Абхазский кризис

ПРАГА, 28 мая, Caucasus Times. События в Украине не обошли стороной политические процессы в Абхазии. Их кульминацией стал многотысячный «народный сход» 27 мая, завершившийся попыткой захвата здания правительства. Президент Абхазии бежал в неизвестном направлении, пообещав отправить правительство в отставку. Но, похоже, оппозицию устраивает лишь отставка главы республики.

Требования схода озвучиваются в выступлениях выступающих — отставка президента, правительства, генерального прокурора, глав администраций трех восточных районов Абхазии. На сходе принимали участие представители оппозиционных движений и партий, интеллигенции, старейшины сел, депутаты парламента. По данным еженедельника «Нужная газета», акция собрала около 10 тысяч человек, что составляет почти 5% от общего числа жителей республики.
С самого начала, многие люди в Абхазии восприняли Крым как повторение абхазской ситуации. Этим объясняется широкая поддержка действий России по аннексии Крыма со стороны политических партий и движений Абхазии.

Но злую шутку сыграло с Абхазией «украинское дежавю». Стоит отметить, что Абхазия отделилась в 1992 году от Грузии на основании решений собственного парламента, избранного еще в 1991 году. Если не считать смену министра внутренних дел, назначенного из Тбилиси, то остальные члены правительства были назначены при консенсусе грузинской и абхазской части парламента. Кроме того, вопрос об отделении встал уже после войны, начавшейся 1992 году. Наконец, самое главное отличие — абхазы стремились к независимости, а крымчане желали присоединиться к России.

Самым же важным, пожалуй, является национальная идея: абхазы считают себя автохтонным населением с древней традицией государственности. В Крыму автохтонным народом являются татары, которые выступали против присоединения, но в итоге оказались в составе России.

Но, несмотря на эти различия, абхазы упорно восприняли отторжение Крыма как реализацию права народа (русских крымчан) на самоопределение, а так же как заслуженную кару национальным силам Украины, представители которых из движения «Уна Унсо» воевали против абхазов на стороне Грузии в 1992-1993 годах.

Крымский прецедент актуализировал вопрос о том, может ли Абхазия присоединиться к России по примеру Крыма?

В России и в Абхазии даже провели опросы на эту тему.
В Мае месяце в Абхазии одной из российских социологических служб проводился опрос на тему будущего статуса республика. Уже сам факт проведения опроса вызвал острую полемику в социальных сетях. Это вызвано тем, что в самой Абхазии, у абхазской независимости есть и сторонники и противники. Этот факт был выявлен в ходе множества опросов, которые проводились в Абхазии и ранее.
Так, согласно опросу чешского агентства Medium Orient, проведенного в августе-октябре 2013 года, среди 500 жителей Абхазии, только 28,4% высказались за присоединение к России. 38,9 % высказались за сохранение независимости и еще 20 процентов высказались за вхождение Абхазии в СНГ.

Таким образом сохранить суверенитет в той или иной форме желают более половины населения. Стоит отметить, что титульный этнос — абхазы в своем большинстве выступают именно за сохранение суверенитета. Хотя и среди них есть сторонники присоединения к России. Сами абхазы не признают этот факт, но на лицо. Таким образом, казалось бы, политический авангард республики гарантированно выступает за независимость, но на самом деле все не так однозначно. Поэтому абхазы восприняли на штыки интервью Народного президента Абхазии Тараса Шамба, в котором он назвал статус Абхазии неопределенным и призвал создать со своими соседями, в первую очередь с Россией, ассоциированные отношения. «А чтобы они были более тесными, нужно юридически урегулировать эти отношения», — заявил Тарас Шамба изданию «Вести Кавказа».

На интервью Тараса Шамба ответил МИД Абхазии, который в таких случаях чаще молчит. Эта реакция на первый взгляд выглядит несколько неуклюжей, поскольку мнение Шамба — это всего лишь мнение рядового гражданина, а титул Народный президент — общественный статус, который не наполнен никакими юридическими полномочиями, и не предполагает никакой реакции со стороны официальных структур.

Гораздо более логично было бы услышать мнение действующего президента. Однако, если бы Александр Анкваб вступил бы в полемику с Тарасом Шамба, то он неминуемо навлек бы на себя критику оппозиции и обвинение в неуважительном отношении к человеку, который является одним из основателей абхазского государства.
Кроме того, мессидж мог быть неправильно истолкован в Кремле: озвучивает ли Анкваб свое собственное мнение или же это позиция всего государственного аппарата Абхазии? В случае же официального заявления МИД, оснований для однозначной трактовки не остается. В свою очередь абхазские элиты дали понять Москве: ни о каком присоединении абхазы говорить не собираются.
Однако вопрос о будущем статусе остается открытым. Для Кремля в будущем приемлемы лишь две ипостаси Абхазии: или субъект федерации, или номинально суверенное государство в составе Евразийского союза. Однако самим абхазам отнюдь не улыбается идея инкорпорации с Россией. Возможность потерять суверенитет для них не является чем-то абстрактным. Для политической элиты это означает потерю должностей, установление внешнего контроля, как над исполнительной, так и над законодательной властью. Для населения — это экономическая и социальная рецессия, введение дополнительных налогов. Для сложившейся бизнес-среды и криминала вхождение в Россию автоматически означает начало криминальных войн за передел сфер влияния. В конце концов, абхазы не согласятся поменять плакаты с портретом Ардзинба на портреты Путина.

Евразийский Союз для абхазов пока малопонятная идея. Пример Армении и Казахстана, которые ухудшили свои показатели в Таможенном Союзе, абхазов не вдохновляют. Кроме того, встает вопрос, примут ли Абхазию в ТС и ЕС Казахстан, Армения и Беларусь. Оказавшись в ЕАС, Абхазия может столкнуться с необходимостью синхронизировать свое законодательство с законами РФ.

Если верить Дугину, то одна из главных идей идя Евразийского Союза, заключается в интеграции соседних народов в православную российскую цивилизацию. Для абхазов эта идея враждебна, поскольку строительство своего государства они неразрывно связывают с восстановлением численности своего этноса до такого уровня, который превысил бы общую численность всего остального населения Абхазии. До тех пор абхазы не разрешат продажу собственности на своей территории кому бы то ни было. Помимо того, абхазы будут бороться за доминирование своей национальной идеологии — апсуара, которая коренным образом отличается от православной морали. Так что абхазы никогда не примут такие законы, которые уровняли бы их в правах с гражданами других государств, а уж тем более были бы направлены на славянскую православную глобализацию.
Таким образом, и ЕС и членство в РФ не совсем совпадают с национальными интересами абхазов. Чтобы изменить эту парадигму, России придется провести не один год и потратить на «промывку мозгов» населения Абхазии немалые средства. И нет гарантии, что это сработает.

Для России такое поведение абхазов приемлемо до тех пор, пока не принято окончательного решения о формате и структуре ЕАС. Как только это решение будет принято, Россия начнет действовать жестко. Очередной виток политического напряжения в Абхазии придется на год выборов в Парламент или Президента, которые должны состояться не позднее 2016 года.

В нынешней ситуации общество в Абхазии переживает достаточно болезненный момент. С одной стороны, вроде бы, ситуация развивается в их пользу: Россия, которая является гарантом фактической независимости Абхазии, сумела нарушить суверенитет прозападной Украины, аннексировать Крым, спровоцировать сепаратистские выступления в Одессе, Донецкой и Луганской области. Так что тот политический лагерь, которому принадлежит Абхазия, однозначно оказался более успешным.

С другой стороны, абхазы не могут не понимать, что нарушив свои международные обязательства, Россия создала прецедент, когда принцип незыблемости границ может быть нарушен в любой момент при наличии достаточной силы. Таким образом, и сами абхазы могут оказаться рано или поздно в положении Украины. Предпосылки для такой ситуации уже есть и сегодня. Например, в Гагрском районе Абхазии поживает большое количество армян и русских, чья экономическая активность завязана на российских туристах. Если Россия поставит вновь вопрос о проведении референдума в Гагрском Районе для защиты русскоязычного населения, к которому относятся и армяне, свободно говорящие на русском, то абхазское руководство окажется перед достаточно болезной коллизией. С одной стороны, отказать в референдуме — значит изменить тем принципам, по которым в этом году абхазское общество поддержало аннексию Крыма. Это чревато санкциями со стороны России, вплоть до применения военной силы. С другой стороны: согласиться с референдумом — значит отказаться не только от Гагры, но и суверенитета вообще. Таким образом, если будет поднят вопрос о референдуме в одном районе, то это автоматически приведет к референдуму на территории всей Абхазии. В таком случае абхазское общество, скорее всего, проголосует именно за вхождение в состав РФ, поскольку в этом случае сохранится возможность для абхазов хоть как-то сохранить за собой территорию.

Таким образом, вопрос, который поднял Тарас Шамба в своем бессмертном произведении, уже не кажется чересчур праздным или антиабхазским.

Беслан Кмузов, специально для Caucasus Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *