Чеченский калейдоскоп кузенов

ЧЕЧНЯ, 17 апреля, Caucasus Times — Москва начала рискованный эксперимент в Чечне: первые лица исполнительной власти республики — сплошь близкие родственники президента Рамзана Кадырова. Вместо вертикали власти образовалась вертикаль кузенов. Ельцинская «семья» по сравнению с созданной Кремлем в этом Северокавказском регионе конструкцией — не цветочки даже, а скорее, не успевшие разбухнуть по весне почки.

На уровне субъектов Федерации еще не было случая, когда бы кузены президента в одно время с ним еще и занимали, как сегодня в Чечне, и должности премьера и вице-премьера. Например, недавний глава Госсовета Дагестана Магомедали Магомедов в течение многих лет создавал и укреплял собственный клан, но при этом он, умудренный опытом советский аппаратчик, обеспечивал семейственность в «разумных» пределах, с аккуратной оглядкой на федеральный центр. Москва традиционно декларировала неприятие клановой системы организации власти. Этот же фактор при проведении кадровой политики вынужден был учитывать и политический долгожитель, ныне покойный президент Кабардино-Балкарии Валерий Коков.

Казалось бы, события последних лет в этих двух республиках должны были насторожить Кремль. Ведь среди причин, повлекших появление НВФ и в Дагестане, и в Кабардино-Балкарии, важнейшее место занимал и занимает мафиозный характер власти в них, бороться с которой, кроме как вооруженным путем, стало невозможно. Менее отчетливая, но примерно такая же по содержанию система сложилась в Карачаево-Черкесии и Ингушетии.

Новые национальные элиты, не найдя общего языка с уже вошедшими во вкус власти правящими семейно-родоплеменными кланами, ищут пути достижения политических целей уже далеко не политическими средствами. В Дагестане это выливается во все новые теракты, а, скажем, в Ингушетии в похищения близких родственников президента Мурата Зязикова. Как известно, сначала был похищен тесть последнего, а теперь дядя, при этом, по многочисленным данным, основной целью похитителей являлось не только и не столько получение выкупа, сколько стремление заставить руководителя региона внести коррективы в осуществляемую им политику, в том числе кадровую.

По одной из версий, прошлогодняя удача спецслужб, уничтоживших Шамиля Басаева, стала возможной только вследствие тех мер, которые бывшим генералом ФСБ Муратом Зязиковым были предприняты в ответ на похищение своего тестя. В Ингушетии рассказывают, что одним из условий освобождения старика была отставка его зятя с поста президента республики, и якобы Мурат Зязиков это предложение принял. Затем, чтобы не выполнить взятых на себя обязательств, приложил максимум усилий для ликвидации тех, кому они были даны.

История с расстрелом семерых человек, конкурентов в бизнесе зятем президента Карачаево-Черкесии показывает, что для сохранения и укрепления своих семейных вертикалей власти нынешние политические элиты на Северном Кавказе активно используют и такие формы борьбы, как широко применяемые в криминальном мире «разборки» — банальную физическую ликвидацию конкурентов.

Полпред Президента РФ в ЮФО Дмитрий Козак не раз подчеркивал, что важнейшей проблемой субъектов Юга России является клановый характер власти. Старые национальные элиты не могут поделить ее с новыми, борьба между ними обостряется, В конце — концов она перерастает в вооруженное противостояние. Именно это произошло в Кабардино-Балкарии, с той лишь оговоркой, что для мобилизация недовольства организаторы нападения на Нальчик, по сути, вооруженного мятежа, использовали и религиозные лозунги. В данном контексте нельзя не отметить и того, что интересы «новых» нерусских на Северном Кавказе в борьбе за место под солнцем во многом совпадают с теми целями и задачами, которые ставят перед собой экстремистские группировки, в том числе религиозного толка. Основная из этих цель свержение существующих режимов, перекрывших кислород всему населению, передел власти и собственности.

Другая, не менее значимая особенность разворачивающихся на Северном Кавказе событий заключается в том, что, встав грудью на защиту уже много лет функционирующих клановых структур власти на Северном Кавказе, не препятствуя, как в Чечне, созданию новых, Кремль фактически превращает российское государство в одну из сторон клановой борьбы в регионе. Это обстоятельство подрывает доверие к политике федерального центра в регионе, поскольку значительная часть населения стала воспринимать Москву как «прикрытие» местных мафиозных кланов в борьбе за власть. Хуже всего то, что знак равенства ставится между всей Россией, с одной стороны, и властными конструкциями, сооруженными местными мафиози, — с другой.

Год назад Алу Алханов, тогда еще президент Чечни, свое первое и пока единственное ежегодное послание чеченскому народу почти полностью посвятил раскрытию угроз, которые несет в себе семейно-клановая организация власти в регионе. Незадолго до своей отставки Алу Алханов возвратился к этой теме, но сосредоточил внимание только на одном аспекте проблемы — последствиях формирующегося в республике культа личности. Почему эти предостережения остались не услышанными, и Кремль позволил Рамзану Кадырову посадить своих родственников на все сколько-нибудь значимые должности в республике, — уже не имеет ровным счетом никакого значения. Уже невозможно избежать кризиса, который явится результатом нынешней расстановки сил в Чечне. Сложившееся мнение о том, что Рамзан Кадыров все и вся в республике контролирует, что он и в будущем не выпустит вожжей из рук, — не более чем иллюзия.

Никто не будет, наверное, спорить о разнице, скажем, между картинками земли, получаемыми с самолета или из космоса. Так вот, в каждом из северокавказских республик есть срезы, которые с космических высот Кремля при всем желании не разглядеть. В Чечне они характеризуются тем вакуумом, который в последние годы образовывается вокруг избранных или назначенных руководителей республики. Разреженным пространством, в которое узким кругом приближенных лиц допускались только избранные, были в свое время окружены первый секретарь обкома партии Докка Завгаев, президенты Дудаев и Масхадов. Такая же хрустальная сфера начала образовываться вокруг Ахмата-хаджи Кадырова. После трагической гибели последнего принцип организации власти был в полной мере усвоен его наследником, и за последних два года приобрел устрашающе гипертрофированные формы.

Тот факт, что клан стал уже на уровне первых руководителей восприниматься как одобренная и едва ли не разработанная Москвой модель власти, привел, во-первых, к тому, что Рамзан Кадыров не увидел более достойных, чем его собственные кузены, кандидатов на должности премьера и вице-премьера.

Во-вторых, уже сегодня вполне очевидно, что скамейка запасных у Рамзана Кадырова более чем короткая, и ограничивается опять-таки семейно-родственными связями. Куда, скажем, деваться не бедному и не крестьянину? В оппозицию? Но политическая оппозиция в условиях семейно-клановой диктатуры не мыслима по определению, а в нынешних условиях Чечни сопряжена с реальной угрозой для жизни. То есть речь может и должна идти только о временном промежутке, достаточном для появления реального оппонента действующей власти, способного, как и Рамзан, переступить через кровь. Именно таким человеком в начале 90-х годов стал Джохар Дудаев. Именно такими лидерами в схеме, действовавшей при Аслане Масхадове, являлись Шамиль Басаев.

В-третьих, в отличие от, скажем, Докки Завгаева, Рамзан Кадыров имеет весьма смутные представления о механизмах, которыми поддерживается функционирование и развитие экономики, социальной сферы. Некомпетентность невозможно чем-либо компенсировать. Ни сам глава Чеченской республики, ни его ближайшее окружение, кажется, и не подозревают, что резерв силовых методов, посредством которых они наводят порядок, не просто исчерпаем, а сами методы являются своего рода бумерангом, возвращающимся к тому, кто его запустил. Вопиющей безграмотностью руководства республики уже пользуются: оно с маху подписывается под документами, закрепляющими социалистические методы хозяйствования. Рамзан Кадыров без тени сомнения в том слушает доклады об успешно проводимой посреди зимы посевной Стыд и смущение не испытывают только сами лидеры и министры, вешающие им лапшу на уши.

И, наконец, последнее. Северный Кавказ в целом и Чечня, в частности, — это территория, на которой приведены в действие многие силы. Шаблоны здесь не действуют на протяжении десятков лет. Рамзан Кадыров — ярчайший шаблон военно-политического лидера, который, по мысли Кремля, все и вся в регионе расставит по своим местам. Верить в столь безграничные возможности созданной под Рамзана и Рамзаном чеченской вертикали власти — не грех. Ошибка не думать о последствиях, к которым может привести как само существование этой вертикали, так и ее крушение.

Адам Садаев, г. Грозный, Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *