День победы и независимости Абхазии: обретения и издержки

Автор — Сергей Маркедонов, политолог, кандидат исторических наук, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон, США)

30 сентября в Абхазии отмечается День победы и независимости. Однако в нынешнем году эта дата имеет особое символическое звучание. Именно в день 30 сентября 20 лет назад абхазские вооруженные формирования, а также добровольцы из Конфедерации горских народов Кавказа (КГНК) после 14-ти месяцев вооруженного противостояния вытеснили с большей части территории Абхазии грузинские войска. Значительные сложности с установлением абхазского контроля сохранялись после этого в Гальском районе и, в особенности, в верхней части Кодорского ущелья. В июле 2006-августе 2008 гг. Кодори стало для Тбилиси своего рода аванпостом для наступления на Абхазию. Однако после «пятидневной войны» Сухуми установил контроль над территорией всей бывшей Абхазской АССР. Впрочем, контроль – это совсем не то же самое, что интеграция населения, проживающего на «проблемных территориях». Как бы то ни было, а в 30 сентября 1993 года на бывшей советской административной границе между Абхазией и остальной частью Грузинской ССР был водружен абхазский флаг. Это означало фактическую утрату юрисдикции независимой Грузии над территорией, которая формально ей принадлежала. И согласно мнению большинства стран-членов ООН де-юре принадлежит до сих пор.

В Абхазии день 30 сентября рассматривается, как поворотный пункт в новейшей истории республики. В самом деле, без этого события не было бы и последовавшего через 15 лет признания абхазской государственности и начало международной легитимации этого процесса. Никаких гарантий того, что этот процесс будет успешно продолжен или, напротив, остановится или пойдет вспять, не существует. Многое здесь будет зависеть не только от самой Абхазии, но и от динамики российско-грузинских отношений, внутриполитических процессах в РФ и в Грузии, а также от геополитических трендов на всем Большом Кавказе.

Однако абхазская де-факто государственность уже существует два десятилетия. К ней можно по-разному относиться, видеть ее изъяны, провалы и достижения. Но не считаться с существованием самого феномена или ограничивать его броскими пропагандистскими словосочетаниями типа «российские марионетки» не слишком продуктивно. К слову сказать, политика Москвы в отношении к Абхазии никогда не была константой. Так фактическая ее блокада была узаконена решением Совета глав государств СНГ «О мерах по урегулированию конфликта в Абхазии, Грузия» от 19 января 1996 года. Столкнувшись с чеченским сепаратистским вызовом, Москва первоначально поддерживала намерения Тбилиси по восстановлению территориальной целостности Грузии. В 1997 году тогдашний министр иностранных дел РФ Евгений Примаков предлагал для переговорного процесса формулу «общее государство» и пытался убедить в необходимости ее принятия Сухуми. И даже в 2003 году (то есть после инцидентов в Гальском районе в 1998 году и в Кодорском ущелье в 2001 году) Москва и Тбилиси подписывали Сочинские соглашения, предполагающие создание трех рабочих групп: по возвращению беженцев первоначально в Гальский район, восстановлению железнодорожной линии Сочи-Тбилиси через Абхазию и обновлению ИнгурГЭС. Однако последующая «революция роз» и приход к власти в Грузии президента Михаила Саакашвили (январь 2004 года) с его ставкой на «разморозку конфликта» и вытеснение России из процессов их урегулирования сделали реализацию этих договоренностей невозможной. Заметим, что лишь весной 2008 года Москва обозначила ряд предусловий, в соответствии с которыми она выражала свою готовность признать государственность Абхазии. Тогда же РФ формально прекратила режим экономических санкций против де-факто республики, хотя фактически он был существенно смягчен еще с конца 1900-х — начала 2000-х годов.

В какой мере сегодня, через двадцать лет можно говорить о том, что «абхазская мечта» о независимости состоялась? Однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может. С одной стороны, условно «негативная» часть национального проекта выполнена. О чем идет речь? В первую очередь, не о самоопределении, как таковом, а о самоопределении от Грузии. С нашей точки зрения, правы американские специалисты из Колумбийского университета Линкольн Митчелл и Александр Кули, когда говорят о том, что потеря Абхазии случилась не в 2008 году, а гораздо раньше: «Постсоветская Грузия никогда в действительности не осуществляла реального контроля над Абхазией, за исключением нескольких месяцев в начале 1990-х годов. Таким образом, в то время как Грузия может рассматривать себя в качестве законного правителя Абхазии, взгляд Сухуми на этот вопрос сильно отличается». Добавим к этому, что «несколько месяцев» после распада СССР прошли в перманентных дискуссиях о путях и возможностях «мирного развода» Абхазии с Грузией. Тогда весьма популярным был так называемый «кипрский вариант», то есть раздел республики на независимое образование и территорию, остававшуюся под юрисдикцией Тбилиси. Отсюда и отмечаемая многими авторами более мощная по сравнению с Южной Осетией мотивация Абхазии к построению собственной государственности.

Двадцать лет по историческим меркам срок небольшой. Однако – это практически два поколения учеников, закончивших среднюю школу. Вне грузинского образовательного пространства и не по грузинским учебникам. В предисловии к русскому изданию своей знаменитой книги «Как рассказывают историю детям в разных странах мира» Марк Ферро написал: «Именно в вашей стране сегодня, как нигде, высоки ставки истории». Данную оценку именитого ученого вполне можно применить и к постсоветским обществам, в особенности к тем, которые вышли из этнополитических конфликтов и строят свою государственность вокруг их осмысления. В течение двух десятилетий абхазские ученики постигают историю своей республики через противопоставление Грузии, а их грузинские сверстники через идею «большого возвращения», которое для массового сознания через СМИ, художественные образы и рекламные ролики рассматривается фактически, как политический реванш. Остроты ситуации добавляет демографический фактор (особенно в случае с Абхазией). Потеря в ходе вооруженного конфликта порядка 4% численного состава от довоенного уровня – травма, сопоставимая разве что с мухаджирством времен Кавказской войны и Лыхненского восстания (1866). В случае же с Грузией наиболее остро переживается исход этнических грузин из Абхазии (практически отовсюду кроме Гальского района). Он мыслится не только как вынужденное изгнание, но и как утрата своей исторической территории. В этой связи компромиссы с примирением двух национальных проектов и двух национальных историй не выглядят сегодня, как реалистические сценарии. Конфликт по-прежнему осмысливается, как сакральное явление. Хотя бы потому, что его непосредственные участники и свидетели живы и достаточно молоды, чтобы совершить быстрый переход к более взвешенным и умеренным оценкам.

Однако у всякого явления есть, как минимум, две стороны. И помимо условно «негативной части» в любом проекте должны присутствовать позитивная и конструктивная стороны. И здесь «абхазская мечта» имеет явный дефицит. Слишком долгое время элита де-факто республики видела картину мира в двухцветной гамме, а идея быть вне Грузии успела превратиться в идефикс. Но если до августа 2008 года такой подход можно было, если не оправдать, то понять, то после признания Абхазии РФ, он выглядит анахронизмом. Абхазское самоопределение от Грузии надежно гарантируется Россией. Так 30 апреля 2009 года было подписано Соглашение «О Совместных усилиях в охране государственной границы Абхазии», в соответствие с которым было образовано Пограничное управление ФСБ РФ в Республике Абхазия (!). Первая застава этого управления в поселке Пичора Гальского района года была открыта 8 декабря 2010 года. Москва и Сухуми 17 февраля 2010 года договорились о создании объединенной военной базы российских войск на абхазской территории. На сегодняшний день сценарии, подобные «малой войне» в Гальском районе (1998), рейду на Кодрское ущелье (2001) или вводу внутренних войск и создания лояльной Тбилиси администрации (2006) выглядят практически невероятными. Но верно и то, что в политике не бывает бесплатных пирожных. И патронаж со стороны Москвы предполагает усиление российского влияния внутри Абхазии с сопутствующими ему атрибутами (контроль над стратегически важными объектами, интерес к либерализации абхазского рынка для проникновения российского крупного и среднего бизнеса).

Но дело не ограничивается одними лишь вопросами недвижимого имущества (будь то дачные комплексы, курортные объекты или квартиры российских граждан). Тесная стратегическая спайка между Москвой и Сухуми не может не отразиться на других сюжеты абхазской политики. Абхазия в канун зимней Олимпиады в Сочи становится предметом определенного «интереса» со стороны северокавказского подполья. Его попытки закрепиться в республике предпринимались еще в 2011-2012 гг. Это крайне трудно сделать с учетом низкой популярности радикальных версий ислама в абхазском обществе. Однако ситуация в самом Духовном управлении мусульман Абхазии непроста, о чем свидетельствует серия убийств и покушений на представителей «официального ислама» в 2007-2010 гг. Нынешняя история вокруг Юсупа Лакаева таит в себе много неясностей и загадок. Однако вне всякой привязки к делу об убийстве российского вице-консула Дмитрия Вишернева очевидно: Абхазия для противников России становится одной из потенциальных «мишеней». Особая статья — отношения между Абхазией и черкесскими национальными движениями. Сразу оговоримся: «черкесский вопрос»- отдельная сложная тема, требующая обстоятельного разговора. И не только в контексте истории российского проникновения на Северный Кавказ и предстоящей Олимпиады. Сами адыгские движения (внутри РФ и в диаспоре) разнородны и не сводимы к общему знаменателю. Однако различия интересов некогда более спаянного «адыго-абхазского мира» на сегодня – объективная реальность, требующая нового осмысления в Сухуми. Не стоит забывать, что 20 лет назад добровольцы из Кабардино-Балкарии и Адыгеи сыграли немалую роль в приближении Дня победы и независимости.

Впрочем, было бы неверно ограничивать абхазскую повестку дня только отношениями с Россией и вокруг российских стратегических интересов. Внутри самой частично признанной республики существует немало узлов, которые требуют аккуратного развязывания. На первом месте, пожалуй, национальное строительство. Основы республиканского законодательства (законы о гражданстве, Конституция) принимались по горячим следам завершившегося 20 лет назад этнополитического конфликта. Отсюда и явный перекос в сторону этнического национализма и доминирования «титульного этноса». Но в отличие от Нагорного Карабаха Абхазия не является гомогенным образованием. Абхазы составляют в общем составе населения республике (даже после массового ухода грузин, отъезда русских и самих же абхазов за абхазские границы) лишь чуть более половину. Но вряд ли армянское, русское и грузинское (мегрельское) население республики до бесконечности будет удовлетворять конституционное положение (статья 49 Основного закона Абхазии) об эксклюзивном праве абхазов занимать пост президента республики. И это притом, что экономическая активность армян не снижается, а, напротив, набирает обороты. Сегодня в нынешнем составе парламента Абхазии, несмотря на действительно конкурентные выборы в два тура, 3 этнических армянина, нет русских (хотя в предыдущих созывах они были). Насколько это достаточно для адекватной политической репрезентации и для сохранения лояльности республики? Риторический вопрос. Гальский район — особая история. В нем и после военных действий двадцатилетней давности грузины (мегрелы) составляют большинство. Но проблема их интеграции до сих пор не решена адекватно. Теоретически есть несколько путей решения этой проблемы. Но если Сухуми не готов к торгу с Тбилиси по формуле «сецессия Гали в обмен на признание», значит, остается вариант их интеграции с паспортизацией и включением представителей этой группы в абхазские органы власти, управления, силовые структуры. Но легко сказать — сложно сделать на практике, учитывая проблемы двустороннего доверия, точнее отсутствия оного. Тем не менее, при любых сложностях должны быть хотя бы реальная программа (алгоритм) решения такой задачи. К сожалению, в этом вопросе много фигур умолчания и явный недостаток воли даже для ее качественной постановки.

Не менее острой проблемой является и противодействие криминалу, а также неформальным механизмам экономического и политического контроля. Понятное дело, сегодня «дело Вишернева» приобрело отчетливый северокавказский оттенок. Однако оно не может вытеснить реально существующую проблему соблюдения имущественных прав в Абхазии. И опять же, в теории все выглядит гладко- нужна диктатура закона. В реальности же непросто уйти от приоритетов «этнической собственности на землю» к соблюдению прав собственности, пускай даже без крайностей либерализации и с сохранением определенных протекционистских мер (таковые есть во многих государствах мира, имеющих ооновскую «прописку») и поправками на то, что пост-конфликтное общество не может действовать по стандартам современной европейской державы. Как бы то ни было, а важно то, кто будет определять приоритеты такой политики (даже с дискриминационным оттенком): власть или различные теневые «группы влияния» или кланы.

Таким образом, да два десятилетия, несмотря на определенные успехи, такие как мирная смена власти через выборы, реальная парламентская конкуренция, ротация политиков и свобода слова, «абхазская мечта» еще далека до своей реализации. В ней слишком много «самоопределения от», а не самоопределения для. Между тем, без качественного решения именно «конструктивной» части государственного проекта (пусть и непризнанного большинством стран мира) продвижение к состоятельности будет сильно затруднено. Любой национальный проект всегда ориентируется на символы прошлого, будь то американский с его культом «революционной войны», российский с апелляциями к победе в Великой отечественной, французский с 14 июля 1789 года. Однако без поддержки этих символов сегодняшними реальными, а не пиаровскими достижениями нет динамики. Но прошлое без настоящего и будущего не станет чем-то большим, чем интерпретируемым по-разному фактом истории.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *