Дело Саакашвили

ПРАГА, 11 августа, Caucasus Times. Главная прокуратура Грузии 28 июля возбудила против экс-президента Михеила Саакашвили уголовное дело, предъявив обвинения по нескольким эпизодам – разгон демонстрации 7 ноября 2007 года, разгон демонстрации 26 мая 2011 года, а также «разгром» телекомпании «Имеди».
Еще в пору появления в политике Бидзины Иванишвили, в ноябре 2011 года тема уголовного дела против Саакашвили была самой популярной у тогдашней оппозиции, обиженной на молодого реформатора по многим причинам. Перечень можно начинать с 2004 года, когда молодой юрист победил на выборах с разгромным «туркменским» результатом – более 96 процентов голосов. Выборы не оставили шансов советской номенклатуре остаться у власти, как при Шеварднадзе. Саакашвили сам создал тогда оппозицию, изгнав из МВД более 40 тысяч коррумпированных полицейских, столько же – из министерств и ведомств, а также — из университетов, школ и прочих учреждений, где существовал непотизм и круговая порука.

В принципе, и тогда было понятно, что лишенные власти представители партийно-хозяйственного актива не оставят в покое Саакашвили. Обострение ситуации началось в 2006 году с депортации этнических грузин из России и объявления эмбарго на грузинское вино, воду и цитрусовые. Кремль подготовил почту для недовольства населением Грузии, направив общественное мнение против Саакашвили. Через год началось обострение внутриполитической ситуации и уже в начале ноября 2007 года оппозиция под предводительством российского миллионера Бадри Патаркацишвили стала проводить акции.

Судя по всему, Патаркацишвили готовился к перевороту заранее. В 2005 году он потратил целое состояние на создание нового телеканала «Имеди», пригласив одного из лучших российских специалистов Всеволода Вильчека с командой. На работу телеканала Патаркацишвили не жалел денег – съемочные группы ездили по всему миру, создавались ток-шоу и развлекательные программы. К 2007 году канал стал конкурентом самому популярному – «Рустави-2», а в ноябрьских событиях канал «Имеди» играл роль информатора акций. 7 ноября во время разгона ведущие телеканала в прямом эфире призывали к сопротивлению властям. Спецназ МВД ворвался и остановил вещание как раз в момент очередного призыва. Спустя три дня председатель парламента Нино Бурджанадзе поддержала разгон демонстрации, объясняя это тем, что акция была направлена на свержение власти. Через три года она повторила «подвиг» Патаркацишвили, но переворотом события 26 мая 2011 года категорически отказывается называть.

Чтобы разрешить кризис были объявлены внеочередные выборы и в период с 25 ноября 2007 по 20 января 2008 года Бурджанадзе исполняла обязанности президента Грузии. После инаугурации Саакашвили, она заявила, что уходит в отставку, а через десять месяцев вернулась, уже во главе созданной ею партии «Демократическое движение «Единая Грузия». С того времени она стала одним из самых агрессивных оппозиционеров, не забывая подчеркивать свои особые отношения с Путиным. В марте 2010 года она едет в Москву, встречается с Путиным. Через два месяца она вновь побывала на приеме у Путина и даже принимает участие в праздновании Дня победы.

У Нино Бурджанадзе будет возможность заявить о себе в мае 2011 года, когда она соберет несколько тысяч своих сторонников и также будет обвинена в попытке переворота. Ее акция была широко разрекламирована. Как заявляла сама Бурджанадзе, местом проведения планировалась площадь Свободы, но 19 мая неожиданно для многих она со своими сторонниками оказалась у здания общественного телевидения. Бурджанадзе потребовала прямого вещания и получила его: на втором канале начиная с 11 утра шел прямой эфир митинга, который, как видели телезрители, с каждым днем становился все меньше и меньше. Наконец, 25 мая остатки митинга решили вернуться на заявленное место – на площадь Свободы, но опять изменили маршрут и оказались у здания парламента, где на следующее утро планировался военный парад в честь Дня независимости Грузии. В заявке Бурджанадзе срок проведения акции заканчивался в полночь с 25 на 26 мая. Сотрудник мэрии зачитал Бурджанадзе ее же заявку и попросил освободить площадь у парламента, чтобы там началась подготовка к проведению парада. Бурджанадзе отказалась и тогда полиция применила силу.

Оба эпизода – и 7 ноября 2007 года, и 26 мая 2011 года были предметом бурного обсуждения в обществе. Власти настаивали на том, что организаторы акций не исполняли закон, оппозиционеры обвиняли власти в чрезмерном применении силы. Ситуация несколько лет была тупиковой из-за несговорчивости и упрямства обеих сторон. На Саакашвили сыпались обвинения в диктаторских методах, его же попытки объяснять о существовании и действии закона ни к чему не приводили. Каждый оставался при своем, но Бурджанадзе оказалась в глупом положении – ей постоянно напоминали о том, как она поддержала разгон демонстрантов в ноябре 2007 года. Во всей этой перепалке активное участие принимали российские СМИ и, само собой, не на стороне Саакашвили. Положение Бурджанадзе осложнял факт гибели офицера полиции, сбитого кортежем ее мужа Бадри Бицадзе.

Однако, если рассматривать обвинения, предъявленные Саакашвили, то и события 2007 года оказались не столь радужными. История с Патаркацишвили была продолжена в феврале 2008 года, когда за несколько недель до его скоропостижной кончины к нему в доверие вошел полковник МВД Грузии Иракли Кодуа. Запись доверительного разговора Патаркацишвили с Кодуа стала достоянием гласности и мало кого тогда не поразила откровенность миллионера. Во-первых, он довольно иронично и оскорбительно отзывался о Владимире Путине: «Может, ты не слышал, но Путина в политику привел я! Как привел? Он был в Санкт-Петербурге, работал заместителем Собчака, крышевал мои питерские бизнесы. Носил один грязный костюм зеленоватого цвета. В нем и ходил по жизни». Во-вторых, Патаркацишвили не скрывал того, что хотел свергнуть Саакашвили, перечисляя в беседе с Кодуа, сколько у него сторонников, в том числе и вооруженных.

Удивительно, но именно эти истории вменяет в вину Саакашвили главная прокуратура Грузии, заявляя также, что может дополнить к обвинению еще семь эпизодов, о которых пока ничего не известно. Практически сразу после победы на выборах, Бидзина Иванишвили несколько раз говорил о вине Саакашвили в августовской войне 2008 года, слово в слово повторяя кремлевскую версию. О многочисленных сплетнях и слухах говорить пока не серьезно, но грузинская прокуратура уже известна своими абсурдными обвинениями, которые рассыпаются в судах. Несколько недель назад во Франции суд отклонил претензии прокуратуры Грузии к министру обороны времен августовской войны Давиду Кезерашвили. В Греции случился такой же казус в отношении бывшего высокопоставленного чиновника МВД Давида Ахалаиа.

Все время, начиная с парламентских выборов в октябре 2012 года, тема ареста Саакашвили не сходила с уст представителей «Грузинской мечты». Казалось, что у победившей коалиции больше нет никакого дела, кроме ареста и наказания экс-президента. Были забыты все обещания, щедро раздаваемые во время предвыборной компании – снизить тарифы, повысить пенсии, списать кредиты, построить 100 заводов. Напротив, экономика катится в пропасть, дефицит бюджета достиг 10 процентов, инвесторы ушли из Грузии и возвращаться не хотят, уровень безработицы поднялся еще на 35 тысяч человек. Кажется, главная цель правительства Иванишвили, а теперь и его преемника Гарибашвили состоит только в наказании Саакашвили.

Весь этот период лидеры западных стран, а также ЕС и НАТО периодически напоминали «Грузинской мечте», что преследование Саакашвили является политической акцией устрашения и мести. На время власть затихала, потом с новой силой сыпались обвинения и угрозы. За это время были арестованы несколько близких соратников Саакашвили из команды реформаторов. Целенаправленные действия прокуратуры свидетельствуют только об одном – бывшая власть и ныне оппозиционная партия Единое национальное движение должны быть уничтожены, что странным образом совпадает с желанием Кремля. Если внимательно проанализировать выступления лидеров «Грузинской мечты», то становится ясно, зачем коалиция была создана и какова ее конечная цель. Одно непреодолимое препятствие, через которое коалиция Иванишвили не может переступить, это — общественное мнение, желание более 80 процентов населения быть европейцами и почти столько же желающих видеть Грузию в НАТО. Политическая месть, как известно, не является ценностью ЕС.

Однако в обвинениях к Саакашвили были не только личные претензии: почему-то большинство из них, были связаны с событиями так или иначе связанных с Россией. Кроме предотвращения пророссийских переворотов и восстаний новые обвинения касались войны в августе 2008 года. Еще в начале 2013 года парламентское большинство приняла новый закон «Об амнистии», под которую подпали, в том числе и находившиеся в заключении сотрудники российского ГРУ. Обвинения в том, что Саакашвили начал войну в Южной Осетии удивительным образом совпали и с амнистией, и с восстановлением вещания российского телевидения.

После выборов в местное самоуправление поведение «Грузинской мечты» стало напоминать политику большевиков. Премьер-министр Гарибашвили стал часто повторять, что партия Саакашвили должны быть уничтожена. В ответ на это свою обеспокоенность начали выражать лидеры европейских стран и США, руководители ЕС и НАТО. В ответ на открытие уголовного дела и угрозы арестовать Саакашвили откликнулись американские сенаторы, Евросоюз, а также министры иностранных дел Швеции и Литвы. В ответ они услышали фразы, напоминающие отповеди советских руководителей. Например, председатель комитета по обороне и безопасности парламента Грузии Ираклий Сесиашвили ответил Карлу Бильду, что его «заявления оскорбляют демократические институты Грузии». В таком же духе отвечал и премьер Гарибашвили, и глава МИД Грузии Маиа Панджикидзе.

Похоже, «Грузинская мечта» сама загнала себя в тупик. Понятно, что Запад не будет поддерживать репрессивную политику правительства Гарибашвили, даже несмотря на то, что совсем недавно было подписано соглашение об ассоциации с ЕС. Пока соглашение ратифицировало несколько стран, для полного утверждения нужно согласие в целом 28 стран. Вряд ли и НАТО понравятся политические репрессии в стране, которая готовится стать партнером.

У уголовного преследования Саакашвили нет никаких перспектив. Интерпол не объявляет в розыск преследуемых по политическим мотивам, и в этом случае единственное чего добьется «Грузинская мечта» — не впустить Саакашвили в Грузию до следующих выборов, через два года. Но в таком случае возникают противоречия с демократическими принципами ЕС. К тому же недовольство экономической политикой «Грузинской мечты» вряд ли позволит населению спокойно наблюдать за возрождением советских традиций в управлении страной – рост непотизма, обострение криминальной ситуации, случаи коррупции. Кажется, что у это патовой ситуации может быть только один выход – кто-то должен сдаться. Надежды на то, что это сделает Саакашвили, практически никакой.

Олег Панфилов, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *