервые предложено Джимом О’Нейлом, аналитиком известного банка «Голдман-Сакс» в ноябре 2001 года. По мнению «Голдман-Сакс», к 2050 году суммарно экономики этих четырех стран по размеру превысят суммарный размер экономик самых богатых стран мира («Большой семерки»).

21 G-20 (Группа двадцати или «двадцатка»)- формат международных совещаний министров финансов и глав центральных банков, представляющих экономики 20 стран. На встречах G20 присутствуют представители Международного Валютного Фонда и Всемирного Банка. В совокупности, G20 представляет 90 % мирового валового национального продукта, 80 % мировой торговли и две третьих населения мира.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *