Джерард Тоал: «Стандарты за статус» реалистичнее «территориальной целостности»

Caucasus Times представляет вашему вниманию спецпроект о непризнанных республиках и большой геополитике в кавказском регионе. В рамках проекта эксперты, журналисты и политические деятели ответят на вопрос о том, как сложится судьба новых непризнанных республик Абхазии и Южной Осетии. А также, каким образом факт признания независимости этих республик Россией и рядом других государств изменит отношения к ним со стороны мирового сообщества. С гостями Caucasus Times будет беседовать Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра международных и стратегических исследований, Вашингтон, США.

Рубрику «Кавказский меловой круг» открывает интервью Джерарда Тоала (Gerard Toal). В настоящее время Д.Тоал профессор и директор программы «Управление и международные процессы» Технического университета Вирджинии в Александрии (США). Автор книг и статей по проблемам этнополитического самоопределения на Балканах, Южном и Северном Кавказе, политической географии, сравнительной политологии. В 2011 году ожидается выход его книги (в соавторстве с Карлом Дальманом) о конфликте в Боснии и Герцеговине и преодолении его последствий.
***

ВАШИНГТОН, 4 сентября, Caucasus Times — Caucasus Times: — Одна из Ваших работ имеет провокационный (в интеллектуальном, не политическом смысле этого слова) заголовок «Косово России» . Она посвящена событиям августовской войны 2008 года. В последние пять лет вопрос о влиянии казуса Косово на постсоветское пространство стал чрезвычайно популярным. В то же самое время он изрядно политизирован и превращен в объект для спекуляций. Видите ли вы какие-то сходства и различия между Балканами и Южным Кавказом после распада Советского Союза и Югославии в 1991 году?

Речь идет о статье Д.Тоала “Russia’s Kosovo: A Critical Geopolitics of the August 2008 War over South Ossetia” // Eurasian Geography and Economics, 2008, 49, No. 6, pp. 670–705.

Д.Т. Заголовок моей статьи не означал, что Южная Осетия имеет то же самое значение для России, что Косово для сербских националистов. Наверное, лучшим заголовком было бы «Важность казуса Косово для России». Так было бы лучше подчеркнуть, что югоосетинская война должна была пониматься в контексте российской интерпретации косовского одностороннего провозглашения независимости.

Вопрос о сходствах и различиях чрезвычайно сложен и не имеет однозначного и легкого ответа. Определяющий фактор, как я его себе вижу, это — идеологическая модель, которую активно поддержала команда Слободана Милощевича в Сербии и которая гарантировала распад Югославии. И я думаю, что этот распад был неизбежен, потому что, как подчеркивал Иво Банац , форма государственного устройства Югославии и демократия были всегда несовместимы.

Иво Банац- хорватский историк и политик. Автор книг «Национальный вопрос в Югославии: происхождение, история, политика» (1984) и «Распад Югославии» (2001).

Российское правительство идентифицировало Милошевича с той частью его идеологической программы, которую можно назвать «коммунистической», в то же самое время, игнорируя ее расистские элементы, исламофобию, агрессию против граждан, определяемых, как «турки». На Южном Кавказе, Россия колебалась между поддержкой территориальной целостности Грузии и защитой тех меньшинств, которые были объектом агрессивных действий со стороны грузинского этнического национализма. Босния была атакована, как и Абхазия, этническими националистами и криминалитетом. К несчастью, на Балканах Россия отождествила свои интересы с сербскими взглядами, тогда, как на Южном Кавказе она не сразу, но постепенно пришла к односторонней поддержке абхазов и осетин. Впоследствии большим различием между Балканами и Кавказом было то, что в первом случае имело место правовая ответственность за военные преступления, чего не было в Кавказском регионе. Но все эти сравнения — лишь только верхушечная часть большого айсберга.

Caucasus Times: — Будет ли самоопределение Абхазии и Южной Осетии иметь какое-либо влияние на другие националистические или сепаратистские движения на территории бывшего СССР? Особенно на российском Кавказе.

Д.Т. С идеологической точки зрения уже имеет. Оно становится своего рода риторическим оружием для тех, кто борется с тем, что Россия определяет, как «двойные стандарты». Конечно, всякий может увидеть «двойные стандарты»! Но в реальности источники этнического сепаратизма на Северном Кавказе отличаются от ситуации по другую сторону хребта, и сила «влияния» будет определяться будущей геополитической конъюнктурой. Мы должны уважительно относиться к местным различиям, когда изучаем геополитику!

Caucasus Times: — Видите ли вы какие-то перспективы для изменения нынешних подходов США и ЕС к Абхазии и Южной Осетии?

Д.Т. Основная проблема для США в наступающем десятилетии состоит в понимании того, как примирить их идеологический универсализм с уменьшающимися возможностями и ресурсами. Этот процесс может быть и мягким по форме и приобрести, увы, уродливые черты. Материальные обстоятельства, внутриполитический лоббизм, интеллектуальная критика нынешней приверженности США политике «стратегического постоянства» и «территориальной целостности» могут вызвать некоторое стремление к совершенствованию среди молодых дипломатов и внутри политического класса. Аргументы, изложенные в докладе Кули и Митчелла, например, можно рассматривать, как начало такого движения. Я ожидаю, что и другие аргументы в пользу «политического реализма» могут последовать, но лучшая перспектива для изменений — это позитивное примирение между самими участниками конфликтов. Я уверен, что американская дипломатическая бюрократия отреагирует на это позитивно, так как у нее нет стратегического интереса в этих конфликтах. Абхазия, Грузия, Турция, Россия и США могли бы войти в конструктивные деловые отношения. Дэвид Филлипс в своем недавнем докладе говорил об этом .

Д.Тоал имеет в виду статью политологов из Колумбийского университета Александра Кули (Alexander Cooley) и Линкольна Митчелла (Lincoln Mitchell) в авторитетном издании “The American Interest (AI)” (выходит с 2005 года один раз в два месяца) в № 3 за 2010 год. Говоря об Абхазии, авторы предлагают формулу «Вовлечение без признания». Примечательно и то, что их текст располагается в разделе под названием «В сторону от проторенной дорожки» (Off the Beaten Path). В июне 2010 года в Фонде Карнеги (Вашингтон) два упомянутых автора презентовали на основе своей статьи развернутый доклад «Новый старт для американо-грузинских отношений?», главный смысл которого заключался в необходимости широкого международного вовлечения Абхазии без ее формально-юридического признания. С точки зрения А.Кули и Л.Митчелла, это позволило бы не допустить российской гегемонии в республике.

Д.Тоал имеет в виду доклад Дэвида Филлипса, профессора Колумбийского и Американского университетов «Миротворчество и бизнес: поощрение экономических контактов между грузинами и абхазами», презентованный в июле 2010 года в Фонде Карнеги (Вашингтон). Д.Филлипс видит в развитии многосторонних экономических связей между грузинскими и абхазскими предпринимателями залог успешного разрешения конфликта и возможной реинтеграции Абхазии
Это потребует серьезного продвижения к примирению со стороны Абхазии и Южной Осетии в обмен на содержательное рассмотрение их статуса со стороны мирового сообщества. Такой подход «стандарты за статус» кажется более реалистическим, поскольку он больше продвигает проблемы безопасности человека, чем механическое воспроизведение дискурса «территориальной целостности».

Я сам из Ирландии и думаю, что североирландский контекст предлагает модель, которую стоит проанализировать лучше. Великобритания продекларировала, что у ней нет стратегического интереса в удержании Северной Ирландии, если ее жители не желают оставаться под юрисдикцией Лондона. Правительства Британии и Ирландии сообща ввели некоторые аспекты суверенитета над провинцией. В итоге Северная Ирландия сегодня сильно отличается от того места, где я провел свои детские годы. Разделенный суверенитет, вероятно воссоздание (создание) Грузии, как конфедерации, включающей Абхазию, Южную Осетию и собственно Грузию могло бы стать той моделью, которую можно было бы рассматривать. Но перед этим, однако, требуется ответственный и содержательный процесс примирения. Это чрезвычайно трудно.
Caucasus Times: — Две бывших грузинских автономии в первую очередь рассматриваются в контексте этнических конфликтов и геополитической конкуренции. Но в них происходит интересная внутренняя динамика. Какие внутренние проблемы, с Вашей точки зрения, наиболее важны для Абхазии и Южной Осетии?

Д.Т. Эти два конфликта — классические примеры «символической геополитики», поскольку их значение за пределами региона определяется не актуальной политико-географической динамикой и фактами, а символическим значением в более широких контекстах. Это с выгодой использовал кандидат в президенты республиканец Джон Маккейн, заявивший, что «сегодня все мы — грузины». Это было частью общего движения к эксклюзивному взгляду на мир, в соответствие с которым Россия находится за «пределами цивилизации», представленной НАТО. К счастью, это взгляд не стал превалирующим в ходе президентской кампании в США в 2008 году.

Самые большие вызовы для сегодняшней Абхазии — это не ее признание, а создание стабильных основ для внутренней легитимности. Как Вы знаете, здесь всегда была напряженность между теми, кто рассматривает Абхазию, как исключительную родину абхазов и теми, кто противостоит этнократии. Сразу после войны невозможно создать открытое общество либерального образца. Но Абхазия должна пойти по этому пути, если она хочет создать долгосрочную стабильность и восстановить свое благосостояние. И самое очевидное. Она должна приняться за решение трудной задачи по примирению со своими бывшими жителями грузинской национальности, которые были насильственно изгнаны из республики в ходе конфликта. Если этого не случится, то настоящая стабильность и мир никогда не наступят, конфликт будет снова воспроизводиться от поколения к поколению. Босния дает модель, как это можно сделать. В моей новой книге «Переделанная Босния: этническая чистка и ее преодоление» я рассматриваю, как процесс возвращения был проведен после подписания Дейтонских соглашений . Его результаты, конечно же, несовершенны — невозможно просто вернуться к тому, что было до этнической чистки, но есть и позитивные итоги. Босния также дает нам некоторые уроки, чего и как не надо делать. Дейтонские соглашения о прекращении огня, разделении враждующих сторон и обособлении территорий, положили конец гражданской войне в Республике Босния и Герцеговина (1992—1995 гг.). Согласованы в ноябре 1995 года на военной базе США в Дейтоне (штат Огайо), подписано 14 декабря 1995 года в Париже лидером боснийских мусульман Алией Изетбеговичем, президентом Сербии Слободаном Милошевичем и президентом Хорватии Франьо Туджманом

Южная Осетия стоит перед трудным будущим. Требуется развить крепкие институты власти, которые обеспечат легитимность правителям республики. Вопрос о примирении может занять много времени, но перед необходимостью решать его Южная Осетия также стоит.

Caucasus Times: — Как Вы оцениваете грузинскую политику по отношению к Абхазии и Южной Осети после августа 2008 года? Какие уроки

Д.Т. Грузинское правительство стоит перед трудными проблемами, и они будут увеличиваться потому, что объемы помощи, полученной после августовской войны, истощаются. Кто-то скажет, что новая грузинская Стратегия ,- это «слишком мало и слишком поздно», но я верю, что это необходимая стартовая точка в развитии более реалистичной политики со стороны грузинских властей. Принять тезис, что реинтеграция не случиться трудно. Но вопрос о суверенитете должен стоять в стороне от прав человека, которые должны выйти на первый план. Те, кто стал жертвами конфликтов (были выселены, перемещены) заслуживают более чуткой и мудрой политики со стороны Тбилиси. Но реальность такова, что грузинское правительство — это только один игрок. Есть также много других сил и политических соображений, которые требуется принимать во внимание.

Caucasus Times: — Давайте теперь перейдем к России. Можем ли мы говорить, что сейчас позиции РФ на Южном Кавказе усилились?

Д.Т. Очень трудно удивляться, что Россия хочет применять силу и использовать свое влияние на государства, расположенные с ней по соседству. Исторически это всегда делали все великие державы. Но вопрос заключается в модальности использования этой силы и в том, как это соотносится с международной легитимностью. Классическое геополитическое проектирование предполагает «господство основ», и использование силы
время от времени. Это имеет сомнительную легитимность, хотя «ответственность» за защиту норм — исключение. Постмодернистские принципы предполагают «господство культуры и режим норм», которые продвигают удовлетворительные результаты для всех «заинтересованных сторон». Здесь заложен больший потенциал для легитимности. Россия, как мне кажется, институционально ближе к классической концепции. Это имеет для нее и потенциальные риски. Можно спорить, насколько это ослабляет Россию в долгосрочной перспективе, но это создает ее зависимость от этнократических режимов без всяких стимулов к примирению с соседями. Такой сценарий, как мне кажется, не может быть моделью для достижения стабильности.
Д.Тоал имеет в виду Стратегию Грузии «Участие путем сотрудничества», подготовленную министерством по реинтеграции этой страны. Ее первая презентация прошла в Совете Европы в феврале 2010 года. План действий Стратегии был утвержден правительством 3 июля 2010 года. По целому ряду пунктов Стратегия противоречит грузинскому законодательству об «оккупированных территориях» (был подписан президентом Михаилом Саакашвили 31 октября 2008 года).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *