Грузинский гамбит

(К итогам первой избирательной кампании 2008 года на Южном Кавказе)

ПРАГА, 24 января, Caucasus Times — (Автор- Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук)

5 января 2008 года на Южном Кавказе наступил новый политический год. 2008 год можно определить, как выборный. В течение года во всех независимых странах Закавказья пройдут кампании по избранию президентов. Первым государством, подвергшимся выборным экзаменам, стала Грузия. 5 января 2008 года здесь прошли досрочные президентские выборы. 19 февраля 2008 года граждане Армении будут выбирать главу государства, а в ноябре 2008 года президента выберут азербайджанские избиратели. Но и чередой президентских выборов дело не ограничится.

В мае 2008 года в Грузии предстоит еще одна избирательная кампания — парламентская. После подведения итогов президентской гонки в январе 2008 года становится ясным, что предстоящая борьба за депутатские кресла не будет борьбой за «палату голосования» Госканцелярии Грузии. Это будет жесткая борьба между властью и оппозицией, показавшей свою силу и мощный потенциал еще в конце 2007 года. Новая же избирательная кампания продемонстрирует, насколько прочны позиции старого нового президента Грузии Михаила Саакашвили. Забегая немного вперед, можно прогнозировать, что, скорее всего в мае 2008 года мы увидим в Грузии новый парламент. Он будет новым, во-первых, по персональному составу, а во-вторых, по политическому качеству. Знакомого по четырем годам первой легислатуры Саакашвили «одобрямса» уже не будет.

В прочем своя интрига будет во всех кампаниях наступившего года. Сегодня уже можно констатировать, что операция «преемник» в Армении не пройдет по образцовым путинско-медведевским схемам. Возвращение в «большую политику» первого лидера Армении Левона Тер-Петросяна превратило выборы в этом государстве Южного Кавказа в конкурентную борьбу. По словам ереванского эксперта Давида Петросяна, экс-президенту Армении удалось к концу 2007-началу 2008 гг. «создать к концу совершенно новую политическую ситуацию», когда от изначальной предсказуемости выборов «к зиме не осталось следа. «Партия власти», привыкшая действовать на выборах через административный ресурс, финансы, информационный террор и криминал чувствует, что ее фронт маневра к концу календарного года ощутимо сузился»,- резюмировал Давид Петросян. Не будем жестко оппонировать ереванскому эксперту по поводу его эмоциональных перехлестов. Террор- это, конечно же, слишком сильное выражение, имеющее крайний негативный смысл. Однако в чем автор прав, так это в том, что для постсоветских элит административно-бюрократические методы обеспечения преемственности власти предпочтительнее, чем правовая легитимация. Сегодня у властей Армении возможности для административного маневрирования намного меньше, чем у их российских или центральноазиатских коллег.

На первый взгляд, выборы в Азербайджане гораздо более предсказуемы. Ильхам Алиев является заведомым фаворитом. И проблема здесь не в том, что его административные возможности выше, чем у любого другого президента Южно-Кавказского региона, а ресурсные возможности (фактор нефти) заставляют западные демократии быть более мягкими в выдвижении «демократических претензий». Сегодня азербайджанская оппозиция не имеет ярких лидеров, по-настоящему новых программ и предложений. Однако и в Азербайджане в ноябре 2008 года будет интрига. Насколько власти этой республики готовы для повышения собственной популярности повышать «патриотические ставки» (т.е. наращивать милитаристскую риторику по Карабаху)? Не приведет ли такое повышение к реальной «разморозке» застарелого конфликта? И последнее. Насколько сможет вмешаться в выборный процесс набирающая силу несистемная оппозиция Азербайджана (разного рода исламистские группы, слабые и неорганизованные сегодня)?

Однако в Армении и в Азербайджане все интриги еще впереди. В Грузии же президентская кампания -2008 уже определила некоторые важные не только для Южного Кавказа, но и для всего СНГ тенденции. Прошедшие президентские выборы в Грузии привлекли значительный интерес по нескольким причинам. Во-первых, интересна динамика самой избирательной кампании безотносительно к геополитической ситуации вокруг Грузии в частности, и Южного Кавказа вообще. Таким образом, избирательная кампания в этой стране дала богатую пищу не просто для досужих размышлений, но и для сравнительного анализа выборных процессов на постсоветском пространстве. Во-вторых, выборы в Грузии имели (как, в прочем, и любая избирательная кампания в Евразии) геополитическое измерение. Голосование 5 января стало, среди прочего, и плебисцитом по вопросу о выборе внешнеполитических приоритетов государства Южного Кавказа.

Во-первых, избирательная кампания в Грузии сохраняла интригу с самого начала и до самого конца. Окончательный результат не был запрограммирован, а потому даже близкие власти эксперты и think-tanks были весьма осторожны в своих оценках перспектив второго тура. По словам одного из лидеров Республиканской партии Грузии (оппозиционной) Ивлиана Хаиндравы, «выборы в Грузии, естественно, форс-мажорные. Они проводятся в максимально короткие сроки. Отсюда проистекают сложности, которые испытывает оппозиция». В самом деле, старт предвыборной кампании был дан после жестких действий грузинских властей 7 ноября 2007 года (разгон публичных акций, введение ЧП, фактическая ликвидация свободы слова). Однако по мере приближения даты выборов грузинская власть была вынуждена существенным образом поспособствовать либерализации внутриполитической ситуации. Многие из одиозных (с точки зрения западной демократии) ноябрьских решений Саакашвили были вскоре отменены. 16 ноября 2007 года был отменен режим ЧП, все ТВ — и радиоканалы возобновили свою работу за исключением «Имеди». В прочем, история с «Имеди» требует отдельного рассмотрения. 12 декабря 2007 года вечером и опальная ТВ-компания возобновила вещание, но прервала его спустя две недели.

С одной стороны, вроде бы очевидно, что вся мощь грузинского административного ресурса (начиная с временно исполняющего конституционные обязанности президента Нино Бурджанадзе и заканчивая главами районов) брошена на поддержку третьего президента Грузии. Приведу всего лишь два ярких примера. Сегодня «абхазский вопрос» (как, в прочем, и год-два и три назад) является одним из центральных в грузинской внутриполитической повестке дня. Любой из претендентов на высший государственный пост неизбежно будет использовать эту тему, доказывать, что именно он и никто иной не сможет обеспечить возвращение грузинских беженцев в Абхазию. Однако далеко не каждый будет иметь для этого информационно-административные возможности, которые есть у Саакашвили. В начале декабря 2007 года к тому времени уже не президент, а кандидат в президенты Михаил Саакашвили провел предвыборную встречу с представителями общественных организаций беженцев из Абхазии. И встреча эта прошла не где-нибудь в отдаленном клубе, а в мэрии Тбилиси в присутствии столичного мэра. Впрочем, присутствием высшего должностного лица это мероприятие не ограничилось. Здесь были и СМИ, которые осветили встречу гораздо более концентрированно, чем предвыборные мероприятия других кандидатов. В ходе этой встречи кандидат Саакашвили не скрывал своей уверенности в победе 5 января 2008 года, говоря о своих планах на будущее, как о решенном деле: «Я обещаю, и это не просто предвыборное обещание. Если в январе выборы пройдут нормально (разумеется, кандидат в президенты имел в виду собственное переизбрание — С.М.), то мы проведем следующую зиму в более теплом климате. Мы вернемся в наши дома. Я обещаю это Вам и гарантирую это».

Конечно, президент остановился на тех причинах, которые помешали ему выполнить свой план в течение 2004-2007 гг. Однако описание их было уж очень туманным: «Я думал об этом в течение моего первого срока, но из-за хорошо известных обстоятельств я сократил этот срок, и в ближайшем будущем, я думаю, что в течение нескольких месяцев, не лет, мы с международным сообществом создадим условия для Вашего возвращения в Абхазию в безопасности и с сохранением чувства Вашего достоинства». Вряд ли любой другой кандидат на пост президента Грузии может рассчитывать на такое привилегированное общение с важной в электоральном плане аудиторией. Напомним, что именно беженцы (а также выходцы из Западной Грузии) сыграли значительную роль в «революции роз» 2003 года и в первом триумфе Саакашвили в январе 2004 года, и в ходе выборов 2008 года. Даже оппозиция публично признавала, что в Зугдиди в 2008 году Саакашвили занял первое место.

Второй пример касается судебных процедур и столь щепетильного для грузинской власти вопроса о соблюдении свободы слова. Когда грузинский суд, самый гуманный (и независимый) суд в мире принял решение снять арест с имущества оппозиционной ТВ-компании «Имеди»? Такое решение было принято Тбилисским судом лишь тогда, когда соответствующая просьба поступила от главы правительства Грузии Ладо Гургенидзе. Об этом журналистам заявил 5 декабря 2007 года сам премьер-министр. О просьбе властей решить вопрос с «Имеди» открыто говорила в начале декабря и Нино Бурджанадзе, подчеркивая, что это важно для того, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что в Грузии есть таки свобода слова. Скорее всего, без просьб свыше грузинский суд еще долго бы приступал к изучению столь деликатного и сложного дела. Однако Грузии нужна внешняя легитимация не меньше внутренней, а посему «Имеди» будет работать. Говоря об административном ресурсе, надо учитывать и тактику «борьбы с заговорами», которую активно практикует сегодня власть в Тбилиси. Эта тактика сочетается с постоянными открытиями-закрытиями уголовных дел против оппозиционных кандидатов.

Но с другой стороны, вся избирательная кампания в Грузии не ограничивается одними лишь мерами административного вмешательства в ход выборов. Здесь представители оппозиции в ходе всей президентской кампании имели возможность открыто обвинить власти в использовании и административного ресурса и ограничениях прав и свобод граждан. 25 декабря на пресс-конференции представителей грузинской объединенной оппозиции прозвучали обвинения в адрес Саакашвили в использовании им методов «телефонного терроризма». В ходе нынешней избирательной кампании «Ассоциация молодых юристов» Грузии обратилась с иском в судебные инстанции о лишении регистрации Михаила Саакашвили, как кандидата в президенты (на основании того, что в его предвыборных действиях обнаружен факт подкупа избирателей). Судебный иск не был удовлетворен, однако нельзя не отметить сам факт подачи такого политически нелояльного к действующей власти иска. 21 декабря 2007 года массовые акции протеста оппозиции прошли в Тбилиси и в Кутаиси. При этом молодежное движение так называемой объединенной оппозиции провело акцию у дома Михаила Саакашвили. И наконец, после того, как ЦИК Грузии начал озвучивать предварительные итоги, кандидат от объединенной оппозиции Леван Гачечиладзе в прямом эфире заявил о фальсификациях в ходе выборов, и о собственной победе 5 января 2008 года. А накануне своего телевыступления он заявил следующее: «Против нас идет медиатеррор. Сейчас я иду на единственный свободный телеканал «Кавкасия», чтобы призвать людей завтра, в 2 часа дня, выйти на площадь Рике для того, чтобы мы не потеряли нашу страну». Заметим, такой хотя бы единственный канал в Грузии существует. Как существует и его информационное влияние. После эфира люди действительно вышли на площадь. День же инаугурации 20 января 2008 года оппозиция отметила мощной массовой акцией на тбилисском ипподроме.

Но, пожалуй, самое главное — это конкуренция политических проектов, которая, несмотря на всю мощь административного ресурса, имела место. Оговоримся сразу, речь идет о конкуренции внутриполитических проектов. По внешнеполитическим приоритетам Грузии у Саакашвили и Гачечиладзе не было (и нет) серьезных разночтений. Для Саакашвили приемлема сильная президентская власть, «сильная Грузия» с мощным национальным лидером вождистского типа во главе. Гачечиладзе выдвигал на выборах программу превращения Грузии в парламентскую республику, ликвидацию поста президента в принципе. И самое главное. В Грузии после выборов была дана различная интерпретация итогов голосования властью и оппозицией. У Государственной канцелярии, таким образом, не было монополии на трактовку итогов выборов. Оппозиционная же трактовка выборных результатов была дана, заметим, публично. Включая и внутригрузинское информационное пространство (а не какой — нибудь «тамиздат»). По словам Давида Бердзенишвили, одного из наиболее последовательных критиков победителя кампании-2008, «согласно официальным итогам выборов, Михаил Саакашвили одержал победу в первом туре. Но оппозиция Грузии не считает президента Саакашвили легитимным. Эти выборы были тотально фальсифицированы. Саакашвили проиграл в крупных региональных центрах, получив менее 50% голосов».

Таким образом, Саакашвили-2008 – это не Саакашвили- революционер четырехлетней давности. На этот раз его поддержка стала вполне среднеевропейской. Не 95 %, как в 2004 году, ни 76 %, как у «партии власти» на прошлых парламентских выборах. На сей раз 52% стало заветной мечтой для лидера Грузинского государства. Даже по официальным данным в Тбилиси Михаил Саакашвили набрал 31%. Кандидат от объединенной оппозиции Леван Гачечиладзе в Тбилиси получил 39%, а в центральных округах до 50%. Саакашвили был не слишком успешен в крупных городах (повторимся еще раз, речь идет только об официальных данных). В Батуми (символический город для грузинского президента, ведь именно реинтеграцию Аджарии он ставил лично себе в заслугу) он получил 38%. Иное дело Мегрелия и районы компактного проживания этнических меньшинств. В первом случае поддержка Саакашвили была поддержкой его жесткого курса по «собиранию земель», а во втором — консервативная позиция иноэтничного населения (опасность смены курса, прихода более жестких этнонационалистов, нежелательность перемен). Таким образом, зашкаливающих результатов нет. Если сложить совокупный оппозиционный потенциал, то станет ясно, что сегодня по отношению к персоне лидера государства Грузия, если и не расколота пополам, то отнюдь не демонстрирует тотального единения. И это притом, что по отношению к России, США, перспективам евроатлантической интеграции все кандидаты на пост президента демонстрируют единство взглядов. Сегодня именно Запад (как в середине 1990-х гг. Россия) видится в Тбилиси в качестве стратегического партнера. Следовательно, на предстоящей парламентской кампании в мае 2008 года «партия власти» Грузии «Единое национальное движение» будет держать гораздо более серьезный экзамен, чем то испытание, которое прошел 5 января 2008 года Саакашвили. И это второй главный результат президентских выборов. По словам известного грузинского эксперта Гия Нодия, президенту Грузии «вряд ли удастся сохранить в новом парламенте лояльное конституционное большинство. Речь идет теперь о получении просто большинства. Соответственно, оппозиция имеет все шансы увеличить свое представительство в парламенте. Это не так сложно, как кажется, поскольку в нынешнем парламенте численность оппозиции ничтожна». Выборы президента 5 января 2008 года показали, что оппозиция и ее лидеры имеют серьезный потенциал. По словам Давида Бердзенишвили, «разговоры о слабости оппозиции остались в прошлом. Даже Саакашвили признает силу оппозиции и говорит о необходимости диалога с ней. Сила оппозиции признана и в окружении Саакашвили, и в администрации американского президента Дж[орджа].Буша среди тех, кто делает ставку на Саакашвили. Запад признает итоги выборов, но с трудом. Он требует исправить допущенные нарушения до парламентских выборов, которые, судя по итогам плебисцита, состоятся весной. Именно на этом сроке настаивала оппозиция». Заметим также, что российская дипломатия, предпочитающая традиционно работать только с властью во всех странах Евразии, в случае с Грузией сделала исключение. В ходе своего визита на инаугурацию президента Саакашвили министр иностранных дел РФ Сергей Лавров имел встречу с представителями грузинской оппозиции, включая и главного оппонента действующего лидера Грузии Левана Гачечиладзе. Если лидерам оппозиции удастся объединить усилия, сформировать прочную избирательную коалицию, то парламент станет важным центром политической силы Грузии. Сегодня именно такая тактика (получение в парламенте мощного представительства, последующая критика исполнительной власти и главы государства, выдвижение альтернативных инициатив и подготовка к следующему избирательному циклу) кажется более перспективной. Уличная тактика оппозиции не выглядит слишком успешной. Особенно после того, как в ноябре 2007 года, власть показала, во-первых, свою эффективность, а во-вторых, готовность к жестким действиям (без каждодневной оглядки на Вашингтон и Брюссель). Накануне голосования в интервью Би-Би-Си Нино Бурджанадзе (на тот момент и.о. главы государства) без обиняков заявила: «Однако если кто-либо попытается дестабилизировать обстановку в стране, мы, опять же, действуя в рамках Конституции, никому не дадим на это права. Мы защитим демократию, стабильность и спокойствие наших граждан».

Поэтому задача грузинской оппозиции сегодня — не уличные действия (хотя и они необходимы), а расширение «ограниченного радиуса» свободы путем подготовки к парламентской кампании. Благо, уже скоро они смогут подвергнуть жесткой критике Михаила Саакашвили. В ходе своей избирательной кампании он не раз обещал решить «абхазский» вопрос уже в новом году (об этом он сказал и в своем новогоднем обращении к избирателям). За популистские заявления подобного рода придется нести ответ. Таким образом, у оппозиции будет повод и для критики, и для завоевания популярности. Другой вопрос, что во взглядах на «единство Грузии» оппозиционеры не многим более демократичны, чем действующая власть. В прочем, это уже отдельная тема, которую в 2008 году, придется, по всей видимости, неоднократно поднимать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *