Ахмед Закаев в спектакле спецслужб

ЧЕЧНЯ, 15 февраля, Caucasus Times — Президент Рамзан Кадыров неоднократно предлагал живущему в Лондоне Ахмеду Закаеву возвратиться на родину и заняться чем-то полезным в сфере национальной культуры. Подтекст этого предложения для жителей Чечни всегда был больше, чем ясен. «Не мни из себя героя, ты им никогда не был, а мелкие грехи, которые за тобой водятся, я тебе простил», — вот какие слова слышатся чеченцам за немногими фразами, обращенными Кадыровым-младшим к Закаеву.

В то же время, власти России устами сотрудников Генпрокуратуры РФ продолжают время от времени сообщать, что для них Ахмед Закаев остается объектом уголовного преследования. Не есть ли все это некий спектакль, разыгрываемый для Запада и не владеющего ситуацией на Северном Кавказе российского обывателя?

Отношение к Ахмеду Закаеву в Чечне однозначно: полное безразличие к его судьбе, отсутствие всякого интереса ко всему, что говорится им самим, о нем, вокруг него. Если среди представителей т.н чеченского Сопротивления кого-то можно назвать, например, политическим трупом, то отнесено это, в первую очередь, должно быть к Закаеву. Больше того, он никогда не был сколько-нибудь влиятельной фигурой в среде самих боевиков.
Это показали, в частности, и итоги прошедших под контролем международных наблюдателей президентских выборов в Чечне в начале 1997 года. Участвовавший в них в качестве одного из кандидатов на пост главы республики Ахмед Закаев набрал менее одного процента голосов. До этого он не раз говорил, что у него, как у командующего т.н. Юго-Западным фронтом, под рукой находится несколько сот активных бойцов. Выборы же показали, что за Закаева свои голоса не отдали даже эти люди. В результате в очередной раз был развенчан эксплуатируемый российскими спецслужбами миф о том, что «Закаев — один из влиятельных полевых командиров». Чеченскую «пощечину» выборов артист по образованию и призванию Закаев перенес со свойственной людям его профессии хорошей миной при плохой игре.

В выборах 1997 года в качестве кандидатов в президенты, кроме Закаева, из «полевых командиров» участвовали Шамиль Басаев, Зелимхан Яндарбиев, Мовлади Удугов. Все вместе они не смогли «отобрать» у другого претендента на пост президента — Аслана Масхадова и половины голосов избирателей. Развенчанные результатами выборов «герои Сопротивления» скопом ушли в глухую оппозицию победившему Аслану Масхадову. Не сумев стать «своим» даже в этом лагере, Закаев вскоре покорно ушел «под крыло» избранного руководителя республики и получил должность вице-премьера правительства и министра культуры. Спустя некоторое время в обмен на должность чеченского премьер-министра лояльность стал проявлять и Шамиль Басаев. Иначе говоря, оба вчерашних «полевых командира» еще раз и в полной мере убедили население в том, что все декларируемые ими «соображения идеологического плана» для них самих не стоят и малой части тех материальных благ, которые сулят министерские кресла.

По всем данным, за период премьерства Басаев успел отхватить солидный кусок от пирога чеченских национальных богатств, в том числе нефти. А Закаев же и на этот раз оказался вынужденным довольствоваться крохами с барского стола. Говоря о причинах фиаско правительства Басаева, Кадыров-младший не так давно заявил, что «они хотели брать, и не делиться с народом». К началу второй компании в Чечне Басаев, Закаев. Удугов, все прочие «командиры» уже не имели никакого влияния или авторитета в чеченском обществе, превратившись в некую «касту неприкасаемых», к каждому из которых в народе живет едва скрываемое презрение и ненависть.

Так, за какие заслуги был возвеличен в свое время тот же Ахмед Закаев? Как он до сих пор умудряется оставаться «на плаву»?

Закаев — человек, о котором в Чечне известно если не все, то многое. Житель маленького городка Урус-Мартана, он окончил театральный институт, был актером национального драматического театра имени Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова. (Х. Нурадилов, участвуя во Второй Мировой войне, уничтожил 926 гитлеровских солдат и офицеров, в основном, в битве под Сталинградом). Не имея собственного жилья в Грозном, жил в построенной специально для бездомных артистов гостинице. По рассказам коллег, волочился за многими незамужними актрисами, часто много старше себя. Ярких, запомнившихся зрителю ролей не сыграл. Во время очередного летнего отпуска в составе бригады артистов выехал в одну из областей Центральной России на т.н. «шабашку» — строительство объектов социально-культурного назначения, где за совершение уголовно наказуемого преступления был привлечен к ответственности и отбыл в заключении назначенное судом наказание. Судимость в связи с этим была снята, и сам Закаев в последующем не включал в «официальную» биографию строку о своей судимости.

Свой второй по значимости «подвиг» Ахмед Закаев совершил в самом начале 90-х годов прошлого столетия, когда на самом пике волны движения чеченцев за равноправное, справедливое отношение к себе в рамках СССР организовал республиканский телемарафон по сбору средств для создания национальной киностудии. Пожертвований, в том числе и крупных по объему, было много (по разным оценкам, была собрана сумма, эквивалентная 2,5-3 миллионам долларов США). Взяв все эти деньги, Закаев вместе со своими подельниками скрылся за пределами республики, и возвратился в нее только после того, как в ходе гайдаровских реформ рубль многократно подешевел, а у власти в Чечне уже находился генерал Джохар Дудаев. События, потрясавшие в тот период республику, сделали вопрос о бегстве Закаева с собранными в ходе телемарафона деньгами малозначительным, а он, в свою очередь, пользуясь артистическими данными, сумел неким боком притереться к «богатому» разного рода проходимцами окружению Дудаева.

До мельчайших подробностей известна в Чечне и история получения Ахмедом Закаевым дудаевских высших военных наград.

К концу 1995 года Кремль в один день сменил руководство Чечни, переведя на «другую работу» в Москве непримиримого антидудаевца Умара Автурханова, возглавлявшего Комитет национального согласия республики (нечто вроде парламента), и не менее активного сторонника эволюционного, демократического пути развития республики «хозяйственника» Саламбека Хаджиева, руководившего правительством. Оба освободившиеся должности были как бы объединены, и официальным главой республики стал Доку Завгаев, крайне острожный политик, противник всякой крови. К этому времени вооруженные сторонники Дудаева под натиском правоохранительных и силовых структур ушли в глубокое подполье, и никаким образом не смели внутри республики себя обозначить. «Не кровожадность» Завгаева уже через две-три недели позволила подполью поднять голову, и Ахмед Закаев стал одним из организаторов нападения боевиков на Урус-Мартан. Войдя глубокой ночью в неохраняемый город, боевики заняли в его центре несколько зданий, забаррикадировались в них. Уже на второе утро стало ясно: местные жители в случае пролития крови не выпустят никого из боевиков живым, и последние в очередную ночь покинули город бегством.

Несмотря на то, что одновременно с Урус-Мартан атаке боевиков подверглись райцентры Шали, Гудермес, Шатой, Завгаев воздерживается от жестких мер, и боевики в начале марта 1996 года успешно имитируют захват Грозного. Эта «демонстрация силы» опять подталкивает главу республики не к репрессиям в отношении участников нападений, а к новым поискам компромиссов с ними. Ситуация начинает медленно сползать в пропасть. Воспользоваться этим старается и Ахмед Закаев. Его не останавливает даже безрезультатная попытка нападения на родной город.

Он сближается с одним из т.н. полевых командиров Хусейном Исабаевым (безработный шофер на то время), и уже к марту 1996 года собирает под своим началом около полусотни оставшихся без руководства «воинов», размещает их на заброшенных фермах в окрестностях села Гойское. Само это село с населением в две тысячи душ объявляет местом, где он и подчиненные ему силы «армии Ичкерии» совершат подвиг во имя свободы чеченского народа. На просьбы местных жителей не подвергать их село, дома и имущество опасности, а то и разрушению, Закаев и Исабаев принародно клянутся Богом, что их отряд уйдет из села только мертвым. К этому времени на голове у Закаева красуется зеленая повязка с арабской вязью, он одет в камуфляж, перетянут ремнями.

4 апреля 1996 года в окрестностях и в самом селе Гойское происходит бой с участием закаевской «армии». Сам «командующий» наблюдает за ним с крыши Дома культуры соседнего села Гой-чу (Комсомольское), и видит, как буквально в семистах метрах от него, израсходовав весь боеприпас, гибнут израненные «моджахеды», как «федералы», сокрушив все на своем пути, входят в село. Тогда на крыши Дома культуры поднимается Доку Умаров (он был к этому времени известным полевым командиром, но участвовать в подобного рода авантюрах категорически отказался), настаивает на том, что Закаев обязан быть среди ведущих бой. Ахмед делать этого не хочет, и тогда, по словам многих очевидцев, Умаров пинком сбрасывает его с крыши. Закаев на машине «Ниве» направляется проселочной дорогой к соседнему селу Мартан-чу, но на самой окраине его останавливают местные жители, наблюдавшие за горящим Гойское, и жестоко избивают. Тем временем, Доку Умаров во главе своей группы руслом реки Гойтинка пробивается в уже находящееся в руках «федералов» Гойское и выбивает их оттуда.

Через две недели федеральные силы начинают и прерывают «на полпути» повторный штурм села. Уже совсем близки майские праздники, и среди населения распространяются слухи о том, что боевики и «федералы» договорились не омрачать Президенту РФ Борису Ельцину праздника 9 мая. Достоверно — из различных, независимых друг от друга источников — известно, что с первых дней осады села Гойское между Закаевым и Исабаевым, с одной стороны, и различными представителями федеральных сил, с другой, интенсивно велись переговоры, в том числе в доме родного брата Ахмеда Закаева. И в самом деле, в ночь с 5 на 6 мая 1996 года боевики во главе с поклявшимися умереть в обреченном им на разрушение селе Закаевым и Исабаевым снимаются с позиций и организованно, без единого выстрела в них со стороны окруживших село «федералов», уходят, рассасываясь по селам и городам Чечни. За эту «военную операцию» и Закаев, и Исабаев позднее удостаиваются высших военных орденов Ичкерии. Жители Гойского и сегодня говорят, что Закаев получил самый дорогой в мире орден: цена ему — стоимость их оставшихся лежать в руинах домов, превращенного в пепел имущества, долгие годы мыканья сотен оставшихся без крова людей по чужим углам.

По мнению большинства населения республики, аккуратно, правда, в своеобразной форме оплачивала действия Закаева и федеральная власть. Так, незадолго до боевых действий в Гойском ему и Исабаеву «подарили» колонну автомашин с гуманитарным грузом (продукты питания). Она была перехвачена закаевскими «воинами» в Ачхой-Мартановском районе, через многочисленные кордоны проведена в Гойское, и здесь, на территории бывшего летнего лагеря на северной окраине села, разгружена. В качестве «гумпомощи» небольшая часть продуктов питания была распространена среди людей, оказавших Закаеву и Исабаеву те или иные услуги. А весь оставшийся груз продан оптом на рынке.

В начале августа 1996 года десятки людей стали свидетелями того, как несколько грузовиков въехали в расположение одного из блокпостов недалеко от ТЭЦ в Заводском районе г. Грозного, как в кузова машин грузилось разнообразное оружие. Отчетливо было видно, что «процессом» руководит Ахмед Закаев в неизменной зеленой повязке на голове. Происходившее не оставило у зрителей ни малейшего сомнения: Закаев и некоторые офицеры с этого блокпоста хорошо знают друг друга, и общаются далеко не в первый раз.
С августовскими (1996 года) событиями в Грозном связан еще один примечательный штрих к портрету Ахмеда Закаева. Уже после заключения Хасавюртовского соглашения «закаевцы-исабаевцы» пригнали в пустующее из-за сильных разрушений Гойское десятки единиц автомашин, дорожно-строительной техники. Грузовиками привезли новые, окрашенные в белый цвет электротрансформаторы, десятки громадных рулонов алюминиевого электропровода, сотни железобетонных опор.

Как позднее выяснилось, «бойцы армии Ичкерии» разграбили склады «Грозэнерго», жилищно-коммунальных и дорожных служб города, подворья жителей таких пригородов Грозного, как Черноречье, Алды, Окружная. Ничего из награбленного не было возвращено даже тем хозяевам, которые с подобными просьбами обращались лично к Закаеву и Исабаеву. В ответ часто звучали угрозы.

В октябре-ноябре 1999 года в Грозном из уст в уста передавалось, что Закаев, мол, на выделенные Масхадовым средства закупил переносные зенитно-ракетные комплексы (ПЗРК), и теперь российские самолеты не смогут безнаказанно бомбить город. Скоро пополз другой слух: закупленные Закаевым ПЗРК оказались снабженными системами распознавания «свой-чужой», не позволяющими производить запуск по самолетам ВВС РФ, и сейчас ищут специалистов, способных раскодировать эти системы. Позднее говорилось о неком «счете», предъявленном Закаеву за поставку непригодных к использованию средств борьбы с авиацией. До и после этой истории фамилия Закаева много раз фигурировала в рассказах о таких же неудачных сделках, связанных с оружием. В каждом случае деньги оказывались израсходованными до последней копейки, а якобы приобретенное на них оружие то ли вообще не существующим в природе, то ли, как и те ПЗРК, не стреляющим.

В традициях чеченцев поддерживать родственные связи. Ахмед Закаев в этом плане может рассматриваться как исключение из правила. Ни в бытность артистом, ни позднее министром его не отличало стремление не то что поддержать близких, но и находиться с ними в тесных, хотя бы устных контактах. Все члены большой семьи Закаевых — за исключением Ахмеда — всегда добывали свой кусок хлеба трудом. Наиболее успешный в этом смысле из братьев Закаевых — Али сколько-либо приличные деньги заработал на том, чтобы вручную целыми днями месил бетон и делал стеновые и фундаментные блоки. По свидетельству урусмартановцев, «художник» Ахмед Закаев физического труда чурался всегда. По словам одного из соседей, «с приходом к власти Дудаева вообще стал кормиться одним красноречием».

Не обделенный даром слова, Ахмед Закаев действительно предпринимал ясно различимые попытки стать кем-то вроде «трибуна чеченской революции». Но многословие, не подкрепленное делом, соучастием, болью за страдающих в ходе двух войн земляков, только еще больше отдалило от него соплеменников. Если, скажем, к осени 1999 года за любовь к ежевечерним телевизионным «проповедям» на религиозные и иные темы Аслана Масхадова в народе называли «диктором», то за Закаевым прочно закрепился ярлык «балабол». Видимо, и он сам к этому времени стал ощущать вокруг себя плотную стену отчуждения и неприязни. В любом случае, хорошо известно, что к началу второй военной компании в Чечне он находился чуть ли не в одиночестве. Дудаевский герб — «одинокий волк в лунной ночи» — может быть назван и символом последних месяцев жизни Ахмеда Закаева в Чечне.

Так, палка, к помощи которой он вынужден прибегать при ходьбе, взята им в руки осенью 1999 года, когда ночью уже в осажденном Грозном из-за выключенных фар машины совершил аварию и повредил позвоночник. Выбравшись из столицы, ночью занял подвал пустующего дома в одном из предгорных сел Урус-Мартановского района, жители которого под шквалом огня наступающих российских войск бросили свои хозяйства и бежали в Ингушетию. Пищей служили брошенные хозяевами куры, которых за деньги резала, общипывала и готовила одна из немногих оставшихся дома местных жительниц. Для кого сельские куры предназначались, она узнала позже.

Затем, в начале декабря 1999 года, Ахмед Закаев на автомашине «Волга», не находя пристанища, глубокой ночью одиноко ездил по темным улицам Алхазурово — села в нескольких километрах от входа в Аргунское ущелье, прозванного российскими военными «Волчьими воротами». Дождавшись «коридора» в это ущелье, опять же глубокой ночью переехал по ущелью поближе к грузинской границе. Рассказывают, что именно здесь, вблизи вожделенной границы, Закаев и Исабаев осуществили свою единственную успешную военную операцию, обстреляв из найденного в горах миномета позиции высадившегося здесь в эти дни российского десанта. Он, десант, вроде прикрыл единственную, и то недостроенную дорогу из Чечни в Грузию. Тем не менее, Закаев и в данном случае не остался без «коридора».

Эти, многие другие подробности, о которых рассказывают жители, по их мнению, не должны ни у кого оставлять сомнений: Закаев — человек, у которого есть хозяева в российских спецслужбах. Эти хозяева — прокурорскими и дипломатическими «руками» — не слишком рьяно добиваются выдачи Закаева Великобританией, но не потому, что он им уж очень нужен. Закаеву просто не дают забыть, кем он на самом деле является, и что из-под контроля он не уйдет.

Рамзан Кадыров этот «расклад», конечно, знает. Знает и другое: его отец, Ахмат-Хаджи, и в масхадовский период был куда влиятельнее «беззубого» Закаева. И последний, в силу неистребимого желания оставаться всегда на плаву, постоянно нуждался в поддержке и таких людей, как Кадыров-старший. В данном контексте уместно вспомнить и о том, что Ахмат-Хаджи Кадыров старался облегчить участь осужденного и отбывавшего наказание в Краснодарском крае «полевого командира» Лечи Исламова, позднее убитого в заключении. Если же говорить о том, кто и кому в нынешней ситуации больше нужен — Закаев Кадырову, или наоборот, то, без сомнения, Кадыров-младший по одним им известным причинам старается облегчить участь «ичкерийца» Закаева.

Салах Касаев, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *