Ближневосточный конфликт: кавказское измерение

ПРАГА, 16 января, Caucasus Times — (Автор- Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук, специально для Caucasus Times )

На Ближний Восток снова пришла война. Нынешнее израильско-арабское противостояние- восьмое по счету после образования еврейского государства на «земле обетованной». Первое случилось практически сразу же после «исторического решения» ООН о создании Израиля и Палестинского государства в 1948-1949 гг.., второе в 1956 году (известная, как «Суэцкий кризис»). Третье — «шестидневная война» произошло 1967 года (по аналогии с которой появилось словосочетание «пятидневная война» применительно к событиям в Южной Осетии). Четвертое военное противостояние было в 1973 году (война «судного дня»), пятое имело место в Ливане в 1982 году, шестое — интифада 2000-2003 гг., седьмое- «вторая ливанская война» было в 2006 году. Это было первое серьезное военно-политическое (и информационно-пропагандистское) поражение Израиля с момента его основания. Заметим также, что два последних военных конфликта были не симметричными противоборствами различных государств. Это были войны государства Израиль с сетевыми структурами (наиболее сильной из которых была и остается «Хизболла», финансируемая Ираном). Следовательно, провал Израиля в 2006 году стал также серьезной победой Ирана, впервые столь определенно заявившего об амбициях мирового исламского лидера (а не только главного покровителя мусульман-шиитов). Тегеран продемонстрировал свое умение вести «посредническую войну» (proxy war), не ввязываясь в прямое противоборство со стратегическим противником.

А потому, как справедливо указывает известный российский востоковед Георгий Мирский, «мало кто сомневался, что удары по Газе с воздуха перерастут в наземную операцию. Так и случилось. С точки зрения израильских лидеров было бы нелогично и нелепо бомбить Газу целую неделю, вызывая возмущение и протесты во всем мире, для того только, чтобы констатировать: а ракеты из Газы на израильские города все равно летят. Поскольку именно проблема ракет стала предлогом для начала всей операции, правительство может выйти из нее без потери лица (а, следовательно, неминуемого поражения на февральских выборах) только если заявит народу: «все, эта проблема решена, жители городов на юге страны могут уже не бегать каждые полчаса в убежища».

В этой связи чрезвычайно актуальным становится вопрос о том, расползется ли новый ближневосточный конфликт, ввергнув в него соседние регионы, в частности, Кавказ, в котором у Ирана, Израиля и других стран Ближнего Востока есть свои интересы.

По справедливому замечанию российского эксперта Ивана Данилина, Израиль уже не первый год является «невидимым игроком в Закавказье». Как верно пишет эксперт, «внешнее присутствие Израиля в регионе невелико, в силу специфики интересов и используемых рычагов их реализации, кажется малозначительным. Однако нельзя сказать, что израильские интересы в регионе несущественны или что политика Тель-Авива является малоэффективной». После того, как 20 апреля 2008 года СМИ Грузии обнародовали информацию об уничтожении беспилотного аппарата российскими самолетами ситуацию в интервью известному порталу «IzRus» прокомментировал грузинский министр по реинтеграции Темури Якобашвили: «Израильские беспилотные самолёты — очень хорошая техника, особенно, если по ней не стреляют российские истребители». Остроты ситуации добавляет то, что Темури Якобашвили является одной из ключевых фигур в развитии грузино-израильских двусторонних отношений. Он является грузинским евреем по происхождению, владеет ивритом и имеет широкий круг общения в Израиле.

Однако было бы неверно сводить израильскую политику в регионе исключительно к личным контактам влиятельных представителей грузинско-еврейской общины с израильскими политиками. У государства Израиль есть свои национальные интересы на Кавказе. Еще в начале 1990-х гг. директор Центра общественной политики влиятельной еврейской организации «Б’най Б‘рит Интернэшнл» Д.Мариэсчин заявил, что успешное развитие израильско-турецких отношений может стать «ролевой моделью» для стран Ближнего Востока и «вратами в Центральную Азию и Кавказ».

Во-первых, в государствах Южного Кавказа проживают еврейские общины, которые являются традиционно объектами особой заботы со стороны государства Израиль. Хотя сегодня они и не многочисленны, но это тот случай, когда качество от количества не зависит. Одной из самых древних этнических общностей Грузии являются грузинские евреи. Это — самобытная еврейская община, обладающая собственной самоидентификацией и собственным этнонимом «грузинский еврей». Языком грузинских евреев является грузинский, а не другие еврейские языки. У грузин грузинские евреи заимствовали имена, фамилии, многие культурные традиции, сохранив при этом религиозную идентичность (иудаизм). Традиционно грузинское общество терпимо относилось к «еврейскому вопросу». Антисемитизм не был характерен даже для периодов этнонационалистической мобилизации в Грузии в начале ХХ в. или в 1989-1991 гг. Схожая ситуация наблюдается и в Азербайджане. Сегодня в этом государстве проживает около 26 тыс. евреев (представляющие 3 группы: ашкенази, горские евреи и грузинские евреи). При этом знаменитая Красная Слобода, место проживания горских евреев (в районе города Куба на севере Азербайджана является одним из наиболее благополучных населенных пунктов республики). В ноябре 1998 года на встрече с представителями еврейских общин тогдашний президент Азербайджана Гейдар Алиев заявил, что никогда не допустит проявлений антисемитизма: «Это наша твердая позиция, и она остается незыблемой». В связи с реэмиграцией евреев Азербайджана из Израиля официальный Баку даже изменил порядок (в сторону облегчения) въезда и выезда для этой категории своих граждан. Не зря, поэтому в кабинете председателя еврейской общины Красной Слободы Бориса Симандуева рядом с еврейским семисвечником Менорой расположены портреты Гейдара и Ильхама Алиевых.
Во-вторых, Израиль рассматривает страны Южного Кавказа, как потенциальных союзников в деле сдерживания Ирана. Именно Исламская Республика считается еврейским государством в качестве главного стратегического вызова безопасности. Иран помогает таким его врагам, как «Хизболла» и ХАМАС. И если поддержка шейха Насраллы выглядит органичной («Хизболла» объединяет шиитов), то ХАМАС распространяет «иранскую идеологию» в суннитской среде, а потому он опасен и для умеренных стран арабского Востока и для светских государств, принадлежащих в социально-культурном плане к исламскому миру.

У Азербайджана в течение долгих лет были напряженные отношения с Ираном (не в последнюю очередь из-за проблем тюркского населения Южного Азербайджана). И сегодня двусторонние отношения помимо проблемы азербайджанцев в Иране осложняются нерешенностью статуса Каспия, позицией Ирана по Карабаху (которую в Баку рассматривают, скорее, как проармянскую), а также разночтениями по религиозному вопросу (Иран — исламское государство, Азербайджан — светское, борющееся с радикальным исламом). Отношения Грузии и Ирана можно рассматривать, как просто прохладные. Здесь проблема ирредентизма или разграничения моря не актуальна, но активное сближение США и Грузии не может не волновать Тегеран. Особенно после подписания 9 января 2009 года Вашингтонской Хартии о стратегическом партнерстве, которая усиливает и без того значительное американское влияние в Грузии.

В-третьих, светский Азербайджан (но в культурном плане страна исламского Востока) видится Израилю, как пример выстраивания позитивных отношений с государством иной религиозной идентичности. Азербайджан видится Израилю в качестве «второй Турции», с которой у Тель-Авива отношения давно налажены, но сегодня переживают не лучший период (особенно после прихода к власти Реджепа Тайипа Эрдогана, имеющего репутацию «умеренного исламиста»).

В-четвертых, для Израиля интересен сырьевой рынок Южного Кавказа. Еще до ввода в строй политического трубопровода «Баку-Тбилиси-Джейхан» Израиль стал вторым покупателем азербайджанской нефти. По справедливому замечанию Ивана Данилина, «стоит особо отметить, что порт Джейхан…расположен сравнительно недалеко от Хайфы, крупного израильского порта с нефтеналивным терминалом».

В-пятых, военно-политическое сотрудничество с Грузией Израиль рассматривает в качестве некоего ответа на действия Москвы (контакты с «ХАМАС», поставки вооружений в Сирию). Вместе с тем, представители израильского истеблишмента опасаются того, что углубление военно-политических контактов с Тбилиси навредит и без того не простым российско-израильским отношениям. Тем паче, что у России, и у еврейского государства есть общий вызов – радикальный исламизм (а в ходе второй чеченской кампании Тель-Авив занял скорее выгодную для России позицию). Однако позиция России по второй ливанской войне 2006 года в Израиле многим показалась ангажированной и откровенно проарабской. По словам израильских журналистов Михаила Фалькова и Шимона Бримана, «на этом фоне в Израиле образовалось весьма влиятельное лобби, добивающееся, в том числе при поддержке некоторых парламентариев, отмены запрета на поставку Грузии вооружений наступательного назначения».

В контактах с Израилем оказались заинтересованы и страны Южного Кавказа. Для Азербайджана было (и остается) важным преодоление влияния армянского лобби в США (азербайджанское лобби еще недостаточно сильно). Между тем, Азербайджан имеет серьезные препоны для углубления двусторонних отношений с Израилем. Он является членом Организации Исламская конференция, чья позиция в ближневосточном конфликте понятна всем. Во-вторых, в 2008 году во многом благодаря именно позиции стран исламского мира Баку добился нужной резолюции на Генеральной Ассамблее ООН, осуждавшей «армянскую оккупацию» азербайджанских земель. И фактор «солидарности веры» для Азербайджана играет немаловажную роль особенно на фоне массового разочарования общества в Западе (США и ЕС не помогают решить «карабахский вопрос», поддерживают авторитарный режим Алиевых, рассматривают страну, как «топливный бачок»).

Для Грузии партнерство с США является стратегическим приоритетом, а Израиль является одним из наиболее последовательных военно-политических союзников Штатов. К тому же военная продукция Израиля (и его военспецы) пользуется высокой репутацией везде в мире. В начале апреля 2008 года в выступлении по случаю окончания курса подготовки нового подразделения спецназа, президент Грузии Михаил Саакашвили заявил: «Американцы и израильтяне создали новую грузинскую военную школу». Впрочем, президент Грузии не в первый раз переоценил грузинскую военную мощь и напротив, недооценил ресурсы России, а также заинтересованность США и Израиля в контактах с Москвой.

Сложнее развиваются двусторонние отношения Армении и Израиля. Активное военно-политическое сотрудничество Израиля и Турции, экономические контакты Израиля и Азербайджана заставляют Армению (не имеющую на своей территории сколько-нибудь влиятельную еврейскую общину) проводить осторожную политику в отношениях с еврейским государством. Израиль же откровенно не устраивает сотрудничество Ирана с Арменией и непризнанным Нагорным Карабахом (внутри Армении есть влиятельные сторонники сближения с Тегераном). А потому первые серьезные контакты внешнеполитических ведомств состоялись лишь в конце 1990-х гг. Были в двусторонних отношениях за постсоветский период и очень драматичные периоды. В 2002 году посол Израиля в Грузии Ривка Коэн публично отказалась рассматривать трагедию 1915 года в Османской империи, как геноцид армян. Если же говорить о ситуации на Ближнем Востоке, то в Израиле многим не нравится позиция армянских СМИ по освещению нынешней операции в секторе Газа под названием «Литой свинец», второй ливанской кампании 2006 года или интифады «Аль-Акса» 2000 года. Тем не менее, в 2005 году Израиль посетила армянская делегация в составе 80 человек (тогда в ее состав вошли действующие ныне президент и премьер-министр Армении соответственно Серж Саркисян и Тигран Саркисян). В самом же Израиле с начала 2000-х годов была инициирована межпарламентская группа дружбы «Израиль-Армения». По словам ее первого председателя, израильского политолога Александра Цинкера, «Израиль и Армения могли бы стать партнерами в разработке и реализации продуктов высоких технологий. Необходимо использовать тот факт, что Израиль занимает третье место в мире по экспорту продукции «хай-тек», а Армения всегда славилась своими электронщиками и программистами».

Особая тема- российско-израильские отношения в кавказском контексте. Сегодня и Россия, и Израиль вели (и ведут) борьбу с трансформирующимися конфликтными сообществами. До 1980-х гг. Израиль противостоял светскому этнонационализму, использующему террористические методы борьбы. В авангарде этой антиизраильской борьбы были арабские государства и ООП (Организация Освобождения Палестины). Они обращались к политическому исламу время от времени. В их идеологии гораздо большее место занимали лозунги «арабского социализма». Разгромив в серии арабо-израильских войн военные машины арабских стран, а в 1982 году уничтожив инфраструктуру ООП в Ливане и разгромив Арафата, Израиль получил во сто крат более сложного противника – радикальный политизированный ислам. В этой связи для Израиля существенно изменился и характер угроз. Теперь Израиль столкнулся с асимметричными конфликтами, где главными актерами стали не государства и светская националистическая ООП (структурированная как квазигосударство), а сетевые террористические организации, использующие терроризм и диверсии как главное средство борьбы. Россия же, разгромив военную инфраструктуру непризнанной Ичкерии и успешно (с военной точки зрения) справившись с чеченским светским этнонационализмом, получила нового противника – в виде радикальных исламистских джамаатов уже не только в Чечне, но и по всему Северному Кавказу. Джамааты (в отличие от дудаевско-масхадовской Ичкерии) также являются сетевой структурой, что серьезно затрудняет борьбу с ними.

Считать же (подобно многим правозащитникам), что сами Израиль и Россия виноваты в радикализации антиизраильского (антироссийского) сопротивления – значит существенно упрощать картину. Выход радикального ислама на Ближнем Востоке (а Северный Кавказ повторил этот путь с небольшим стадиальным отставанием) на первые идеологические позиции объясняется особенностями процессов модернизации в обществах исламского Востока. Националистический дискурс (европейский по своему происхождению) оказывается дискредитированным в период борьбы и обретения независимости на Ближнем Востоке, в период «парада суверенитетов» на российском Кавказе. Во-первых, этническая пестрота и Ближнего Востока, и Северного Кавказа на практике делает радикальный этнонационализм политической утопией (особенно в регионах, где нет сильного численного перевеса одной этногруппы). Во-вторых, борьба за превосходство «своего» этноса фактически приводит к победе этноэлиты, которая быстро коррумпируется и отрывается «от корней», замыкаясь на собственных эгоистических устремлениях. Народные же массы довольствуются ролью митинговой пехоты. Как следствие во второй половине 1970-х гг. на Ближний Восток и во второй половине 1990-х гг. на Северный Кавказ пришли идеи радикального ислама, или «ислама молящегося», противопоставляющего себя «исламу обрядному (погребальному)». И не просто пришли. Религиозный дискурс становится доминирующим именно в конфликтных регионах (парламентская победа ХАМАСа в Палестине, превращение части Ливана в «Хизболлалэнд»). Получается, что в Израиле и России (на Северном Кавказе) власти столкнулись не с вертикально организованным, а с сетевым терроризмом. Этот сетевой терроризм гораздо опаснее структурированного, поскольку в данном случае противник, во-первых, распылен, а во-вторых, ликвидация лидеров и даже ядра террористической организации вовсе не гарантирует конечного успеха в контртеррористической борьбе
Поэтому сегодня и Израиль, и Россия (несмотря на всю дружбу с ХАМАСом и арабофильство последней) рассматриваются как государства, ведущие борьбу против радикального политического ислама (как политической идеологии). И в этом смысле степень «неверности» России ничем не меньше, чем у Израиля. Рассчитывать в этой связи на благожелательное отношение к Москве со стороны организаторов «войны с сионистами» было бы крайне неразумно. Кстати, Кремлю не следовало бы забывать, что не США и Европа, а именно Израиль поддержал на официальном уровне российскую «контртеррористическую операцию» в Чечне в 1999 году. Между тем «наши исламские друзья» из ХАМАСа и «Хизболлы» ничем не помогли России в освобождении дипломатов, захваченных и убитых в Ираке несколько лет назад.

В любом случае, и Израиль (и его главный противник Иран) заинтересован в открытии «ворот на Кавказ». Сегодня израильское влияние на регион несопоставимо с ролью Турции, ЕС или США. Однако концепция «Большой Ближний Восток», похоже, перестала быть только теорией. На практике государства региона действительно хотят расширить региональные границы, дабы обеспечить свою безопасность, как можно надежнее.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *