Грузия и Абхазия: 15 лет спустя

ПРАГА, 14 августа, Caucasus Times Уважаемые читатели, аналитическим материалом «Грузия и Абхазия: 15 лет спустя» мы открываем цикл статей, посвященный конфликтным зонам на Кавказе. Цикл статей подготовил для Caucasus Times зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук Сергей Маркедонов.

14 августа 1992 года в Абхазию были введены войска Госсовета Грузии. 15 лет назад грузино-абхазский конфликт перешел в военную фазу. «Конфликт из-за Абхазии, расположенной между Черным морем и Кавказскими горами, не затухает со времен вооруженных столкновений 1992-1993 гг. Признанная международным сообществом частью Грузии и основательно разрушенная Абхазия, половина довоенного населения которой насильственно перемещено, создает институты независимого государства». К такому выводу в 2006 году пришли авторы специального доклада Международной кризисной группы «Абхазия сегодня».
Действительно одним из наиболее острых вопросов геополитики Большого Кавказа является абхазская проблема. Грузино-абхазский конфликт со времени открытого грузино-абхазского вооруженного противоборства 1992-1993 гг. остается неразрешенным. На сегодняшний день Абхазское de facto государство имеет наибольшее влияние на ход «Большой игры» в Кавказском регионе. «Абхазский вопрос» является главным яблоком раздора между Россией и Грузией. Сепаратизм в Абхазии как сообщающийся сосуд связан с чеченским сепаратизмом. С одной стороны, интерпретация двух сепаратистских практик Большого Кавказа — это пример «двойных стандартов» в российско-грузинских отношениях, с другой — инструмент для обострения этих отношений. Проабхазские симпатии части российского военного и политического истеблишмента весьма способствуют прозападному курсу Грузии и отдалению ее от России, что оказывает влияние и на основного союзника РФ на Большом Кавказе — Армению. Последняя не имеет общей границы с Россией — таким образом, дружественная России Грузия может быть своеобразным мостиком между двумя партнерами. Еще один немаловажный момент: от стабилизации ситуации в Абхазии в значительной степени зависит безопаcность Краснодарского края — третьего по численности населения субъекта РФ (около 5,5 млн. чел.). Краснодарский край включает в себя территорию черноморского побережья, оставшуюся России после распада Советского Союза. Здесь расположены крупные курортные центры международного значения — Сочи (около 345 тыс. жителей) и Новороссийск (189 тыс.). В Новороссийске также заканчиваются нефте- и газопроводы из Азербайджана и Казахстана.

Новороссийский и Туапсинский порты занимают первое и третье место в стране по грузообороту. Краснодарский край в перспективе может стать основной базой российского Черноморского флота (после вывода его из Севастополя, Республика Крым, Украина). Краснодарский край является территорией повышенной миграционной активности. Эскалация межэтнической напряженности в Абхазии означает новый наплыв беженцев в край, а значит и новый всплеск мигрантофобии и националистических настроений, подогреваемых региональной властной элитой .
На сегодняшний день Абхазия является единственным государством (хотя и непризнанным мировым сообществом), представляющим «черкесский мир». Абхазы, как и адыгейцы, черкесы, абазины и кабардинцы принадлежат к адыго-абхазской языковой группе кавказской семьи. В годы вооруженного противостояния Грузии с абхазскими сепаратистами фактор «черкесского» (адыгского интегризма») сыграл очень большую роль (финансовая и информационная поддержка, участие добровольцев в боевых действиях). Между тем, на территории России находятся 4 субъекта с адыгоязычным населением (Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Адыгея и Краснодарский край, имеющий на своей территории районы компактного проживания адыгских этнических групп). На территории Республики Адыгеи адыгейцы составляют 23, 6 % из 450 тыс. населения, в Кабардино-Балкарии каабрдинцы- это порядка 50 % из 900 тыс. населения, в Карачаево-Черкесии численность черкесов равняется 9, 7 %, а абазин – 6, 6 % из 439, 7 тыс. населения. Около 20 тыс. адыгейцев проживают на территории Краснодарского края (включая и районы компактного проживания, например Лазаревский район) [4].
Сегодня фактически во всех «адыгоязычных» субъектах РФ существуют организации или ассоциации участников грузино-абхазского конфликта. Кабардинские добровольцы организованы лучше всех (в 2003 г. они отмечали 10 лет победы в войне с Грузией, проводили встречи, выставки, что вызывало неоднозначуню реакцию балкарской общественности Кабардино-Балкарии). Сегодня в Союз абхазских добровольцев КБР входит более 500 человек. Союз очень активен в информационном плане (выступает с заявлениями по поводу политики Грузии достаточно часто). В ходе Кодорского кризиса 2006 года в Абхазию приезжало около 120 человек из КБР. Сергей Багапш, президент Абхазии вел с ними переговоры, проводил обсуждения на предмет возможного их участия в защите Абхазии случае силового давления Грузии. В 2006 году Союз абхазских добровольцев в Адыгее объявил о самороспуске. Но интересна мотивировка такого решения — «чтобы не дублировать работу государственных и других общественных структур». При самороспуске было также объявлено, что верность Абхазии остается главной чертой участников бывшего уже Союза. Во время обострения ситуации в Кодори в 2006 году Абхазию посетил глава Абазинского района Карачаево-Черкесской Республики Уали Евгамуков (ветеран грузино-абхазской войны, герой Абхазии). Он также заявлял о необходимости поддержки Абхазии в случае обострения ситуации. В 1992-1994 гг. и в 2005-мае 2007 гг. Министром обороны Республики Абхазия (он одновременно занимал пост вице-премьера) был этнический кабардинец Султан Сосналиев (бывший полковник Советской армии, генерал-лейтенант вооруженных сил непризнанной Абхазии).За участие в военных действиях против грузинских войск правительство Владислава Ардзинба (первого президента Абхазии) отметило Сосналиева званием генерала и орденом Леона (высшим орденом Абхазии). Сосналиев принимал самое деятельное участие в разработке плана по штурму Сухуми в сентябре 1993 года.
Таким образом, в случае обострения этнополитической ситуации вокруг Абхазии российский «черкесский мир» будет вовлечен в грузино-абхазский конфликт. Учитывая же непростые исторические отношения России и «черкесского мира» (Кавказская война, махаджирство, эмиграция более миллиона этнических адыгов в Османскую империю), поддержка Абхазии со стороны РФ рассматривается частью абхазской элиты, как своего рода «восстановление исторической справедливости», компенсация за моральный и материальный урон, нанесенный Российской империей «черкесскому миру».
Республика Абхазия расположена в северо-западной части Закавказья. Ее площадь составляет 8,7 тыс. кв.км. Это немногим меньше территории Косово (10, 887 кв. км) и Кипра (9, 240 кв.км). Столица — г. Сухуми (Сухум). На северо-востоке непризнанная республика граничит с РФ (граница протяженностью в 200 км), на юго-западе – с Грузией (регионом Самегрело). Формально — юридически Абхазия является составной частью Грузии. Абхазская территория- это 1/8 часть Грузии (в границах, признанных ООН). Это также почти половина грузинской прибрежной зоны. Фактически же грузинский суверенитет не распространяется на территорию от р. Псоу до р.Ингури. Официальный Сухуми не контролирует лишь небольшой участок в верховьях реки Кодори (ущелье Дал или т.н. Абхазская Сванетия). В июле 2006 года в результате операции грузинской полиции и армии верхняя часть Кодорского ущелья не была освобождена от абхазских сил. Абхазия не контролировала этот участок, начиная с 1993 года (т.е. после завершения активных боевых действий). В июле 2006 года официальный Тбилиси «зачистил» территорию от собственных полузаконных вооруженных формирований, контролировавших «Абхазскую Сванетию» с официального согласия Эдуарда Шеварднадзе. Данные о населении современной Абхазии являются зачастую предметом политических спекуляций. По данным, которые сообщает специальный доклад, подготовленный “International Crisis group”, в современной Абхазии общая численность населения составляет 200 тыс. человек. Авторы Доклада говорят о 240 тыс. человек, «которые были вынуждены покинуть свои дома», забывая при этом, что порядка 60 тыс. грузинских временно перемещенных лиц вернулись в Гальский район Абхазии (эту цифру признал даже официальный Тбилиси).
«Абхазская проблема» без преувеличения стала главной «политической травмой» постсоветской Грузии. Борьба грузинских национал-демократов за независимую Грузию совпала со стремлением абхазов к этнонациональному самоопределению. В советский период таким непримиримым противникам, как коммунистическое руководство Грузинской ССР и диссиденты-националисты, по «абхазскому вопросу» удавалось достичь консенсуса. Любые обращения абхазской национальной интеллигенции к властям СССР с просьбами о выходе из состава Грузинской ССР в 1950-1970–е гг. становились причиной для массовых акций грузинской общественности при негласной поддержке ЦК Компартии Грузии. И напротив, коммунистические руководители Грузинской ССР и Абхазской АССР часто выступали как оппоненты друг друга.

События конца 1980-х – начала 1990-х гг. рассматриваются в новейшей грузинской историографии и политологии как период национально-освободительной борьбы грузинского народа. Именно в этот период были выдвинуты лозунги, требования и программы, ставшие основой политического, правового, идеологического развития постсоветской Грузии. Первые неформальные общественные объединения в Грузии появились в 1987 г. Лозунги этих организаций («Общество Ильи Чавчавадзе», Хельсинкская группа, Национально-демократическая партия) можно определить как национально-демократические. Лидеры возникших неформальных групп были в недавнем прошлом диссидентами, боровшимися против КПСС и выступавших за необходимость демократизации общественно-политической жизни в СССР и Грузии. Вместе с тем, в их системе ценностей этнонационализм (иногда в радикальных формах) занимал далеко не последнее место. Политическую либерализацию эпохи «перестройки» грузинские диссиденты-националисты восприняли как возможность для ведения открытой борьбы за самоопределение Грузии. С ноября 1988 г. начались массовые акции протеста против политики союзных властей. На первом этапе преобладали общедемократические и экологические лозунги. Однако в начале 1989 г. требования и лозунги участников массовых акций приобретают отчетливо политический характер. Грузинский национализм и борьба за политическое самоопределение Грузии спровоцировали ответный этнонационалистический взрыв у представителей других народов республики. По сути дела, борьба грузинских диссидентов-националистов за свою свободу предполагала ущемление свободы «инородческого» населения Грузии. Идея создания отдельного от СССР государства, основанного на принципе «Грузия для грузин», вызвала резкое неприятие со стороны этнических меньшинств Грузинской ССР. В условиях полиэтничности грузинского государства реализация такого принципа была изначально обречена на неудачу.
18 марта 1989 г в селе Лыхны Гудаутского района Абхазской АССР прошел многотысячный сход, принявший обращение к генсеку КПСС Михаилу Горбачеву с просьбой придать Абхазии статус союзной республики и ввести на ее территории «особый порядок управления» по примеру Нагорного Карабаха. В Грузии началась ответная волна митингов протеста против лыхненской резолюции. Большую активность проявила грузинская община в Абхазии, организовавшая митинги в Гали, Леселидзе, Сухуми с требованиями отмены абхазской автономии в составе Грузии. Апогеем этих акций стала демонстрация 9 апреля 1989 г. в Тбилиси, разогнанная советскими войсками. Акция 9 апреля, о чем нередко забывают, была не столько антикоммунистической, сколько антиабхазской. Антикоммунистической ее сделало силовое вмешательство частей советской армии. После этого день 9 апреля стал «осевым временем» грузинской националистической мифологии и точкой отсчета истории грузинской постсоветской государственности. Гибель 19 участников митинга (еще 200 человек были ранены) привела к дальнейшей радикализации позиций грузинских лидеров. Жесткие действия советского руководства превратили Звиада Гамсахурдиа, Мераба Костава, Гия Чантурия и других националистов в мучеников и борцов за грузинское правое дело. 9 апреля был окончательно разрушен традиционный «коммунистическо-диссидентский» политический дискурс. Он был вытеснен националистическим дискурсом. Характерно, что в марте 1989 г. решения Лыхненского схода поддержали партийные и советские лидеры Абхазской автономии. Акция 9 апреля прошла при негласной поддержке партийной элиты Грузинской ССР.
Военное поражение Грузии в конфликте с Абхазией в 1993 г. имело не только геополитические последствия, но и привело к массовому исходу грузинского населения из Абхазии. В отличие от Южной Осетии, военная фаза межэтнического конфликта закончилась в Абхазии изгнанием представителей «проигравшей» этнической группы. По различным данным, Абхазию покинуло более 200 тыс. грузин. При этом в предвоенной Абхазии грузины составляли численное большинство. Согласно данным Всесоюзной переписи населения (1989), в Абхазской АССР проживало 525 тыс. чел (9,7% населения всей Грузинской ССР), из них 239 872 грузин (45,7% населения Абхазии), 93 267 абхазов (17,8%), 76 541 армян (14,6%), 74 913 русских (14,3%), 14 700 греков (2,8%). Грузинские беженцы из Абхазии стали важным внутриполитическим фактором в постсоветской Грузии. Их поддержка не в последнюю очередь обеспечила и недавний политический успех Михаила Саакашвили и его сторонников. Восстановление грузинского суверенитета над Абхазией нынешний официальный Тбилиси рассматривает в качестве не просто одной из приоритетных целей своей политики, но и как реванш за национальное унижение 1992-1993 гг.
С 1989 г. до сегодняшнего дня грузино-абхазский конфликт новейшего времени прошел несколько этапов. Первый этап (март 1989 – июль 1992 г.) — политико-правовой. В отличие от Южной Осетии, конфликт начинался не с идеологического обоснования взаимных этнических претензий, а как спор о юридической правомерности (неправомерности) вхождения Абхазии в состав Грузии и юридической же обоснованности (необоснованности) этнонационального самоопределения Грузии и Абхазии. На первом этапе борьба шла не столько между Тбилиси и Сухуми, сколько между абхазской и грузинской общинами в самой Абхазии.

Второй этап (июль 1992 — июль 1994 гг.) — военно-политический. Рубежом между первым и вторым этапами стало решение Верховного Совета Абхазии об отмене Конституции Абхазской АССР 1978 г. и восстановлении Конституционного проекта 1925 г. Аннулирование правовой базы вхождения Абхазии в состав Грузии и ответная реакция грузинских властей — ввод войск Госсовета Грузии на территорию Абхазии — стали началом крупного вооруженного столкновения. Грузино-абхазский конфликт из межэтнического противоборства на территории Абхазии перерастает в военное столкновение между грузинским государством и мятежной территорией.

Третий этап (июль 1994 г. – июль 2006 г.) — попытки урегулирования последствий грузино-абхазского конфликта. Рубежом между вторым и третьим этапом стала масштабная миротворческая операция российских миротворческих сил. С 1994 г. грузино-абхазский конфликт, несмотря на отдельные эксцессы в 1998 и 2001 гг., перешел в формат переговорного процесса между противоборствующими сторонами при участии России и международных структур — о статусе Абхазии и проблеме возвращения грузинских беженцев в места их прежнего проживания.

Четвертый этап (июль 2006 г.- настоящее время)- попытки «разморозки» грузино-абхазского конфликта. Рубежом между этими двумя этапами стала Кодорская операция Михаила Саакашвили. С этого момента процесс переговоров между сторонами конфликта приостановлен. Грузинские власти пытаются изменить формат переговорного процесса, представив так называемое «правительство Абхазии в изгнании» (состоящего из этнических грузин) как единственного законного представителя республики. Что же касается властей Абхазского de facto государства, то президент Грузии всеми силами стремится представить их исключительно, как российских марионеток.

Однако грузинской стороне необходимо четко представлять, что Грузия — это не страна для этнических грузин. Населяющие ее этнические меньшинства заинтересованы в полноценном российском присутствии в Грузии, а в российских миротворцах видят залог мирного существования и политической стабильности. В свою очередь, ни США, ни НАТО они не готовы вручить ответственность за мирное разрешение конфликтов. Однако российские миротворческие усилия могут быть дополнены кооперацией и с США, и со странами Евросоюза. Вопрос о форматах такой кооперации, конечно, необходимо серьезно прорабатывать с учетом российских интересов. Очевидно, что голое отрицание сотрудничества с международными организациями в достижении стабильности и безопасности в Грузии не является продуктивным шагом. Используя свои связи, Россия могла бы выступить гарантом непередела собственности и власти в Абхазии. И вопрос о беженцах в данном случае не является проблемой первого плана. Очевидно, что, только получив гарантии сохранения завоеванных ресурсов (и административных рент), нынешняя абхазская элита, ставшая таковой благодаря военной победе в 1993 году, будет готова к диалогу о статусе Абхазии. Сегодня необходимо отложить все вопросы, связанные со статусом республики до решения важнейших гуманитарных проблем (образование, лечение, ведение бизнеса, возможность свободного передвижения, налаживание контактов между представителями грузинского и абхазского обществ). Только после продвижения в решении этих проблем можно будет браться за решение вопроса о проблеме статуса. Как бы цинично не выглядел подобный план — это единственная возможность избежать нового передела собственности, сфер влияния и обострения межэтнических отношений в Абхазии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *