Грузино-Осетинский конфликт расширяет «силовое поле»

МОСКВА, 8 июля, Caucasus Times.(Автор- Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук)

Новое обострение военно-политической обстановки в Южной Осетии ставит перед всеми заинтересованными политическими игроками (РФ, Европейский Союз, США, международные структуры) несколько фундаментальных вопросов, которые требуют своего незамедлительного разрешения. Иначе коллапс безопасности в Кавказском регионе может стать реальностью, а не плодом алармистских сочинений футурологов от геополитики.

Во-первых, необходимо понять, какова цена «разморозки» конфликта? Грузино-осетинский конфликт, по-прежнему, называют «замороженным». Практически на всех конференциях, посвященных Южному Кавказу или Черноморскому региону (Кавказ в европейских проектах чаще всего включается в рамки «Большого Черноморья»), организуют секции, посвященные «замороженным конфликтам» на территории Грузии. Между тем, в 2004 году в зоне этого конфликта военные действия возобновились (по разным оценкам в ходе тогдашних боев погибло от 50 до 70 человек). После прекращения военных действий стороны перешли к тактике «мелкого фола» (взрывы, минометные и артиллерийские обстрелы). По различным данным только за последние три года число погибших составляет порядка 50 человек. Количество раненых намного выше. При этом, среди них не только военные или сотрудники правоохранительных структур, но и гражданские лица, включая и детей с подростками. 15 июня 2008 года Цхинвали подвергся артиллерийскому обстрелу (в результате чего скончался 18-летний житель столицы Южной Осетии). Таким образом, говорить о «замороженном» или «застывшем» конфликте не представляется возможным. В зоне конфликта льется кровь, а конфликтный мартиролог каждый день увеличивается. В этой связи встает другой не менее важный вопрос.

В данном случае речь идет об ответственности «больших игроков» за тех, «кого приручили». Тот факт, что конфликт с определенного времени стал рассматриваться, как «proxy war» («посредническая война») не между Южной Осетией и Грузией и даже не между Тбилиси и Москвой, а между Россией и Западом, сыграло (как и в случае с Абхазией) злую шутку с мирным процессом. Мирный процесс стал восприниматься, как конкуренция «больших держав», которую можно использовать для того, чтобы расшатать ситуацию в нужном для себя направлении. Само примирение сторон (которое медленно, но верно осуществлялось в 1992-2004 гг.) потеряло ценность. До 2004 года у Тбилиси и Цхинвали не было выбора. Они работали вместе под российской эгидой. Москва в отчетный двенадцатилетний период выдерживала объективность. Однако затем ситуация изменилась кардинально.

Безудержное одобрение «демократического курса» Михаила Саакашвили привело не только к авторитарным эксцессам внутри Грузии. Это привело также к «разморозке» погасших, но не разрешенных конфликтов в Абхазии и в Южной Осетии. О последней следует особо сказать. В Тбилиси конфликт в Южной Осетии традиционно считался делом легким. На то были основания, как исторического характера, так и актуальные. В советский период осетины были гораздо лучше интегрированы в грузинский социум (100- тысячная осетинская община проживала вне пределов Южной Осетии, тогда как внутри Юго — Осетитнской Автономной области их численность равнялась 69 тыс. чел.). В ЮОАО действовали осетинские школы (в Северной Осетии, для сравнения, их были считанные единицы). После же конфликта 1990-1992 гг. в Южной Осетии (в отличие от Абхазии) не было масштабных этнических чисток, не было и попыток создать «сплошную этническую территорию». Как справедливо отмечает тбилисский политолог Георгий Хуцишвили, «границы зоны так называемого грузино-осетинского конфликта совпали с административными границами Южно-Осетинской Автономной Области (упраздненной грузинским парламентом в декабре 1990 года). В отличие от Абхазии, где река Ингури превратилась в естественную разделительную линию между общинами, в зоне грузино-осетинского конфликта — переплетение грузино — и осетинонаселенных деревень, и к тому же там были территории, никогда не контролировавшиеся сепаратистским правительством в Цхинвали». А потому после «революции роз» (которая в реальности была не демократическим прорывом, а протестом политического класса и грузинского общества против «провалившегося государства» Шеварднадзе, считавшегося причиной потери Абхазии и Южной Осетии) Михаил Саакашвили решил нарушить сложившийся статус-кво именно с территории «Цхинвальского региона».
В ходе силовой «разморозки» конфликта страны Запада (особенно США) выступили с жесткой критикой действий Саакашвили. В заслугу Штатам можно поставить приостановку «разморозки» грузино-осетинского противостояния. Для США Большой Кавказ — тыловая зона «Большого Ближнего Востока», а потому крупная война не входит в число приоритетов американской политики в регионе

Однако США опасаются укрепления российских позиций. Южная Осетия же рассматривается Вашингтоном, как марионетка Москвы. В самом деле, в отличие от Абхазии лидеры Южной Осетии являются «государственниками поневоле». С самого начала в южно — осетинском движении доминировали мотивы не государственного самоопределения, а безопасности, обеспечения элементарных гуманитарных прав в содружестве с Северной Осетией и при помощи РФ. И сегодня мотив объединения с Россией артикулируется лидерами Южной Осетии гораздо сильнее, чем абхазскими руководителями (которые ориентируются на независимость). Однако «привязка» осетинского движения к России не исчерпывает всей сложности проблемы. Но Москва за 4 года сделала все, чтобы собственные устремление южных осетин не принимались бы в расчет США и ЕС. Безудержная и однозначная поддержка лидеров Южной Осетии (без попыток корректировки некоторых не вполне политически корректных выпадов того же Эдуарда Кокойты) создала впечатление того, что на территории бывшей ЮОАО не было (и нет) никакого движения к самоопределению от Грузии, что существует лишь одно инспирированная Москвой военно-политическая фронда. Москва, не сумев сыграть на поле Запада (защита этнических меньшинств, гарантии гуманитарной безопасности), занявшись советской и имперской риторикой, оказала Южной Осетии «медвежью услугу», поскольку реальные факторы нарушения безопасности со стороны Грузии перестали попросту браться в расчет. Само «южно — осетинское» дело стало восприниматься как «российское». Риторический вопрос, что получила Южная Осетия вследствие того, что жители этого де-факто государства смогли голосовать за кандидатов от «Единой России» или за президента Медведева. Таким образом, США, ЕС, Россия пытаются сыграть свою миротворческую роль в регионе, но эта роль по сути своей стала конкурентной борьбой. Как результат, между «сильными мира сего» нет понимания, а стороны не видят необходимости для сближения, полагаясь на «сильные тылы». В течение последнего года переговорный процесс деградировал. В 2007 году состоялась только одна результативная встреча Смешанной контрольной комиссии по урегулированию конфликта (СКК). В марте же 2007 года грузинская сторона и вовсе отказалась от участия в формате СКК. В свою очередь интенсивность обстрелов увеличилась. В ночь на 4 июля 2008 года в ходе обстрела Цхинвали два человека были убиты, а 6 ранено. Многие жители конфликтного региона предрекают большую войну. Будучи во Владикавказе и в Цхинвали, автор этой статьи слышал даже рассуждения подобного рода: «Скорее бы уже начинали, пора этот вопрос решить окончательно». Находясь же в Гори мне довелось лицезреть новый военный госпиталь, построенный по последнему слову науки и техники, новые высокого качества дороги, ведущие из Тбилиси в Шида Картли, а также слышать канонаду, доносящуюся с артиллерийских полигонов, находящихся поблизости с родиной «лучшего друга летчиков и физкультурников».

Однако, если отойти от эмоций (понятных и объяснимых для жителей региона), то можно признать, что война в Южной Осетии в ближайшем будущем маловероятно. Сегодня у Грузии есть сложности не только в Южной Осетии, но и в Абхазии. Воевать же на два фронта (а получить второй фронт Грузия может автоматически после начала кампании против любой из непризнанных республик) Тбилиси не сможет. Во-первых, для этого нет достаточных ресурсов, а, во-вторых, российское вмешательство в этой ситуации в той или иной форме гарантировано. США готовы поддерживать территориальную целостность Грузии, но не любой ценой. Только успешный блицкриг сможет обеспечить Тбилиси признание со стороны Запада. Это будет в чем-то напоминать сценарий с Сербской Краиной, непризнанным государством на территории Хорватии, ликвидированной в ходе операции хорватских вооруженных сил в 1995 году. Быстрый успех хорватов заставил и США, и ЕС признать итоги военной кампании. И только после «зачисток» сербов из Краины представители Европы заговорили о нарушениях прав человека и военных преступлениях со стороны хорватских военных (генерал Анте Готовина в результате оказался в Гааге). В случае с Южной Осетией такой блицкриг кажется намного более вероятным, чем в случае с Абхазией (по причинам, описанным выше). Однако у Тбилиси уже есть опыт неудачного блицкрига в 2004 году, что оказывает определенное морально-психологическое воздействие и на армию, и на политическое руководство страны. Даже в 2006 году, когда в Южной Осетии прошли референдум о статусе и выборы президента, Тбилиси не решился на «победоносную войну». В Тбилиси также понимают, что новая война (если это не будет клоном Краины) поставит крест на НАТО-вских перспективах Грузии. Принимать в свои ряды воющую страну с таким соседом, как РФ, в Брюсселе не захотят даже при всем давлении со стороны США. Вероятно не зря, даже посол США в НАТО Виктория Нуланд заявила о том, что Киев и Тбилиси еще не во всем соответствуют высоким критериям Североатлантического Альянса.

Таким образом, в Южной Осетии «разморозка» конфликта будет продолжена, но, скорее всего, не в формате полномасштабной войны, а в формате «перманентной военной тревоги». Стороны будут пытаться расшатать сложившееся равновесие, пробовать друг друга «на зубок», расширяя «силовое поле». Грузия будет пытаться полностью отказаться от соблюдения Дагомысских соглашений 1992 года (не просто не соблюдая их, но делая вид, что их правовая и политическая роль ничтожна). В этой ситуации многое зависит от эффективных и адекватных действий «больших игроков», которые могли бы стать рычагами давления на несговорчивых участников конфликта, которые в свою очередь не должны слишком опираться на свои «тылы». Однако сегодня «разморозка» конфликта уже сделала свое дело. По факту раздел территории бывшей ЮОАО уже произошел. Грузинские и осетинские села за 4 года выстроили свои транспортные, военные, хозяйственные и управленческие инфраструктуры, связывающие их с Тбилиси с одной стороны, с Владикавказом и Москвой – с другой. Продолжение силовой «разморозки» конфликта этот раздел только укрепляет. Для того, чтобы ситуация не дошла до точки, когда сержант будет значить больше Саакашвили или Медведева с американским президентом имярек, необходимо возобновление полноценного переговорного процесса и отказа от использования силы. Главное, чтобы эти переговоры были не поиском отвлеченных политически корректных абстракций, а реальным торгом и выявлением компромиссов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *