Ингушетия: войны здесь нет, есть федеральный террор – Усам Байсаев

ПРАГА, 9 сентября, Caucasus Times — Усам Байсаев, сотрудник правозащитного центра «Мемориал». Глава офиса организации в Назрани. Автор статей и монографий о Чечне.
Caucasus Times: Этим летом в Ингушетии фактически началась настоящая война. Последние две недели были вообще беспрецедентными по количеству нападений, зачисток, спецопераций. Чем все это вызвано, на Ваш взгляд?

Усам Байсаев: Я начну с 29-го числа, когда здесь в Назрани, на улице Тутаева была обстреляна машина, в которой находились сотрудники ФСБ. Двое были убиты, один ранен. На следующий день, как полагаем мы — правозащитники — была совершена внесудебная казнь Ислама Белакиева на рынке автозапчастей. Он был обычным молодым человеком. Они с отцом снимали железный контейнер на рынке и продавали машинные масла. Ислам был постоянно на виду, те люди, которые торговали по соседству, говорят, что он каждый день был на работе. 30-го августа, в 16.20 к рынку подъехала машина, в которой находились гражданские люди. В конце рабочего дня Белакиев запер свой контейнер. На выходе из рынка его окликнули и в упор расстреляли. Затем, сделав контрольный выстрел, ему вложили в руку пистолет и сделали из него несколько выстрелов в воздух.

Очень похожее преступление было совершено 2-го сентября в Карабулаке, когда к группе молодых людей, вышедших из компьютерного зала, подскочили военные в масках и камуфляже. Те убегали от них через дворы многоэтажных домов. Было воскресенье. На улице находилось много женщин и детей. Тем не менее, эти военные вели по убегавшим прицельный огонь. К счастью, никто не был задет, но они ранили одного из четырех парней. Пуля попала в ногу, и он упал. Как и в случае с Балакиевым, подошел человек в гражданской одежде, сделал контрольный выстрел в голову и вложил в руку гранату.

В обоих случаях туда успели подъехать сотрудники силовых структур. В Назрани они не приняли почти никаких мер, а в Карабулаке местный ОМОН и милиция разоружили и избили людей, совершивших это убийство, задержали их, и доставили в ГУВД. Всего было доставлено 18 человек. По нашей информации это была «интернациональная группа». В ней были и чеченцы, один ингуш, но в основном русские. Под давлением ФСБ и МВД Ингушетии их все-таки отпустили.

Caucasus Times:
Но это были сотрудники ФСБ?

Усам Байсаев: Да, по нашим сведениям. На всех этапах чеченской истории последних семи лет была какая-то логика. Военные начали войну. Значит надо было ликвидировать организованное сопротивление. Понятно. Когда начались зачистки, тоже было понятно — нужно выжать последние формирования из населенных пунктов и запугать местное население. Но логики в том, что сейчас происходит в Ингушетии, я не вижу. Например, взрыв у Дома Культуры, при котором погибло не то трое, не то четверо ингушских милиционеров. По нашим данным, это были именно те сотрудники милиции, которые пытались как-то противодействовать людям, убившим Ислама Билакиева. Этот подрыв произошел в тот же день.

Дело в том, что Ингушетия всегда была лояльной и спокойной. Они отделились от Чечни, потому что чеченцы на каком-то этапе захотели независимости, а ингуши — нет. При Аушеве, или в первые годы правления Зязикова это была совершенно спокойная республика. Если были ингуши, которые хотели воевать с федералами, они, как правило, уходили в Чечню. Здесь не было организованного сопротивления. Какой смысл имеет убивать людей, чтобы потом их близкие, не в силах терпеть такую несправедливость, брали в руки оружие?

Caucasus Times:
У Вас есть свое объяснение?

Усам Байсаев: Люди склонны считать, что это является предлогом для объединения Чечни с Ингушетией против ее воли.

Caucasus Times:
Это хорошо коррелируется со слухами о готовящейся замене Зязикова. Дескать, федеральный центр считает, что он не справляется со своими обязанностями.

Усам Байсаев: То, что он не справляется — уже очевидно. Не видно никаких усилий или мер к наведению порядка. Вместо этого ложь, в том числе связанная с невиданными масштабами строительства в республике.

Есть еще одна версия, о том что, якобы, военным надо как-то оправдать свое присутствие, но это маловероятно. Ну и версия о попытке дестабилизировать ситуации в России, тоже не логична, так как через Ингушетию это сделать практически невозможно.

Caucasus Times:
Насколько справедливо суждение, что поскольку сейчас, когда установлен очень жесткий контроль в Чечне, воевать там стало сложно, и боевые формирования предпочитают находиться и воевать, в Ингушетии?

Усам Байсаев: Это можно было бы считать правдоподобным в одном случае: если бы те, кто совершает нападения на федералов, при аресте оказывались б чеченцами, но они почти все местные ребята, ингуши, которые к чеченскому сопротивлению отношения не имеют.

Caucasus Times:
А что двигает этими людьми?

Усам Байсаев: Это не задача правозащитных организаций, выяснять такие вещи.

Caucasus Times: Ну, а информация, которая просачивается через официальные структуры? Какова численность и структура ингушского подполья?

Усам Байсаев: Мы не ставили перед собой задачи познать эту структуру, но в качестве примера я могу привести нашумевшую в прошлом году охоту Адама Нальгиева на Кастоевых — семью начальника ГУВД в Назрани. Только из этой семьи он убил восемь человек, да еще несколько непричастных местных жителей по ходу убийств. Нальгиев участвовал еще в первой чеченской войне, по нашей информации. Его, в конце концов, выследили и ликвидировали.

Вот вам и структура. Есть люди, у которых убит или друг, или член семьи, и они мстят силовикам, которые это совершили. С таким мотивом приходится сталкиваться очень часто. Вспомните нападение на Назрань в июне 2004-го года. Там же не просто убивали милиционеров, а вызывали по телефону конкретных людей в определенные места, и там расстреливали за причастность тех или иных сотрудников милиции и ФСБ к смерти родственников .

Caucasus Times: То есть, вы считаете, что у ингушского подполья нет никакой политической или религиозной мотивации?

Усам Байсаев: Конечно, без структуры эти боевые группы не могут существовать, и когда люди выходят с оружием и объединяются, они подводят под это какие-то общие мотивы. Часто, молодые люди, берущие в руки оружие, являются приверженцами того, что у нас называется ваххабизмом. Но ваххабитами они становятся чаще всего именно потому что в их отношении производятся какие-то незаконные действия.

Caucasus Times: Руководство республики не пытается воспрепятствовать деятельности федеральных силовых структур, оградить своих граждан от их произвола?

Усам Байсаев: Абсолютно не пытается. Последняя история, это убийство Далакова. Дело в том, что тех сотрудников ФСБ, которые его убили, привезли в местное ГУВД и жестоко избили местные милиционеры. Но потом их просто отпустили! Сейчас поступает информация о том, что в уничтожении Далакова участвовал и ингушский ОМОН, хотя известно, что ОМОН участвовал именно в задержании убийц. Местная милиция, в отличии от властей, пытается как-то навести порядок. Люди не жалуются в ФСБ или куда-то там, а именно в милицию, потому что только она прислушивается к своему народу.

Caucasus Times: Но к Зязикову же обращаются родственники убитых и похищенных?

Усам Байсаев: Реакции почти никакой нет. Мы не знаем обращался ли вообще кто-либо, но судя по его реакции, по его речам и заявлениям, ему все равно.

Caucasus Times: Действительно ли Ингушетия стала самой нестабильной северокавказской республикой или есть надежда на то, что ситуация успокоится?

Усам Байсаев: Тут надежд мало. Люди подавлены, и многие хотят уехать из республики. Но войны здесь никакой нет. Есть отдельные акции боевиков и федеральный террор.

Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *